М. А. Гинсбург.

25 лет на исходе со времени тяжких испытании, выпавших на долю России в связи с Японской войной. Вспоминая об этих событиях, нельзя не вспомнить и о людях, принявших в них непосредственное участие. Целая плеяда крупных государственных, военных и морских деятелей так или иначе отмечена на страницах истории; но были кроме того лица, о которых пока ничего не сказано и которые свое знание, опыт и силы отдали русскому делу; и заслуга их перед родиной — немалая.

Среди этих последних выделяется личность М. А. Гинсбурга, и достойна внимания биография этого незаурядного человека.

Часто приходилось читать биографические очерки о заморских миллионерах, поражающие совершенно сказочной обстановкой. Обычно юношей, с грошами в кармане, такое лицо начинает свою самостоятельную жизнь и благодаря своему природному уму, выдающейся выдержке, энергии и уменью пользоваться обстоятельствами, претерпев подчас самые невероятные случайности, постепенно создает себе независимое положение; в конце концов достигает богатства, известности и становится крупным деятелем в жизни своей страны. По большей части такие типы людей принадлежат американской нации; случается иногда слышать и о других странах; о русских же людях такой складки было слышно очень мало.

Правда, в купеческой среде некоторые очень крупные коммерсанты также нередко имели за собой тяжелый жизненный стаж, начав деятельность в качестве подручного мальчика в лавке; но лица эти так до конца и оставались в своей купеческой среде и участие их в общественной жизни страны в большей части случаев проявлялось только в пожертвованиях на благотворительные цели, что давало им в свою очередь желанный почетный отличия — медали, ордена и чины.

М. А. Гинсбург в этом отношении составляет редкое исключение. Помимо того, что самые условия его жизни с юных лет были совершенно исключительного характера, его деятельность впоследствии вышла за пределы его специальности и за целый ряд лет была тесно связана с важными событиями, происходившими в России. Среди данных о ней имеются, как видно будет дальше, факты, представляющие историческую ценность.

Моисей Акимович Гинсбург родился в 1851 году в местечке Радзивилове, Волынской губернии, в бедной еврейской семье. Уже с 11-летнего возраста он зарабатывал в местной таможне писанием ярлыков по 20 копеек в день, которые и передавал аккуратно своей матери. Подрастая, он начал понимать, что эта помощь родителям является далеко недостаточной и потому просил их отпустить его в Одессу, где он рассчитывал найти более прибыльное занятие. Прибыв в 1866 году в Одессу, пятнадцатилетний, к тому времени, Гинсбург не нашел и там достаточного заработка и решил попытать счастья за океаном. Тайно от своих родных, зарабатывая по пути на хлеб, добирается он в Германии до Гамбурга и ухитряется даже скопить к этому времени необходимое на переезд в Англию, где он постепенно "сколачиваете" себе сумму в 5 фунтов. Эти деньги надо иметь в наличии, т. к., не вручив их капитану парусника, нельзя было рассчитывать на включение в список судовой команды. Работал Гинсбург во время плавания из Англии в Америку только за стол. Работа была несложная, но каторжная: на протяжении 46 суток, отделявших порт отправления (Ливерпуль) от порта прибытия (Нью-Йорк), надо было выкачивать ручной помпой воду из трюма деревянного парусника.

В Нью-Йорке сородичи Гинсбурга хотя и отнеслись к нему дружелюбно, но существенной помощи не оказали и потому он скоро понял, что Америка не явится ему, как он ожидал, обетованной землей и что ему придется искать подходящих его мечтам условии где то еще дальше от родного места. Но где именно? В то время в Америке носились слухи, что в Китае можно найти выгодное дело, и девятнадцатилетний Гинсбург, не колеблясь, зашагал по направлению к Сан-Франциско; зашагал потому, что на иной способ передвижения у него не было денег и, кроме того, этот способ давал ему возможность снискивать себе пропитание работой, главным образом, по прокладке железной дороги.

В Сан-Франциско один из его единоверцев дал ему в доле один доллар. Этот доллар послужил ему основным капиталом для начала торговли в разнос, которая дала ему возможность через несколько дней погасить свой долг, а через 3 года на скопленные 90 дол. купить себе билет 3 класса за 85 долл. на пароходе, отбывшем к берегам Китая. По пути туда пароход зашел в Японно, в Йокогаму. Эта страна Гинсбургу понравилась и он решил тут поселиться. От всех сбережений, сделанных им в Сан-Франциско, у него осталось только пять долларов; но при знании русского и немецкого языков, которыми он владел с детства, а также английского, которому он научился за пятилетнее пребывание в Америке, ему нетрудно было наняться (в 1875 году) в иностранный магазин корабельных припасов в Йокогаме.

