Под редакцией И. И. Ростунова

В монографии рассматриваются проблемы, связанные с происхождением русско-японской войны 1904—1905 гг., а также ход вооруженной борьбы на сухопутном и морском театрах военных действий. Большое внимание уделено анализу развития вооруженных сил и военного искусства, взаимосвязи политики и стратегии, военно-политическим урокам войны.

© Издательство «Наука», 1977 г.

ВВЕДЕНИЕ

Значение темы • Изучение войны 1904—1905 гг. русской дореволюционной историографией • Русско-японская война в освещении зарубежных историков • Советская историография русско-японской войны • Цели и задачи труда •

С началом эпохи империализма относительно ровная полоса мировой истории сменилась «гораздо более порывистой, скачкообразной, катастрофичной, конфликтной»1.

Конец XIX — начало XX в. были ознаменованы острейшей борьбой великих держав, «за последние куски не поделенного мира или за передел кусков, уже разделенных»2. То в одном, то в другом районе планеты возникали конфликты и войны. «Империализм, как высшая стадия капитализма Америки и Европы, а затем и Азии,— писал В.И.Ленин, — сложился вполне к 1898—1914 гг. Войны испано-американская (1898), англо-бурская (1899—1902), русско-японская (1904—1905) и экономический кризис в Европе 1900 года — вот главные исторические вехи новой эпохи мировой истории»3.

Испано-американская война 1898 г., открывшая эру империалистических войн, была вызвана «дележом добычи между двумя разбойниками»4. Молодой империализм США одержал победу над испанскими колонизаторами и подчинил своему господству Кубу, Филиппины, Пуэрто-Рико и Гуам — важнейшие стратегические пункты в Атлантике и на Тихом океане. В англо-бурской войне 1899—1902 гг. английские капиталисты добивались присоединения к своим владениям обширных территорий в Южной Африке с богатейшими залежами золота и алмазов. Аналогичный характер носила и русско-японская война 1904—1905 гг., возникшая в результате столкновения захватнических устремлений царской России и милитаристской Японии. Большую роль в ее развязывании сыграли империалисты США и Англии. Они вели двойственную политику по отношению к Японии и России, пытаясь всячески ослабить своих конкурентов на Дальнем Востоке с тем, чтобы самим хозяйничать в Юго-Восточной Азии. В конфликте России с Японией были заинтересованы и германские империалисты, приступившие к осуществлению широкой программы экспансии в различных районах земного шара. /3/

Русско-японская война 1904—1905 гг. была несправедливой, захватнической с обеих сторон. В. И. Ленин и большевистская партия, выражая интересы народных масс, выступали против войны, вскрывали ее классовый характер. Они разоблачали антинародную политику правящих кругов, показывали подлинных виновников войны: русское самодержавие и японский милитаризм, а также империалистов других стран.

Изучение первых войн эпохи империализма, прежде всего самой крупной из них — русско-японской, имеет большое научное и политическое значение. Оно позволяет глубже понять процесс становления агрессивной политики международного империализма — зачинщика двух мировых войн, принесших всему человечеству неисчислимые бедствия и страдания. Знание прошлого дает возможность более действенно разоблачать реакционную сущность современного империализма, который продолжает оставаться главным источником военной опасности, более активно вести борьбу за мир и безопасность народов.

История русско-японской войны 1904—1905 гг. привлекала внимание многих исследователей. Создана обширная литература, требующая анализа и критического рассмотрения. Наибольшее количество различных трудов было выпущено в России. Об этом дают отчетливое представление библиографические справочники 5.

Первые книга и статьи стали появляться еще в ходе войны. Правда, научное значение их невелико. Авторы и издатели свою главную задачу видели в том, чтобы оправдать захватническую политику правительства, возбудить у широких слоев населения патриотические чувства, способствовать созданию благоприятных условий для ведения войны. Тем не менее, эти работы содержат немало ценных фактических сведений, интересных наблюдений. Они закладывали основы отечественной историографии русско-японской войны 1904—1905 гг.

Всестороннее изучение русско-японской войны началось только после ее окончания. К числу первоочередных задач относилось создание официальной истории. Эту работу военное министерство решило взять под свой контроль, образовав для ее выполнения специальный орган. Им стала Военно-историческая комиссия по описанию русско-японской войны 1904—1905 гг., учрежденная в сентябре 1906 г. при Главном управлении Генерального штаба. Ее председателем назначили генерал-майора В. И. Ромейко-Гурко. Членами комиссии являлись полковники К. М. Адариди, М. В. Грулев, С. П. Илинский, В. Н. Минут, Ф. П. Рерберг, Н. Н. Сивере, П. Н. Синайский, А. М. Хвостов. В нее входили также инженер-подполковник А. В. Шварц, барон Н. А. Корф, подполковник К. К. Агафонов. Комиссия временно привлекала к своей работе других лиц в качестве авторов или /4/ научно-вспомогательного персонала. Всего над описанием войны трудились 35 человек.

Военно-историческая комиссия приступила к непосредственной разработке описания в октябре 1906 г. и закончила ее в конце 1910 г. За четыре года было изучено 12 тыс. документов. Итогом работы явилось создание труда «Русско-японская война 1904—1905 гг.», изданного в 9 томах (16 книгах)6. Общий объем его составил 600 печатных листов. Отдельно в 9 альбомах был выпущен атлас, включавший 525 карт и планов. «Русско-японская война 1904—1905 гг.» содержит подробное описание боевых действий на суше. Она отличается богатством фактического материала и до сих пор сохраняет значение как весьма ценный исторический источник.

Описание военных действий на море было возложено на Историческую комиссию, созданную в 1908 г. при Морском генеральном штабе. Комиссия намеревалась создать фундаментальный труд. Чтобы выполнить этот широкий замысел, к работе пришлось привлечь много сотрудников. На разработку труда ушло 10 лет. Однако полностью осуществить намеченную программу не удалось. Вышло в свет 7 томов описания7 и 9 томов документов 8.

Описание, как и труд Военно-исторической комиссии, содержит очень ценный фактический материал. К сожалению, описание страдает отсутствием достаточно систематического, последовательного и объективного изложения хода событий. Тома неравноценны по своему содержанию. В одних уделяется слишком много внимания деталям, в других, наоборот, проявляется повышенный интерес к общим рассуждениям и почти отсутствует анализ конкретных исторических фактов.

Помимо официальных работ, в России вышло множество других изданий, посвященных рассматриваемым событиям. Среди них можно назвать труд Николаевской академии Генерального штаба 9, сборники статей 10, книги отдельных военных историков11. Весьма велика мемуарная литература12. Особенно поучительны воспоминания и размышления о минувшей войне таких ее активных участников, как В. А. Апушкин, М. В. Бубнов, М. В. Грулев, С. Я. Гусев, К. И. Дружинин, А. В. Квитка, А. Н. Куропаткин, А. С. Любицкий, Е. И. Мартынов, А. А. Незнамов, Д. П. Парский, М. В. Сребрянский13. Военные писатели рассматривали в своих произведениях широкий круг проблем, как-то: происхождение, характер и уроки войны, способы ведения вооруженной борьбы на сухопутном и морском театрах, влияние новейших технических усовершенствований на военное искусство.

Основное внимание дореволюционные историки и мемуаристы уделяли выяснению причин поражения России. В своем большинстве /5/ они все дело сводили к чисто военному фактору. Например, А. А. Незнамов считал, что все беды были обусловлены лишь тем, что командный состав глубоко не изучил природу современной войны, не учел прогресса в развитии огнестрельного оружия. Отсюда проистекала недооценка роли огня. Переоценивались штыковые удары. Отсутствовало четкое управление войсками.14 По мнению В. А. Черемисова, «сплошное отступление» русской армии объяснялось неумением противодействовать обходу, непониманием роли огня, между тем как «перевес в огне — главное условие успеха в современном бою»15.

Интересные мысли о русско-японской войне 1904—1905 гг. высказал генерал-фельдмаршал Д. А. Милютин. В статье «Старческие размышления о современном положении военного дела в России» он дал анализ состояния армии и сделал попытку раскрыть причины ее поражения 16. Он, например, отмечал крайнюю недостаточность русских вооруженных сил на Дальнем Востоке перед началом войны. При чрезмерной отдаленности и обособленности театра военных действий, при скудности местных средств для довольствия войск поставленная перед ними задача была, по мнению автора, крайне тяжела. Он полагал, что «эти невыгодные условия недостаточно принимаются в соображение при суждениях о японской войне»17.