В этом магазине он прослужил полтора года, в продолжение которых скопил 250 Иен; но что гораздо важнее, сумел приобрести доверие среди местного населения. С этими деньгами и заручившись у местных коммерсантов кредитом, М. А. Гинсбуре решил завести свое дело. Покинув работу в магазине, в 1877 году он уже выступил с предложением поставки снабжения на находившийся в то время в одном из японских портов русский клипер "Гайдамака". Благодаря своим умеренным ценам, он оставил конкурентов за флагом и первую же поставку произвел настолько хорошо, что был рекомендован на другие суда отряда, и вскоре затем стал признанным поставщиком русского тихоокеанского флота, получая все поставки на корабли, постепенно прибывавшие в Тихий океан для охраны русских интересов.

За этот период М. А. Гинсбург основательно ознакомился со всеми потребностями кораблей и, благодаря постоянному общению с ними, сблизился с флотом, живя его интересами. Предвидя и зная нужды судов, он стал заготовлять все необходимое, как только узнавал о приближении того или иного корабля или эскадры к портам Китая или Японии. Запасы его росли и могли бы удовлетворить потребности не только русского флота, но и других, нуждавшихся в них; но когда случалось, что какое нибудь иностранное командование обращалось к нему с предложением об отпуске, Гинсбург, желая подчеркнуть свой патриотизм, не без гордости отвечал, что все его склады находятся в распоряжении адмирала, командующего Русской эскадрой, и что поэтому он сочтет себя в праве произвести такой отпуск только в том случае, если получит приказание своего адмирала. И такой ответ был не только красивым жестом. В Тихом океане составы и взаимоотношения военных флотов разных нации являлись показателем вожделенных взоров Европы и Америки на Дальний Восток, где потому всегда можно было ожидать столкновений между находящимися там их вооруженными силами. Моисей Акимович Гинсбург это понимал и поэтому отдавал все свои силы, служа только своему родному флоту. Такие не коммерческие действия М. А. были правильны и своевременны. С 1880 года наступает ряд осложнений на Востоке. В этом году, вследствии натянутых отношений между Россией и Китаем, в водах Тихого океана сосредотачивается более сильная эскадра адмирала Лисовского. М. А. Гинсбург снабжает и эту эскадру, заслуживая благодарность как адмирала, так и командиров судов. Потом он поставляет уголь и другие материалы на эскадру адмирала Кроуна, бывшую в Тихом океане в 1885 году, когда предполагался разрыв между Россией и Англией. В 1894 году, для понуждения японцев покинуть Порт-Артур, взятый ими у китайцев, в Чифу в виде угрозы находилась эскадра из 18 вымпелов под флагом адмирала С. П. Тыртова (младшие флагманы — адмиралы Алексеев и Макаров). М. А. Гинсбург, находясь там все время на пароходе Добровольного флота "Хабаровске», по распоряжению командующего эскадрой, снабжал ее углем и всеми необходимыми материалами, справляясь, к общему удовлетворению, с этой уже более сложной задачей. Затем Моисей Акимович продолжал так же добросовестно служить флоту; но начиная с 1898 года, когда русская эскадра заняла Порт-Артур, его полезная деятельность становится более широкой. Адмирал Дубасов, командовавшей в то время эскадрой в Тихом океане, поручает М. А. Гинсбургу устройство в Порт-Артуре для нужд эскадры материальных складов, послу-живших впоследствии для образования экипажеских магазинов военного флота. Вскоре начал прибывать гарнизон крепости, который также пользовался услугами складов Гинсбурга. До окончательной организации военного порта в Порт-Артуре Гинсбургу все еще приходилось отправлять снабжение эскадре по месту ее нахождения. Так, во время так называемого боксерского восстания в Китае, в 1900 году, когда наша эскадра под флагом адмирала Гильтебрандта стояла в составе союзного флота в Печилинском заливе на высоте китайских фортов, М. А. прибыл туда на своем пароходе с запасами. В ночь на 4 тоня, накануне, произошел бой между канонерскими лодками, стоявшими в реке Пейхо и фортами Таку, запиравшими вход в нее. На следующее утро, как только прилив позволил, адмирал Гильтебрандт (оставшийся за отбытием английского адмирала во главе судовых десантов, шедших походом на Пекин, старшим на рейде) послал офицера в реку Пейхо с приказанием привести оттуда возможно большее количество плову-чих средств для высадки сухопутных сил. Вернувшись на эскадру, посланный доложил, что единственный бывший на плаву буксирный пароход им выведен через бар реки; для завладения же остальными плавучими средствами, разбросанными китайцами по отмелям и затопленными, необходимо некоторое число людей, которых канонерские лодки уделить из своих составов не могут вследствие большого числа убитых и раненых на них. Тогда адмирал предложил младшему флагману адмиралу Веселаго перенести свой флаг на отряд лодок, отдав вместе с тем приказ о пополнении на них убыли. М. А. Гинсбург вызвался сопровождать адмирала Веселаго. В реке он своим знанием нравов и обычаев китайцев, с помощью данных в его распоряжение людей, быстро привел указанные плавучие средства в пригодное состояние и тем содействовал успеху военной операции своза сухопутных войск на берег с кораблей, стоявших в нескольких милях от него. За это М. А. был удостоен Высочайшей благодарности, торжественно ему объявленной на шканцах флагманского корабля адмиралом Гильтебрандтом.