Характеризуя ход сухопутных и морских операций, Д. А. Милютин писал, что, несмотря на личную доблесть и выносливость нижних чинов и офицеров, безграничную самоотверженность моряков, все частные успехи, которые стоили больших жертв, не могли повлиять на общий результат войны. Оборону Порт-Артура он называл геройской, сдачу его — позорной, а условия мира — непочетными для России. В то же время Милютин находил, что нужно было радоваться прекращению огня. «Весь ход закончившейся кампании, вся обстановка на театре войны,— отмечал он,— не давали надежды на счастливый для нас оборот дел»18.

В своей записке Милютин предлагал целую программу мероприятий по подготовке России к будущей войне. Частными улучшениями, по его мнению, ограничиться нельзя, а нужны крупные меры обще-государственные и специально военные. Однако его предложения не шли дальше благих намерений.

Некоторые историки того времени пытались всесторонне подойти к решению проблемы, не сводя причины поражения России к одному военному фактору. Так, Е. И. Мартынов указывал на крайнюю непопулярность войны. Он писал, что народные массы «остались совершенно безучастными», что «в широких кругах русского образованного общества царило полное равнодушие к войне»19.

Другой автор, М. В. Грулев, также считал, что поражение России нельзя объяснить только с чисто военной стороны. «Многие /6/ — отмечал он, — склонны причины всех наших неудач в минувшую войну свалить на тактическую подготовку и на боевую подготовку вообще»20. Однако этого недостаточно. Главное, по его словам, заключалось в отсутствии воодушевления среди солдат и офицеров, а это было порождено недостатками внутреннего положения страны. «Ложное течение нашей общественной мысли, — сказано в его мемуарах, — затуманенной убаюкиваниями славянофилов и обманчивым миражем внешнего и внутреннего благополучия, под давлением мертвящих тисков всесильной власти привело нас к уродливому мировоззрению — «шапками закидаем», которое оказалось для нас пагубным и в военном и в политическом отношениях» 21.

Обобщая сказанное, можно прийти к заключению, что русская дореволюционная историография в области изучения войны 1904—1905 гг. оставила богатое наследство. Оно представляет большую ценность с точки зрения содержащегося в нем обширного фактического материала. Однако дворянско-буржуазные историки не смогли должным образом его проанализировать и сделать правильные выводы. В их трудах отсутствует вполне объективный, научный подход к описанию войны. Несмотря на ряд высказанных ими верных положений, они в силу ограниченности своей методологии не сумели возвыситься до понимания того, что главным виновником поражения России в войне был изживший себя самодержавный строй.

Опыт русско-японской войны 1904—1905 гг. внимательно изучался и зарубежной историографией. Интерес к этой теме объяснялся в первую очередь тем обстоятельством, что западные страны, принявшие участие в обострении противоречий между Россией и Японией, вынуждены были следить за ходом войны и ее последствиями. Но имелся и другой мотив. Дело в том, что со времени франко-прусской войны 1870—1871 гг. и русско-турецкой войны 1877—1878 гг. до начала XX столетия не велось войн крупного масштаба, которые требовали бы участия значительных сил армий и флотов. Отсюда изучение истории и обобщение опыта первых войн эпохи империализма, в том числе русско-японской, должно было в известной мере способствовать освоению военными кругами стран Западной Европы тех новых явлений и тенденций в развитии способов и форм вооруженной борьбы, которые проявились в ходе этих конфликтов.

Подавляющее большинство работ о русско-японской войне, вышедших — од пера немецких и австро-венгерских авторов, было опубликовано до начала первой мировой войны. Значительную их группу составляют воспоминания, записки и дневники Э. Теттау, М. Бермана, Ф. Бронзарта фон Шеллендорфа, Р. Гэдке, А. Шпайтса и других военных обозревателей 22, находившихся в 1904—1905 гг. при русской и японской армиях с /7/ целью установить возможности потенциальных противников центральных держав в будущей войне. Сами авторы, разумеется, не писали об этом, прикрываясь личиной беспристрастности или подчеркивая, как это делал, например, немецкий подполковник Э. Теттау, свои искренние и дружеские чувства к русской армии 23. Несмотря на такую тенденциозность, мемуары иностранных военных корреспондентов содержат немало оригинального фактического материала и представляющих определенный интерес для исследователя русско-японской войны авторских суждений о действиях войск и штабов.

Одновременно с произведениями мемуарного жанра издавались военно-исторические исследования. Наиболее значительными из них явились общие обзоры хода боевых действий на сухопутных и морских театрах, подготовленные Ф. Иммануэлем, Ф. Аубертом, Г. Гекером, В. Калиновским, Э. Ревентловым, И. Майстером, Г. Тезингером и другими авторами24. Немало работ тех лет посвящено рассмотрению отдельных сражений и боев войны 1904—1905 гг. Так, в 1906—1913 гг. издательство «Австрийского военного журнала Штрефлера» выпустило серию работ под названием «Отдельные очерки о русско-японской войне» в 64 выпусках 25. В них излагался материал о мобилизации и стратегическом развертывании сил сторон, освещался ход основных операций, описывались отдельные боевые эпизоды.

История русско-японской войны изучалась и в германском генеральном штабе, который издавал «Отдельные военно-исторические очерки». В 1906—1913 гг. в рамках этого издания в 13 выпусках вышло в свет официальное немецкое описание русско-японской войны26. В двух из этих выпусков рассматривалась борьба за Порт-Артур, а в остальных — боевые действия русской и японской армий в Маньчжурии до начала Мукденского сражения. Однако это издание не было доведено до конца.

Специальную группу работ военных историков Германии и Австро-Венгрии о русско-японской войне составляют книги, посвященные обобщению опыта вооруженной борьбы. В их числе следует в первую очередь назвать труд начальника военно-исторического отдела германского генерального штаба генерал-майора Г. Фрейтага-Лорингофена «Размышления о русско-японской войне»27, 2-томное исследование подполковника Э. Теттау «Куропаткин и его помощники»28, посвященное анализу деятельности русского верховного командования в 1904—1905 гг., а также книги Лёффлера, Габермана, Новака, Лютвица и ряда других авторов об отдельных аспектах развития военного искусства29.

Анализу боевых действий на море и проблемам развития военно-морского искусства посвящено исследование К. Мальтцана «Морская война между Россией и Японией»30. Эти же вопросы /8/ рассматриваются в девятой главе пятого тома капитального труда капитана 1-го ранга А. Штенцеля «История войны на море в ее важнейших проявлениях с точки зрения морской тактики»31. Кроме того, в Германии были опубликованы отдельные работы Гальстера о Цусимском морском сражении и Польмана о стратегическом и тактическом взаимодействии сухопутных армий и военно-морских сил обеих воюющих сторон32.

Большинство работ немецких и австрийских историков о русско-японской войне вышло почти тотчас же после ее окончания. Их авторы не ставили своей целью последовательное и подробное описание военно-исторических событий. Так, в предисловии к труду германского генерального штаба отмечалось: «Преимущественное право разрабатывать историю русско-японской войны должно остаться за армиями, участвовавшими в ней. Здесь же речь может идти лишь о том, чтобы на основе имеющихся в настоящее время сведений в возможно более правильной форме дать нашей собственной армии представление о том боевом опыте, который был приобретен в русско-японской войне»33.

Анализ этой литературы показывает, что немецкие военные историки и теоретики выявили существенные отличия в области военного искусства по сравнению с франко-прусской войной 1870—1871 гг., на которые не могли не обратить внимания, как отдельные военные писатели, так и руководство германского генерального штаба. В первую очередь это касалось таких проблем, как увеличение продолжительности и пространственного размаха многих сражений и войны в целом, дальнейшее развитие позиционных форм борьбы, насыщение войск скорострельным оружием и техническими средствами связи и наконец значительное усложнение управления войсками.