Продолжая свою работу в Порт-Артуре, вскоре после подавления боксерского восстания, по представлению Министерства Финансов Гинсбуре был награжден званием Коммерции Советника. Отношения нашего правительства на Дальнем Востоке с Японией за это время становились все более и более натянутыми, и начали носиться слухи о надвигающейся войне между Россией и Японией. Однако, одни попросту не верили в возможность столкновения этих двух стран, другие не придавали этим слухам особого значения, полагая, что все уладится; но М. А. Гинсбург, имея точные сведения из японских источников о настроении в Японии, был из числа немногих, определенно предвидевших скорое наступление военных действий. Он доложил кому следует об имевшихся у него по этому поводу сведениях и узнав, что власть имущие не разделяют его опасений, начал на свой страх и риск (как это неоднократно делал и раньше) заполнять свои магазины и склады запасами материалов, провизии, медикаментами и перевязочными средствами. Для успешности этой операции ему приходилось фрахтовать пароходы. На одном из этих пароходов, еще не разгруженному М. А. Гинсбург 26 января отправил в Шанхай семьи служащих у него и многих других лиц, не желавших подвергать своих жен и детей разным случайностям. И это было своевременно: через шесть часов японскими миноносцами была произведена атака на стоявшую на внешнем рейде нашу эскадру и таким образом военные действия внезапно начались. На следующий день М. А. содействовал отъезду из Порт-Артура многих семей, снабжая их за свой счет железнодорожными билетами и деньгами на дорогу до Евр. России. К началу войны в Порт-Артуре было достаточно запасов, по крайней мере на первое время; не доставало только продовольственного скота, при-гон которого был затруднен обстановкой военного времени. Адмирал Алексеев поручил М. А. Гинсбургу заготовить для крепости живность, что тот и выполнил, и надо отметить, что он даже не поднял вопроса о том, когда ему будет уплачено за эту поставку, а ведь он был купец и вел коммерческое дело!

В феврале прибыл в Порт-Артур Адмирал Макаров, и к М. А. Гинсбургу он отнесся с большим вниманием. Имея в виду намечавшееся отправление эскадры Адмирала Рожественского, С. О. Макаров предложил М. А. отправиться в Петербург, считая, что большой коммерчески и жизненный опыт М. А. может быть особенно полезен в связи с отправлением эскадры.

27 марта, перед отьездом М. А. в Петербург, адм. Макаров прощаясь, дал ему письмо к морскому министру адм. Авелану, в котором указывал цель поездки М. А. в столицу. Но нужды в этом письме не было. При одном из очередных докладов о состоянии работ по снаряжению в плавании эскадры Рожественского, морской министр адм. Авелан доложил Государю, что Морское Министерство встречает затруднения в организации снабжения эскадры во время предстоящего ей долгого перехода из Балтийского моря в Тихий океан, на что Государь заметил: "У вас есть Гинсбург". Последние слова предрешили ближайшую деятельность М. А. и, по прибытии его в Петербург, он был призван в Морское Министерство, где ему было предложено представить ведомости материалов, которые он берется доставлять по пути следования эскадры; М. А. Гинсбург зная, как уже упоминалось, до мелочей нужды военных судов, без промедления представил свои соображения в Министерство и, по рассмотрении и утверждении там представленных им ведомостей, ему был выдан аванс в размере 10 миллионов рублей.