В той или иной мере новые явления в развитии военного искусства констатировались в немецкой военно-научной литературе. Однако их оценка отличалась крайней тенденциозностью. Поучительными признавались лишь отдельные стороны тактического опыта русско-японской войны. Что касается ее стратегических уроков, то они не принимались во внимание, поскольку считались неприемлемыми для западноевропейского театра, а главное потому, что ставили под серьезное сомнение доктрину скоротечной войны, полностью оформившуюся к тому времени в германском генеральном штабе34. Так, Фрейтаг-Лорингофен писал: «Оперативные условия маньчжурской войны являются совершенно своеобразными, и было бы рискованным делать из нее далеко идущие выводы относительно будущей большой европейской войны»35. Майор Лёффлер также считал, что «для ведения войны события на Дальнем Востоке едва ли могут в полном объеме послужить образцом, так же как и укрепление позиций нельзя ставить исходным пунктом для своих решений»36. /9/

В наиболее завершенном виде негативное отношение к значению опыта русско-японской войны проявилось в теоретических работах и отдельных высказываниях начальника германского генерального штаба А. Шлиффена. Войну 1904—1905 гг. он считал «слишком» затянувшейся вследствие ошибок, допущенных военным командованием, проведения «стратегии измора», нерешительности фронтальных наступлений, имеющих своим следствием установление позиционного фронта. Особенно пагубной, по мнению Шлиффена, затяжная война может оказаться для высокоразвитых европейских государств. Имея в виду русско-японскую войну, он заявлял в конце 1905 г.: «Там, вдали в Маньчжурии можно было месяцами противостоять друг другу в неприступных позициях. Но в Западной Европе нельзя позволить себе люкса подобного ведения войны. Тысячеколесная машина, требующая миллионов на свое содержание, не может долго стоять... Мы должны изыскать возможность быстро разгромить и уничтожить врага»37. Столь же тенденциозно трактовал Шлиффен и опыт отдельных сражений русско-японской войны. Так, говоря о продолжительности и возможных потерях в сражениях будущей войны, он полагал, что теперь сражения будут длиться уже не один, а много дней, но никак «не четырнадцать дней, как это было под Мукденом», и что эти «сражения не будут более кровавыми, чем прежние»38.

Таким образом, немецкая военная мысль накануне первой мировой войны оказалась не в состоянии учесть все то новое, что выявил опыт русско-японской войны, и по-прежнему ориентировалась на скоротечную войну.

Большой интерес русско-японская война 1904—1905 гг. вызвала в Англии, правящие круги которой сыграли значительную роль в развязывании вооруженного столкновения между Россией и Японией. С началом войны на театр военных действий была командирована большая группа офицеров. Они находились в качестве наблюдателей при русской и японской армиях. Донесения об их непосредственных впечатлениях относительно характера вооруженной борьбы были изданы в трех томах 39.

Из мемуарных произведений также заслуживают внимания, например, записки генерала Я. Гамильтона, находившегося при штабе 1-й японской армии 40. В них содержится богатый материал о ходе военных действий, методах руководства вооруженной борьбой. Представляют интерес наблюдения другого английского мемуариста, Д. Стори, состоявшего при Главном штабе русской армии. В своей книге «Вместе с Куропаткиным» он дал сравнительный анализ деятельности штабов русской и японской армий41. Автор отмечает, что в русской армии работа по планированию операций и их материальному обеспечению была достаточно централизована. /10/

«Официальная история русско-японской войны» была подготовлена Исторической секцией Комитета имперской обороны. Эта работа, состоящая из пяти частей, написана на основе использования широкого круга источников. В ней приводится много фактического материала. Особое внимание обращено на показ значения опыта военных действий на суше и на море. Позднее в Англии был издан еще один официальный труд, посвященный истории русско-японской войны 1904—1905 гг.43 Из других работ не лишены интереса книга Ф. Седжвика «Русско-японская война на суше. Краткий стратегический и тактический очерк войны»44 и прекрасно иллюстрированная хроника в трех томах.

Русско-японская война 1904—1905 гг. была предметом внимательного изучения и историографии США. Война с Испанией 1898 г. вскрыла серьезные недостатки в американской армии. Ее командный состав оказался неспособным обеспечить высокий уровень руководства войсками. Вот почему военные руководители США обращались к зарубежному опыту, в том числе и к опыту строительства вооруженных сил Японии — их потенциального противника в бассейне Тихого океана.

С открытием в 1904 г. боевых действий между Россией и Японией в японскую армию от генерального штаба США была послана группа военных наблюдателей. В их числе находились П. Марч, ставший позднее начальником генерального штаба, и Дж. Першинг, командовавший в годы первой мировой войны американскими экспедиционными силами на Западном фронте.

Рапорты офицеров армии США обрабатывались 2-м отделом генерального штаба, ведавшим вопросами информации, разведки и издания исторических материалов. В 1906—1907 гг. они были изданы в серии книг под общим названием «Доклады военных наблюдателей, находившихся при армиях в Маньчжурии во время русско-японской войны»46. Доклады отражали организацию вооруженных сил воюющих сторон, ход военных действий, инженерное и медицинское обеспечение. Подробно описывалась работа штабов, тактика родов войск.

Из числа мемуарных произведений можно назвать книги Ф. Палмера «С Куроки в Маньчжурии» и Л. Симеиз «Из Токио через Маньчжурию с японской армией»47. Мемуары содержат Ценные наблюдения и замечания относительно новых явлений в области военного искусства. Так, Л. Симен, работавший в области военной медицины, внимательно исследовал постановку медицинского обслуживания в японской армии. Автор отмечает, что если испано-американская война 1898 г. уносила человеческие жизни главным образом вследствие тропических болезней и плохого содержания солдат в лагерях, то русско-японская война свидетельствует о людских потерях от «пуль и снарядов»48. /11/

Исторических исследований, посвященных обобщению опыта русско-японской войны 1904—1905 гг., в США издавалось мало. Этот недостаток было решено восполнить выпуском работ английских авторов, подготовленных специально для американского читателя. К числу таких работ относится труд военного корреспондента «Лондон Таймс» Ф. Ангера «Россия и Япония: полная история войны на Дальнем Востоке»49. Он был написан по горячим следам событий и вызвал живой интерес у общественности.

В начале труда автор указывает на огромное значение русско-японской войны с точки зрения ведения сухопутных операций, применения тяжелой артиллерии, оценки доли каждого рода войск в составе вооруженных сил. Особое внимание, по его мнению, следовало уделить вопросам борьбы на море — действиям линейных кораблей, броненосных крейсеров, миноносцев. Однако из 41 главы описанию собственно военных событий отведено всего 14.

Наибольшее внимание автора привлекла дипломатическая история и политика японского правительства. Всячески восхваляя Японию, он предостерегает от грозящей с ее стороны опасности. В труде говорится, что «Япония соперничает с США, провозгласившими «доктрину Монро», столь энергично обращенную к американцам с целью охраны их национальных интересов на континенте»50.

Мысль об угрозе со стороны Японии развивал Ф. Маккормик в книге «Трагедия России в Тихоокеанской Азии»51. Автор прямо говорит: «Америка должна увидеть, что первые враждебные действия нового восточного конкурента были направлены против нее»52. Труд довольно полно освещает ход военных действий, но его главное назначение —обратить внимание США на опасность усиления Японии и сделать необходимые выводы из ее войны с Россией.

Много места в американской историографии отводилось изучению военных действий на море. Известный теоретик А. Мехэн посвятил этой теме ряд книг, в которых, основываясь на опыте русско-японской войны 1904—1905 гг., настоятельно подчеркивал значение линейных кораблей 53. В работе «Война между Японией и Россией»54 он развивал теорию «морской силы», утверждая, что скованность действий флота у Порт-Артура, его боязнь оставить сухопутные войска без поддержки повлекли за собой падение крепости и гибель самого флота. По мнению автора, русский флот следовало использовать только для наступательных действий в открытом море с задачей сокрушить флот противника в море и блокировать его порты.

Особую опасность Мехэн усматривал в дроблении морских сил. Он отмечал как недостаток разбросанность русского флота /12/ (Балтика Черное море, Тихий океан) и как достоинство концентрацию сил японского флота. Мехэн рекомендовал держать военный флот США сосредоточенно на одном из океанов, перемещая его в наиболее угрожаемый район.

Теория сокрушения противника только с помощью «морской силы» показала свою несостоятельность в годы первой мировой войны. Но в ее преддверии идеи Мехэна были использованы правящими кругами США для борьбы с антимилитаристскими настроениями в стране. «Правительство Т. Рузвельта, опираясь на сильную группировку в конгрессе, отражающую интересы крупного капитала, восприняло полностью доктрину Мехэна в качестве основания морской политики и воспользовалось его идеями...»55

Наиболее горячие последователи и сторонники Мехэна, одним из которых являлся друг президента Т. Рузвельта конгрессмен Р. Гобсон, указывали на возрастающую «желтую опасность» и требовали создания сильного флота, который на Атлантическом океане превосходил бы морские силы любой из передовых европейских держав, а на Тихом океане — японский флот. В отличие от Мехэна, Р. Гобсон ратовал также за создание огромной сухопутной армии и транспортного флота, необходимого для ее переброски через океан. Все это отвечало интересам экспансионистской политики американских империалистов.

Опыт русско-японской войны 1904—1905 гг. изучался армиями и других государств. Много книг и брошюр было издано в Японии, Франции, Швейцарии, Италии. Военная мысль России пристально следила за иностранной литературой. Наиболее ценные работы переводились на русский язык56. Одной из характерных черт произведений зарубежных авторов является то, что в них высоко оценивались боевые качества русских войск. Так, Э. Бартлетт, освещая оборону Порт-Артура, отмечал: «Как русские могли держаться — необъяснимо; храбрость их как оборонительной пехоты никогда не подвергалась более суровому испытанию, и никогда они не отвечали на вызов врага более доблестно и самоотверженно»57.

Первая, а затем вторая мировые войны потребовали сосредоточения творческих усилий историков на изучении политико-экономических и собственно военных проблем этих двух самых крупных коалиционных войн в истории человечества. Внимание к разработке опыта русско-японской войны заметно ослабло, поскольку опыт обеих мировых войн признавался более важным и актуальным. Однако с середины 50-х годов буржуазная историография стала вновь проявлять большой интерес к русско-японской войне. Особенно много работ издается в США и Англии 58. Это вызвано насущными задачами современной политики правящих кругов западных стран. /13/

Историки западных стран признают огромное историческое значение русско-японской войны 1904—1905 гг. Так, Л. Хаас в предисловии к сборнику отрывков из дневников и записок швейцарских военных обозревателей, находившихся в 1904—1905 гг. на театре военных действий, писал, что вооруженный конфликт России с Японией повлек за собой «совершенно заранее не предвиденные последствия на ход мировой политики», которые «продолжают оказывать свое влияние и в современную эпоху»59. По оценке Хааса, правда сильно преувеличенной, «русско-японская война 1904—1905 гг. стала событием, определившим, собственно говоря, судьбы всего человечества»60.

Однако буржуазные авторы стремятся исказить истинный смысл событий того времени. Само обращение к этим событиям было продиктовано, прежде всего, их стремлением оправдать современную экспан-сионистскую политику империалистов США. С этой целью настойчиво подчеркивается миротворческий характер деятельности американского правительства, якобы проявившийся еще во время русско-японской войны 1904—1905 гг. Тот же Хаас утверждает, что в период дальневосточного конфликта Теодор Рузвельт усадил обе воюющие стороны за стол переговоров и оказал на них самое действенное влияние, положив тем самым конец войне между ними. «В таком вмешательстве,— заключает свою мысль автор,— и впредь стала ощущаться необходимость, как только в каком-нибудь уголке земного шара возникала критическая ситуация» 61.

Действительность была иной. Американские империалисты проявляли большую заинтересованность в войне России с Японией. Они внимательно следили за ходом событий, не допуская, чтобы ни одна из сторон не одержала решающей победы над другой. Важно было, чтобы обе державы истощили себя во взаимной борьбе и не представляли угрозы захватническим устремлениям Соединенных Штатов Америки в бассейне Тихого океана. Одновременно делаются попытки оправдать позицию британского империализма в период подготовки и ведения русско-японской войны 1904—1905 гг. Утверждается, что Англия, хотя и была благожелательно настроена по отношению к Японии, якобы стояла в стороне от конфликта, строго придерживаясь политики нейтралитета. Такая точка зрения особенно упорно отстаивается в книге английского историка Яна X. Ниша «Англо-японский союз»62. На самом деле английские империалисты, так же как и американские, сыграли большую роль в развязывании Японией войны против России. Взаимное ослабление воюющих сторон отвечало интересам США и Великобритании. Впрочем, англичан больше устраивало поражение России, поскольку она являлась для них весьма опасным соперником не только на Дальнем, но и на Ближнем и Среднем Востоке. /14/

Одной из причин повышенного интереса современной западной буржуазной историографии к событиям русско-японской войны является ее намерение извратить причины и характер национально-освободительного движения народов Азии. Авторы подавляющего большинства выходящих в свет работ пытаются объяснить его с позиций расовой теории. По их мнению, это пробуждение национального самосознания народов Азии было вызвано победой «желтой» Японии над «белой» Россией, показавшей уязвимость белой расы63. Эта реакционная теория не имеет ничего общего с действительным положением вещей. Истинной причиной, вызвавшей подъем национально-освободительного движения азиатских народов, было угнетение со стороны международного империализма и влияние первой русской революции. «Мировой капитализм и русское движение 1905 года,—писал В. И. Ленин,— окончательно разбудили Азию»64.

Характерным для трудов западных историков является также стремление к идентификации внешней политики царской России и Советского Союза. Тем самым делается попытка бросить тень на миролюбивую внешнюю политику Страны Советов, подорвать ее все возрастающее влияние во всем мире. Утверждается, например, что царская Россия, проводя захватническую политику на Востоке, всегда представляла угрозу безопасности стран Азии и что СССР, продолжая ту же политику, будто является возмутителем спокойствия на Азиатском континенте. Подобная антинаучная точка зрения проводится в работах Д. Д. Даллина («Рост России в Азии»), К. Мартина («Русско-японская война»), Д. Уолдера («Малая победоносная война», Русско-японский конфликт 1904—1905 гг.»)65 и других авторов. Правда, в работе Д. Уолдера содержится ряд интересных высказываний по чисто военным вопросам. Так, он справедливо пишет о трудном положении России вследствие отдаленности театра военных действий. Ей поэтому пришлось выставить на поля сражений в основном запасные части и иррегулярные войска — сибирских и забайкальских казаков. К числу недостатков в области тактики Уолдер относит то, что в наступившей эре пулеметов, магазинных винтовок, проволочных заграждений русские войска пытались решать исход сражений «не огневой мощью, а количеством штыков»66. Автор отмечает, что уроки русско-японской войны 1904—1905 гг. изучались недостаточно внимательно как в европейских государствах, так и в США. Отсюда многие новые явления в области военного искусства остались незамеченными. К ним он, в частности, относит опыт проведения крупных армейских операций 67. Подводя итог сказанному, необходимо отметить, что русские дореволюционные историки, а также представители зарубежной историографии много сделали в изучении проблем войны России с Японией 1904—1905 гг. Но они не смогли создать подлинно /15/ научные труды. Этому мешала их классовая ограниченность. Только советская историческая наука сумела всесторонне раскрыть важнейшие вопросы истории русско-японской войны, вполне объективно показать роль и место этого события в мировой истории.

Советская историография русско-японской войны 1904—1905 гг. прошла большой путь в своем развитии. Теоретической и методологической основой ее являются труды и высказывания В. И. Ленина, документы Коммунистической партии и Советского правительства. В стране создана обширная литература, насчитывающая сотни работ 68. Авторы этих работ подвергли критическому пересмотру антинаучные концепции буржуазной историографии и с позиций марксистско-ленинской методологии рассмотрели историю войны России с Японией.

Важно отметить, прежде всего, плодотворную археографическую деятельность советских историков. Были изданы ценные сборники документов69 и мемуарных произведений70. В отличие от дореволюционных публикаций, ставивших своей целью оправдать антинародную политику правящих кругов, советские издания источников были направлены на то, чтобы объективно показать события войны.

Из числа главнейших научных проблем истории русско-японской войны 1904—1905 гг. наибольшее внимание советские исследователи уделяли изучению происхождения и характера этой войны. Опираясь на основополагающие труды В. И. Ленина, историки СССР глубоко раскрыли существо данной проблемы. Они показали сложный характер международных отношений того времени, острейшую борьбу великих держав за господство на Дальнем Востоке, приведшую к военному столкновению двух империалистических соперников — Японии и царской России 71. Достижения советских ученых обобщены в капитальном труде, охватывающем историю международных отношений на Дальнем Востоке с XVI столетия до 1945 г.72

Наряду с проблемой происхождения войны изучались вопросы развития военного искусства. Особо заслуживает быть отмеченной монография Н. А. Левицкого 73. Ее автор дал анализ причин и характера войны, состояния вооруженных сил и планов сторон, подробно осветил ход вооруженной борьбы, сделал оперативно-стратегические выводы. Эта работа до сих пор сохраняет значение как единственная монография, дающая общий очерк войны на сухопутном театре.