Снабжение углем судов эскадры, как уже сказано, представляло операцию чрезвычайно сложную. Заход в попутные порты был невозможен, погрузка должна была происходить в открытом море. В известных пунктах пути эскадры и в определенный момент угольные пароходы должны были находиться в заранее условленных местах. Задержка в следовании эскадры была недопустима. Не говоря уже о том, что самая покупка угля и фрахтование пароходов для воюющей державы представляли безконечные трудности, выполнение сложной операции самого снабжения в пути требовало совершено выдающейся энергии и распорядительности, притом с сохранением полной секретности всего этого дела. Это последнее условие, крайне необходимое для успеха, представлялось в то время особенно трудным.

Быстро организовав широкую агентуру в разных странах, М. А. сумел победить все трудности и блестяще выполнил поручение. Даже корреспонденция на эскадру, не исключая и оффициальной, пересылаясь при посредстве его курьеров.

С целью ускорения выполнения всего плана Морское Министерство пыталось привлечь к делу и некоторых других крупных коммерческих деятелей, заслуживающих доверия; однако, после ознакомления с предстоящей им задачей, все они находили ее непосильной и отказывались. Справедливость требует отметить, что успех беспримерного в истории флотов похода 48 вымпелов, составлявших эскадру Рожественского, в значительной мере обязан своевременно и добросовестно выполнявшимся поставкам Гинсбурга. За снабжение 2-й Тихоокеанской эскадры Моисей Акимович Гинсбург был Высочайше награжден орденом Святого Владимира 4-й степени и чином действительного статского советника. Низшее ордена М. А. к этому времени уже имел. Со своей стороны М. А. наградил с отменной щедростью своих служащих. Печальное известие о падении Порт-Артура и уничтожение там уцелевших судов 1-й эскадры достигло в Петербурга до перехода эскадрой Рожественского Индийского океана. Создавшаяся обстановка породила у многих сомнете в целесообразности дальнейшего преследования эскадрою Рожественского поставленной ей цели, вследствии чего явились разные предложения относительно ее использования. Одним из них было: довести эскадру до одной из бухт Индо-Китая, откуда она могла бы держать Японию в блокаде. М. А. Гинсбург разделял это мнение и вызвался организовать снабжение там эскадры всем ей необходимым, не взирая на то, что выполнение этой сложной операции и в менее отдаленных от Европы местах наталкивалось на затруднения, создаваемые нашими, так сказать, официальными доброжелателями; так, например, на пароходе-холодильнике, на котором было отправлено большое количество замороженного мяса, умышленно были испорчены рефрижираторные машины, и все мясо прибыло на эскадру в совершенно негодном для употребления виде. Затем пароход, нагруженный материалами, стал у Мадагаскара на мель настолько прочно, что М. А. Гинсбургу пришлось отправить туда другой пароход, который перегрузил к себе эти материалы; или — при погрузке угля в открытом море у восточных берегов Африки капитаны пароходов чинили препятствия к отпуску угля, хотя и не значившегося у них по документам, но фактически бывшего в наличии на угольщиках.

Проект блокады Японии, как известно, не был осуществлен и эскадра Адмирала Рожественского была направлена к Цусимскому проливу, где и погибла в бою, предвозвестив своей гибелью печальный для нас исход войны с Япошей. Следовавшие за эскадрой и дошедшие до Индо-Китая пароходы с углем и прочими запасами были по требованию Морского Министерства отправлены из Сайгона в Кронштадт без захода в какой-либо промежуточный порт. Это распоряжение было вызвано желанием Министерства проверить наличие грузов на этих пароходах, так как возникало сомнете, мог ли в действительности Гинсбург в такой короткий срок (3 недели) погрузить столь огромное количество запасов, требовавшееся для эскадры. Для поверки этого срока был даже вызван эксперт-англичанин, который, ознакомившись с обстоятельствами дела, высказал мнете, что погрузка в такой короткий срок могла быть произведена, но при условии, что оплачивалась она по очень большой цене. Поверка же самого наличия грузов на пароходах, по прибытии их в Кронштадт, показала, что товаров на них находилось на сумму около 3 миллионов рублей более, чем значилось в уже представленных Гинсбургом счетах.