Военные действия на морском театре рассмотрены в работах П.Д.Быкова и В. Е. Егорьева74. Они дополняют книгу Н.А.Левицкого. Авторы этих работ уделяют большое внимание показу героизма и мужества русских моряков в борьбе с сильным противником. /16/

Много внимания советские историки уделяли изучению отдельных событий войны. Они написали обстоятельные очерки о героической обороне Порт-Артура75. На страницах ряда книг отображен легендарный подвиг экипажа крейсера «Варяг», показавший всему миру могучую силу и величие духа русских моряков76. Рассматривались наиболее поучительные эпизоды из боевых действий частей и подразделений сухопутных войск77. Освещалась оборона Приморья, Сахалина и Камчатки78. Вышла в свет работа об участии в войне донского казачества. Вся эта литература носит преимущественно научно-популярный характер. Раскрывая героизм русских людей, она играет большую роль в деле военно-патриотического воспитания советских людей на славных традициях прошлого своей Родины.

Большое место освещению русско-японской войны 1904—1905 гг. отводилось в курсах истории военного искусства. Особенно содержательный материал по этой теме имеется в труде А. А. Свечина «Эволюция военного искусства». Немало ценных наблюдений и выводов сделал А. А. Строков в монографии «История военного искусства»79.

Заслуживает большого внимания монография П. А. Зайончковского80. Она раскрывает процесс развития вооруженных сил России накануне войны с Японией. Изложенные автором результаты, исследования имеют большое значение для правильной оценки этой войны, которая послужила проверкой состояния военного могущества страны.

Вопросы войны России с Японией нашли отражение в таких фундаментальных изданиях, как «История Коммунистической партии Советского Союза», «Всемирная история», «История СССР с древнейших времен», «Большая Советская Энциклопедия», «Советская Историческая Энциклопедия», «Советская Военная Энциклопедия». Значение этих изданий весьма велико. Они обобщают результаты изучения отдельных проблем, подводят итог проделанной работе, намечают пути дальнейших исследований.

Таким образом, в области разработки истории русско-японской войны 1904—1905 гг. уже проделана немалая работа. Однако степень изученности этой темы нельзя признать достаточной. Необходимо создание новых трудов по истории данной войны, в которых был бы глубоко раскрыт характер борьбы в условиях горного и приморского театров военных действий, дан анализ развития военного искусства, показано современное значение опыта я уроков этой войны81. Решению указанной задачи в известной мере и призвана содействовать данная книга. /17/

Глава первая.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВОЙНЫ

• Исторический очерк взаимоотношений России со странами Дальнего Востока • Борьба великих держав за господство в Юго-Восточной Азии • Рост японского милитаризма • Экспансия Японии в Корее и Китае • Столкновение интересов России и Японии • Роль западных государств в обострении русско-японских отношений • Попытки мирного урегулирования противоречий • Курс японских империалистов на войну •

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ПОЛИТИКА РОССИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Марксизм-ленинизм учит, что всякая война является порождением определенной исторической эпохи. «Мне кажется, — писал В. И. Ленин,— что главное, что обыкновенно забывают в вопросе о войне, на что обращают недостаточно внимания, главное, — его ведется так много споров и, пожалуй, я бы сказал, пустых, безнадежных, бесцельных споров, — это забвение основного вопроса о том, какой классовый характер война носит, — его эта война разразилась, какие классы ее ведут, какие исторические и историко-экономические условия ее вызвали»1. Применение данного положения к выяснению проблемы происхождения русско-японской войны 1904—1905 гг. обязывает дать исторический анализ международных отношений и внешней политики великих держав на Дальнем Востоке.

В России интерес к Дальнему Востоку стал проявляться с XVII в., после вхождения в ее состав Сибири. На вновь присоединенной территории было введено общерусское законодательство. Однако крепостного права там не существовало. Это послужило причиной того, что огромные массы трудового населения двинулись из центральных районов страны на Восток. В 1639 г. русские впервые вышли к берегам Тихого океана. К началу XVIII в. их влияние распространилось на Камчатку, Курильские острова и Сахалин. В первой половине XVIII в. владениями России стали Аляска и Алеутские острова 2.

Одновременно с присоединением новых земель шел процесс их освоения. «Русские люди открывали естественные ресурсы, строили города и вступали в мирные хозяйственные и культурные связи с местными племенами. Русские заселяли земли, почти безлюдные, не вытесняя и не истребляя аборигенов, а передавая /22/ им опыт хозяйственной деятельности, и содействовали ликвидации феодальных междоусобиц»3.

Не менее важное значение имели заселение и освоение земель Дальнего Востока, лежавших в бассейне Амура и Уссури. Огромную роль в этом сыграли экспедиции В. Пояркова, С. Косого и Е. П. Хабарова, осуществленные в первой половине XVII в. Аборигены этих мест, у которых не было своей государственности, приняли русское подданство. На этих землях стали возникать поселения, строились опорные пункты. Однако дальнейшее продвижение русских было приостановлено вследствие враждебных действий маньчжурской династии Цин, захватившей в 1644 г. власть в Китае. Новые правители стали вести агрессивную внешнюю политику по отношению к своим соседям. Объектами их экспансии были русские владения в Приамурье, Монголия, Джунгария, Восточный Туркестан 4.

Положение России в то время было весьма трудным. Страна готовилась к войне с Турцией и ее вассалом Крымским ханством. Выделить необходимые силы для обороны своих границ на Дальнем Востоке она не могла. В 1689 г. русское правительство вынуждено было пойти на заключение Нерчинского договора, по которому уступило Цинскому Китаю значительную часть земель в Приамурье. В дальнейшем длительные войны России с Турцией и Швецией за возвращение своих исконных территорий, а затем борьба с наполеоновской агрессией отвлекли внимание русского самодержавия от Дальнего Востока.

К середине XIX в. на восточных окраинах России сложилась такая обстановка. Во владения Российского государства входили все Тихоокеанское побережье, омываемое Беринговым, Охотским и Японским морями, Аляска, Алеутские и Курильские острова, Сахалин. Но еще требовалось окончательное урегулирование вопроса о границе с Японией. Важно было добиться возвращения земель в Приамурье, захваченных Цинским Китаем в конце XVII в. Решение этих задач осложнялось растущей экспансией в районе Дальнего Востока западных держав: Англии, Франции и США5.

Главным объектом их колониальной политики становится феодальный Китай, который сам до этого проводил политику агрессии и захватов по отношению к соседним народам.

Активное вторжение иностранного капитала в Китай началось с 40-х годов XIX в., после так называемых опиумных войн. Стремясь добиться бесконтрольного права торговли опиумом, приносившей огромные барыши, английские колонизаторы развязали в 1840 г. войну против Китая. Она закончилась в 1842 г. подписанием Нанкинского договора, согласно которому пять китайских портов были объявлены открытыми для торговли и поселения англичан. Гонконг переходил в «вечное владение» Англии. /23/

В 1856 г. Англия и Франция совместно выступили против Китая, требуя предоставления себе прав на неограниченную торговлю на всей его территории. Перевес в силах был на стороне колонизаторов. Они захватили и разгромили Пекин. В 1860 г. Китаю были навязаны Пекинские договоры, открывшие широкий доступ в страну иностранному капиталу.

Англо-китайская война 1840—1842 гг. и англо-франко-китайская война 1856—1860 гг. положили начало системе неравноправных договоров западных держав с Китаем.

Большим препятствием при осуществлении захватнических планов капиталистов Англии и Франции было Тайпинское восстание 1850—1864 гг., являвшееся по своим масштабам крупнейшей крестьянской войной. Поскольку англичане и французы ко второй половине XIX в. уже добились от китайского правительства ряда привилегий, они решили использовать свои войска для поддержки маньчжурской династии в подавлении восстания тайпинов.

Западные державы установили прямой союз с правящей феодальной верхушкой Китая. В итоге объединенные отряды маньчжуро-китайских феодалов, а также европейских и американских колонизаторов разгромили крестьянское восстание. Так, на рубеже 50—60-х годов оформился реакционный союз китайско-маньчжурских феодальных сил с англо-американо-французскими агрессорами. Капиталистические державы использовали в своих захватнических целях разложение Цинской империи.

Во время «опиумных войн» Россия не принимала участия в насильственных действиях с целью «открытия» Китая. Воздерживаясь от участия в интервенции и вмешательства во внутренние дела Китая, русское правительство приняло ряд мер для упрочения своих границ в Приамурье. В 1849 г. экспедиция Г. И. Невельского исследовала Татарский пролив, впервые установив островной характер Сахалина. Она также имела большое значение для изучения устья Амура и обеспечения интересов России. В 1850 г. в низовьях Амура был основан Николаевский пост (Николаевск-на-Амуре). Русское правительство известило Китай, что, охраняя устье Амура и Сахалин, оно приняло меры к обороне этого региона.

Успехи, достигнутые русскими при освоении Амурского края, закреплялись Айгунским договором 16 (28) мая 1858 г. Затем согласно Пекинскому договору 1860 г. Россия по праву возвратила себе Приамурский край, еще в XVII в. составлявший неотъемлемую часть Российского государства, В его состав вошел также Уссурийский край, ранее никогда не принадлежавший Китаю. Присоединение Приамурья и Уссурийского края явилось центральным событием дальневосточной политики России в тот период. /24/

Расширение Российской империи на Дальнем Востоке в те годы шло за счет земель, не связанных с Китаем, и преследовало цель укрепить ее дальневосточные рубежи. Эти мероприятия полностью оправдали себя уже во время Крымской войны 1853—1856 гг., когда англо-французские военно-морские силы пытались обосноваться на Камчатке и в устье Амура. Но англо-французская экспедиция закончилась провалом. Это событие способствовало дальнейшему упрочению России в Приморье.

В связи с переходом в 60—70-х годах XIX в. к проведению более активной политики в Средней Азии царское правительство мало уделяло внимания своим дальневосточным окраинам. Более того, продажа в 1867 г. США Аляски и Алеутских островов и необоснованная уступка в 1875 г. Японии принадлежавших России Курильских островов нанесли большой ущерб государственным интересам России на Тихом океане.

В 70-х годах XIX в. особенно большую активность на Дальнем Востоке начинает проявлять Япония. Ее развитие как капиталистической страны начинается с момента происшедшего в 1868 г. «обновления Мейдзи» (реставрация власти императора). Основные реформы правительства Мейдзи были направлены на ликвидацию феодальных отношений. В Японии произошел переход от феодального государства к буржуазному, а потому, как отмечал В. И. Ленин, «оно само стало угнетать другие нации и порабощать колонии» 6.

С усилением внешней экспансии японских капиталистов укрепились позиции военщины в государственном аппарате. В 1872—1873 гг. в Японии был принят закон о всеобщей воинской повинности. Все граждане мужского пола, достигшие 20-летнего возраста, подлежали призыву в армию. За введением всеобщей воинской повинности последовала реорганизация системы народного образования. Размещение учебных заведений было приспособлено к структуре военных округов, районов и участков комплектования7. Это диктовалось задачей подготовки подрастающего поколения к службе в армии и на флоте, воспитанию в народе верноподданнических чувств, беспрекословного повиновения императору.

Становление японского милитаризма связано с именем маршала А. Ямагаты, который развернул энергичную деятельность по подготовке страны к войне на континенте. Он писал: «В настоящее время высокомерная позиция китайцев в отношении Кореи, противоречащая интересам Японии, показала нашим офицерам, что рано или поздно следует ожидать великой войны на континенте, и вызвала в них интерес к приобретению знаний, так как до этого они еще были совершенно непригодны для континентальной войны»8. Плацдармом для осуществления далеко идущих захватнических планов японского капитализма в Восточной /25/ Азии должна была стать Корея. В 1876 г. Япония послала туда эскадру и вынудила корейское правительство заключить неравноправный договор. Она получила полную свободу торгово-промышленной деятельности в портах Кореи, право свободного плавания и право беспошлинного ввоза своих товаров.

Японской агрессией в Корее воспользовались западные державы. В 1882 г. США навязали Корее договор, согласно которому в открытых портах американским гражданам предоставлялось право беспрепятственной торговли, право приобретать землю и другую собственность, основывать промышленные предприятия. В 1883—1884 гг. аналогичный договор с Кореей подписали Англия, Германия, Италия и царская Россия, а позднее Франция и другие капиталистические державы.

Японская экспансия в Корею усиливалась с каждым годом. Она проводилась под флагом «содействия» корейцам в их освободительном движении, направленном против Китая. В 1885 г. Япония подписала с Китаем в Тяньцзине договор, согласно которому в Корею не могли быть введены китайские войска без согласия Японии, как и японские войска без согласия Китая. Этот договор предоставлял японцам широкие возможности для вмешательства во внутренние дела Кореи.

Тем временем агрессивные действия европейских держав в Юго-Восточной Азии продолжались. Очередным объектом их захватнических устремлений стали Вьетнам и Бирма, которые, как и Корея, формально находились под китайским сюзеренитетом. В 1883 г. французские экспедиционные войска с суши и с моря вторглись в Северный Вьетнам. По мирному договору с Китаем, подписанному в Тяньцзине в 1885 г., Китай отказался от своего сюзеренитета над Вьетнамом. Вслед за этим Китай потерял сюзеренитет и над Бирмой, которая в 1886 г. была присоединена к Британской империи.

Феодальный Китай не мог противостоять агрессии капиталистических держав и усиленному проникновению иностранного капитала в глубинные районы страны. К 1890 г. китайское правительство открыло для иностранной торговли в общей сложности 32 города. Наибольшим влиянием в Китае тогда пользовалась Англия. На ее долю приходилось около 2/3 импорта и более 1/2 экспорта 9. За Англией шли США, Франция и Германия, завоевавшие прочные позиции на китайском рынке. С 1885 по 1893 г. германский экспорт в Китай увеличился с 16,5 млн. до 33,25 млн. марок. Экспортировались главным образом оружие, железные изделия и анилиновые красители. Финансовые интересы Германии представлял Немецко-азиатский банк, учрежденный германскими крупными банками в 1889 г.10

Эру усиленного закабаления Китая империалистическими державами открыла японо-китайская война 1894—1895 гг., к которой /26/ долго готовились японские милитаристы. Они воспользовались первым удобным случаем, чтобы осуществить свои далеко идущие захватнические планы на Азиатском континенте. В 1894 г. в Корее вспыхнуло большое крестьянское восстание. Правительство обратилось к Китаю за помощью. В Корею было направлено около 3 тыс. человек. Японцы, обвинив Китай в нарушении Тяньцзинского договора 1885 г., ввели в Корею свои войска. Новое корейское правительство, сформированное японцами, провозгласило независимость Кореи от Китая и обратилось за «помощью» к Японии. 1 августа 1894 г. Япония объявила войну Китаю.

Китайское правительство не было готово к войне. Это обнаружилось в первые же недели после начала боевых действий. Китайская армия потерпела поражение в битве у Пхеньяна, флот — в морском сражении у острова Хэйяя. В ноябре 1894 г. китайцы оставили Даляньвань и Порт-Артур. Военные действия развернулись на территории Китая и продолжались всю зиму 1894/95 г. Японцы высадились в Шаньдуне, захватили Вэйхайвэй, создали угрозу Пекину.

Западные державы стремились извлечь для себя выгоду из японо-китайской войны. США и Англия, видевшие в милитаристской Японии удобное орудие для укрепления своих позиций на Дальнем Востоке, оказывали ей прямую поддержку. Консулы США в Китае во время войны укрывали японских шпионов и. Германским капиталистам война открывала большие возможности нажиться на военных поставках. Французские колонизаторы рассчитывали использовать войну для экспансии в южные провинции Китая и «исправления» в свою пользу границ между Китаем и Вьетнамом.