По окончании этой войны М. А. переселился на постоянное жительство в Петербурге и занялся благотворительными делами, среди которых надо отметить основание им в Петербурге (по 4-й линии В. О.) богадельни на 200 человёк престарелых евреев. Но особым его вниманием пользовалось в этом отношении его родное местечко Радзивилов, в котором он строил общественные здания и давал средства на их содержание. Населен был Радзивилов по преимуществу евреями, а потому вполне понятно, что они, главным образом, пользовались дарами М. А, но сам он, отнюдь не отказываясь от своей национальности, считал себя вместе с тем верным сыном своей Родины, и потому всегда стремился распространять свои добрые дела и за кругом своих единоверцев. Так было и в Радзивилове, где он, например, построил баню с тем условием, что два дня в неделю ею может пользоваться еврейское население местечка, а остальные дни она находится в распоряжении квартировавшего в Радзивилове казачьего полка; тогда же он построил там синагогу, но одновременно и православный храм.

Но вот наступила Великая война и М. А. Гинсбург устраивает в принадлежащем ему доме на Петербургской стороне (Уральская улица, 17) морской лазарет и убежище для жен и детей матросов, ушедших на войну.

В 1915 году Моисей Акимович отправляется из Петрограда через Архангельск в Америку, имея поручение от трех министерств: Военному Министерству нужны были ружья, Морскому — стальной трос, а Министерству Финансов — конечно, деньги. Возлагались эти миссии на испытанного своей преданностью Родине еврея, по всей вероятности, не без умысла.

В Нью-Йорке представитель нашего Военного Ведомства отнесся к появлению М. А. Гинсбурга весьма сдержанно, не желая, видимо, посредника в делах, отнесенных к кругу его обязанностей; трос для флота М. А. купил и отправил в Россию, а относительно займа для России вступил при содействии известного поборника еврейства L. Marshall'а в переговоры с группой американских финансистов. Представитель этой группы банкир. J. Schiff выразил готовность на предоставление займа в 200 мил. долл. из 6%, причем отметил, что заем этот может быть впоследствии значительно увеличен; но для заключения займа ставилось предварительное и непременное условие дарования евреям в России прав наравне, с прочими ее гражданами.

Результаты своих переговоров о займе, с упоминанием поставленного условия, М. А. передал Правительству через адмирала Григоровича, но никакого ответа на сообщение он не получил. М. А. понял это в смысле молчаливого отклонения условий займа и был очень огорчен тем, что удачно начатым им переговорам не суждено было получить дальнейшего развития. Он считал это обстоятельство, если оно не являлось умышленным, крупною ошибкой, избежание которой оградило бы России от многих бед. А былую Россию М. А. сильно любил. Он видел, а отчасти испытывал на себе, многие недочеты режима того времени, но считал

их извинительными ошибками, которые при прогрессивном темпе развитая России постепенно сгладились бы и исчезли бы сами собою без помощи разного сорта благодетелей, оказавшихся, кстати сказать, совершенно не состоятельными. Умудренный жизненной школой, которую ему пришлось проходить во многих странах под руководством людей разнообразных нации, М. А. никогда не был сторонником "штурма власти» и теперь оплакивает царскую Россию и ее последнего Монарха, так зверски и безвинно убитого со всею Его Семьей. Воспоминание об этом убийстве вызывает возмущение в душе М. А., не только как монархиста, каковым он постоянно был и остается по своим убеждениям, но как вообще человека необычайно доброго. Ему всегда было больно видеть страдания людей и слышать об их нужд и, обладая весьма крупным состоянием, он не жалел его для улучшения положения окружавших его и для оказания помощи нуждающимся. Для этой цели, а также из чувства патриотизма, он свои средства, не находящаяся в обороте, держал в России и во время войны, и даже в начале революции, хотя, имея по роду своей деятельности текущие счета во многих иностранных банках, ему не представляло труда перевести их в сохранное место.

Большевицкий переворот лишил М. А. около 95% его состояния. Осталось только находившееся на текущих счетах заграницей. Ликвидировав эти остатки, М. А. продолжает оказывать из них и сейчас помощь нуждающимся, причем часто вспоминает о своем былом богатстве. Вспоминает о потере его с сокрушением, но сокрушается не по причине ущерба, нанесенного ему, как и многим, большевиками, а потому, что утрата им почти всего его состояния лишает его теперь возможности при ходить на помощь нуждающимся соотечественникам и притом в размерах, подсказываемых его сердобольностью. Помимо пользующихся его особым вниманием чинов русского флота, с которыми он связан полувековыми воспоминаниями, М. А. продолжает оказывать посильную помощь и другим лицам, прибегающим к нему за ней, при чем не делает различия ни в положении, ни в религии и, будучи правоверным евреем, в этом отношении руководствуется словами: "несть эллин, ниже иудей».

А. Д.