Феодальный Китай в борьбе с новым капиталистическим хищником потерпел очередное крупное поражение. Начавшиеся в марте 1895 г. в японском городе Симоносеки мирные переговоры завершились 17 апреля подписанием мирного договора на следующих условиях. Китайское правительство признает независимость Кореи от Китая; уступает Японии остров Формоза (Тайвань) и Пескадорские острова (Пэнхуледао), а также Ляодунский полуостров с крепостью Порт-Артур; уплачивает 25160256 английских фунтов (300 млн. юаней) военного вознаграждения; открывает для торговли три новых порта, предоставляя Японии в них, как и в ранее открытых, все преимущества наиболее благоприятствуемой нации; впредь до уплаты военного вознаграждения оставляет крепость Вэйхайвэй за Японией 12.

Быстрый успех Японии изменил соотношение сил на Дальнем Востоке. С захватом Кореи и Южной Маньчжурии она вплотную приблизилась к границам Южно-Уссурийского края. Создавалась прямая угроза русским интересам на Дальнем Востоке. /27/

Царское правительство было встревожено ходом событий. 30 марта (11 апреля) 1896 г., то есть еще до заключения Симоносекского договора, было созвано Особое совещание министров для обсуждения создавшегося положения. Выступивший на нем министр финансов С. Ю. Витте сказал, что настоящая война направлена прямо против России. «Если мы теперь допустим японцев в Маньчжурию, — отметил он, — то для охраны наших владений... потребуются сотни тысяч войск и значительное увеличение нашего флота, так как рано или поздно мы неизбежно придем в столкновение с японцами»13. Предложив предъявить Японии ультиматум об оставлении Южной Маньчжурии, он заявил: «Нам выгоднее решиться на войну теперь, ибо иначе России придется в будущем нести гораздо большие жертвы» 14. Совещание единогласно решило «сначала дружелюбным образом» посоветовать Японии не занимать Южную Маньчжурию. В случае отказа предполагалось заявить японскому правительству, что Россия оставляет за собой свободу действий, и будет поступать сообразно своим интересам.

После заключения Симоносекского договора в апреле 1895 г. в Петербурге вновь состоялось Особое совещание министров. Витте предложил потребовать от Японии не занимать Ляодунского полуострова, угрожая в противном случае начать военные действия против нее на море. Участники совещания согласились с ним. Царское правительство решило активно действовать, с целью не допустить захвата Японией Кореи и Южной Маньчжурии, которые могли стать плацдармом для нападения на Приамурский край 15.

Агрессивную политику японцев продолжали поддерживать США и Англия. Советником канцлера Ли Хунчжана — главы китайской делегации на переговорах в Симоносеки — был американский дипломат Д. Фостер, затребовавший за свои услуги 25 тыс. долларов, а советником японской делегации — американец Деннисон 16.

При помощи своих советников и экспертов на китайско-японских переговорах США стремились обеспечить желательное для них «равновесие сил» на Дальнем Востоке. Японское правительство было удовлетворено позицией США, о чем премьер счел возможным заявить публично 17.

Выступление России против Симоносекского договора поддержали Германия и Франция. Договор ограничивал возможности фирмы Круппа по поставке оружия Китаю и Японии. В заявлении германского правительства открыто говорилось, что Симоносекский мирный договор наносит вред интересам Германии, которая сумеет подкрепить свой протест необходимыми мерами18. Подстрекая Петербург к демаршу, Вильгельм II стремился сделать все, чтобы отвлечь внимание России от Запада и переключить /28/ его на Дальний Восток. «Я сделаю, — писал он Николаю II, — все, что в моей власти, чтобы поддержать спокойствие в Европе и охранить тыл России, так чтобы никто не мог помешать твоим действиям на Дальнем Востоке»19. Франция, выступая против Симоносекского договора, стремилась расширить и упрочить свои позиции в Южном Китае и подорвать влияние Англии.

11 (24) апреля 1895 г. Россия, Германия и Франция направили Японии ноту, требуя отказа от пункта Симоносекского договора, который предусматривал передачу ей Ляодунского полуострова. Вслед за тем Франция и Германия усилили свои военные эскадры в Тихом океане, а Россия в Приамурском округе объявила мобилизацию20. Япония вынуждена была отступить. При обмене ратификационными грамотами между Японией и Китаем, происходившем в Пекине в мае 1895 г., из текста Симоносекского договора была исключена статья об отказе Китая от Ляодунского полуострова в пользу Японии. За это Япония дополнительно получила значительную контрибуцию.

Симоносекский договор, предоставлявший иностранцам право строить свои фабрики и заводы в Китае, широко открыл двери для проникновения иностранного капитала21. В. И. Ленин в этой связи писал: «...Япония стала превращаться в промышленную нацию и попробовала пробить брешь в китайской стене, открывая такой лакомый кусок, который сразу ухватили зубами капиталисты Англии, Германии, Франции, России и даже Италии» 22.

Иностранный капитал особенно активно устремился в текстильную промышленность, а также в железнодорожное строительство. До конца 1898 г. китайское правительство предоставило иностранным компаниям концессии на строительство в Китае 7500 миль железных дорог и право на разработку многочисленных шахт и рудников. В 1897 г. в Китае насчитывалось около 600 иностранных фирм. Из них более половины составляли английские23-24. К 1897 г. для иностранной торговли были открыты уже 54 китайских порта. Под давлением Англии и других держав китайское правительство в конце июля 1898 г. было вынуждено предоставить иностранным судоходным компаниям возможность использовать все внутренние водоемы империи.

Японо-китайская война 1894—1895 гг. завершила предимпериалистический период развития международных отношений на Дальнем Востоке. На рубеже XIX—XX вв. закончился раздел мира между крупнейшими империалистическими державами. В дальнейшем, как отмечал В. И. Ленин, «предстоят лишь переделы, т. е. переход от одного «владельца» к другому, а не от бесхозяйности к «хозяину»25. В международных отношениях на Дальнем Востоке отчетливо проявляется стремление империалистов /29/ к окончательному разделу Китая, превращению его из полуколонии в колонию. Инициативу взяли на себя германские империалисты. Воспользовавшись убийством в ноябре 1897 г. двух немецких миссионеров в Шаньдуне, они направили в Китай эскадру и десантные войска. Интервенты оккупировали на Шаньдунском полуострове область Цзяочжоу с главным городом Циндао (Киао-Чао). Захват Цзяочжоу был обусловлен наличием там залежей угля и железной руды. В марте 1898 г. китайское правительство удовлетворило германские требования, предоставив немецкому капиталу монопольные права на железнодорожное строительство и разработку естественных богатств Шаньдунского полуострова. Одновременно оно согласилось передать Германии в аренду на 99 лет побережье залива Цзяочжоу с правом на сооружение в Циндао военно-морской базы.

Примеру Германии последовали другие империалистические державы. Началась так называемая битва за концессии. Это привело к разделу Китая на сферы влияния и сферы интересов. Англия включила в сферу своего влияния провинции Южного Китая и долину реки Янцзы. В районе Янцзы Китай обязался «ни на условиях аренды, ни под залог, ни под каким-нибудь другим наименованием» не передавать какой-либо другой державе никаких территорий. Управление китайскими морскими таможнями было закреплено за английскими подданными. Внутренние речные порты Китая были открыты для английского парового флота. В сферу интересов Франции попали остров Хайнань, провинции Юньнань, Гуанси и Гуандун. Сферой интересов Германии стала провинция Шаньдун, Японии — провинция Фуцзян, расположенная против острова Формоза (Тайвань). Сферой русских интересов была Маньчжурия.

В конце XIX в. США, захватив в результате испано-американской войны 1898 г. такие опорные пункты в бассейне Тихого океана, как Гаваи, Гуам и Филиппины, резко усилили свою экспансию в Восточную Азию. После овладения Филиппинами империалисты США обратили свои взоры на безграничные рынки Китая, стремясь прочно обосноваться там. «Мы не отступим от возможностей, открывшихся для нас на Востоке», — заявил 9 января 1900 г. сенатор А. Беверидж26.

Американский экспорт в Китай по сравнению с 1895 г. вырос в 1902 г. в 4 раза27. Усилился и вывоз капитала. В 1900 г. американские инвестиции в промышленности Китая составили 17,5 млн. долларов28. Экономическая экспансия США приняла особо широкий размах в Маньчжурии. Американский экспорт туда в 1901 г. составлял 7—8 млн. таэлей, тогда как английский — 5 млн., а японский — 2 млн. таэлей. Маньчжурский рынок поглощал до 80—90% всех вывозимых из США в Китай хлопчатобумажных тканей 29. /30/

В отличие от своих европейских соперников по колониальному грабежу Китая, империалисты США не обладали на Дальнем Востоке крупными вооруженными силами для насильственного захвата китайских территорий. Главную ставку они делали на экономическую экспансию. В сентябре 1899 г. государственный секретарь США Дж. Хэй обратился к правительствам Англии, Германии, Франции, России, Японии и Италии с нотами, в которых предлагалось каждому из правительств заявить, что оно не будет никоим образом покушаться на права какого-либо договорного порта или нарушать какие-либо законные интересы других держав в пределах любой из так называемых сфер интересов или арендованной территории, каковые оно (то есть данное правительство) может иметь в Китае30.

Таким образом, США совершенно определенно поставили вопрос о равных для всех империалистических держав «коммерческих правах» в деле ограбления Китая. Доктрина «открытых дверей и равных возможностей» ограничивала право Китая предоставлять кому-либо концессии, заключать тарифные торговые договоры на основе взаимности, хотя бы это и было ему выгодно. Опираясь на экономическое превосходство, США рассчитывали путем свободной конкуренции вытеснить своих соперников из Китая и таким образом полностью овладеть китайским рынком. Они надеялись, что признание доктрины «открытых дверей» другими державами поможет американским империалистам добиться главенствующего положения в Восточной Азии.

Европейские правительства, кроме русского, которым была адресована нота Хэя, с оговорками ответили на нее согласием. Россия соглашалась с принципом «открытых дверей» во всех портах Китая, за исключением арендованной ею территории на Ляодунском полуострове. Это обстоятельство послужило для США одним из поводов к организации широкой антирусской кампании.

Американские монополии жаждали собственных колоний для экспорта капитала и товаров, получения чудовищных сверхприбылей. В декабре 1895 г. в штате Нью-Джерси была образована Американская компания развития Китая, имевшая целью добиться от китайского правительства железнодорожных и горнопромышленных концессий31. В 1898 г. в США был создан Комитет по американским интересам в Китае. Обе эти организации представляли интересы крупных фирм и ставили своей целью добиваться от правительства проведения активной политики и провозглашения доктрины «открытых дверей» в Китае, которая должна была замаскировать захватническую политику США в Китае. В ноябре 1900 г. Хэй поручил американскому послу в Китае потребовать предоставления США концессии и морской базы у побережья провинции Фуцзян32. /31/

Хотя в конце XIX в. в районе Юго-Восточной Азии сталкивались интересы многих империалистических держав, это не помешало империалистам объединенными силами выступить против восстания ихэтуаней, которое явилось ответом на закабаление и частичный раздел страны. Начавшееся в Шаньдуне в конце 1898 г. восстание перекинулось в Чжили, Шанси и северо-восточные провинции Китая. Восстанием руководило тайное общество «Ихэтуань» («Ополчение мира и справедливости»). Ранее это общество называлось «Ихэцюань» («Кулак во имя мира и справедливости»). Империалисты называли повстанцев «боксерами».

У повстанцев, выступавших под лозунгом «Смерть иностранцам!»33, отсутствовала общая политическая программа, не было объединенного военного командования и единого военного плана. Они продвигались к крупнейшим городам Северного Китая, уничтожая на пути иностранные миссии и предприятия. Восстание было крестьянским по своему характеру, так как крестьяне составляли основную массу восставших. Ихэтуани были преисполнены ненависти не только к иностранцам, но и к китайским помещикам и продажным чиновникам. В июне повстанцы вошли в Пекин и осадили дипломатические миссии. Цинское правительство, напуганное восстанием, вынуждено было внешне поддержать ихэтуаней.

Для защиты своих привилегий империалисты объединились и организовали многотысячный экспедиционный корпус. В интервенции приняли участие восемь держав: Англия, США, Япония, Франция, Россия, Италия, Германия и Австро-Венгрия. «Душат Китай все вместе: Германия + Россия + Соединенные Штаты + Япония +Англия + Франция», — отмечал В. И. Ленин34.

Вильгельм II, обращаясь летом 1900 г. в Бремене к войскам, направляемым в Китай, публично призвал их учинить над повстанцами самую свирепую расправу. «Германия, — заявил он, — должна показать себя в Китае таким образом, чтобы и через тысячу лет ни один китаец не осмелился даже косо взглянуть на немца»35. Главнокомандующим объединенным карательным корпусом был назначен немецкий фельдмаршал А. Вальдерзе.

Интервенты развернули наступательные действия в Печелийской провинции на пути от Дагу к Пекину, а затем и в окрестностях столицы. 4 июня после упорного 7-часового боя укрепления Дагу были взяты сводным десантом союзных держав. 2 июня под ударами 15,5-тысячного войска интервентов пал Тяньцзинь. В августе интервенты ворвались в Пекин. Население китайской столицы подверглось грабежу и насилиям. Все ценности пекинских дворцов были расхищены. Японцы вывезли из Пекина вместе с другой добычей китайский государственный серебряный запас. Императрица Цы Си, бежавшая из Пекина, приказала Ли Хун-чжану начать мирные переговоры с интервентами и издала указ, /32/ предписывавший правительственным войскам обращать оружие против ихэтуаней.

В октябре 1900 г. государства, участвовавшие в интервенции, по просьбе цинского правительства приступили к мирным переговорам с Китаем. Германское правительство потребовало в отношении Китая самых суровых репрессий. Россия и США, делавшие ставку на сближение с цинской монархией, выступили за более мягкие условия. Переговоры тянулись долго. Только 7 сентября 1901 г. Ли Хунчжан подписал от имени китайского правительства так называемый заключительный протокол, согласно которому Китай должен был выплатить интервентам огромную сумму. Эта сумма с начислением 4% годовых подлежала уплате в течение 39 лет, то есть к 1940 г.36 Вместе с процентами сумма контрибуции достигла 1,5 млрд. рублей. Она распределялась в определенной пропорции между всеми государствами — участниками интервенции. Уплата контрибуции и проценты обеспечивались таможенной пошлиной и введением новых налогов.

Помимо контрибуции Китаю было навязано несколько унизительных условий. Например, ему предстояло воздвигнуть «искупительные памятники» пострадавшим иностранным дипломатам и казнить руководителей восстания, а также некоторых принцев и представителей знати, причастных к восстанию. В течение двух лет в Китай воспрещался ввоз оружия. Форты Дагу подлежали уничтожению. Дипломатические миссии поступали под охрану специальной иностранной полиции. Иностранные войска были выведены из Пекина вскоре после подписания протокола, но они не покинули Тяньцзиня. Русские войска оставались в Маньчжурии.

Против империалистического грабежа в Китае гневно выступил В. И. Ленин. В декабре 1900 г. в первом номере «Искры» появилась его статья «Китайская война». В ней вождь пролетариата заклеймил позором политику всех правительств, участвовавших в войне против китайского народа. Он писал: «Одно за другим, европейские правительства так усердно принялись грабить, то бишь, «арендовать» китайские земли, что недаром поднялись толки о разделе Китая... Но они начали раздел не открыто, а исподтишка, как воры. Они принялись обкрадывать Китай, как крадут с мертвеца, а когда этот мнимый мертвец попробовал оказать сопротивление, — они бросились на него, как дикие звери...»37

Империалистическая пропаганда всячески поносила китайский народ и объясняла нападения китайцев на европейцев «враждой желтой расы к белой расе». Разоблачая этот прием, В. И. Ленин писал: «Да, китайцы, действительно, ненавидят европейцев, но только каких европейцев они ненавидят, и за что? Не европейские народы ненавидят китайцы — с ними у них не /33/ было столкновений,— а европейских капиталистов и покорные капиталистам европейские правительства»38. Одновременно он показал, что путем натравливания одного народа на другой, в данном случае на китайский, капиталистические реакционные правительства стремятся отвлечь народы своих стран от внутренних проблем.

В статье «Китайская война» В. И. Ленин вскрыл классовые корни грабительской политики капиталистических держав в Китае и выступил как активный борец против захватнических войн, как страстный поборник мира, свободы и независимости народов. «От ленинского протеста против грабительской внешней политики буржуазных правительств в статье «Китайская война» прямой путь ведет к могучей и всесокрушающей борьбе против империализма, развернутой русским рабочим классом в 1917 г., и к ленинскому Декрету о мире — первому акту внешней политики победившего пролетариата» 39.

После подавления восстания ихэтуаней межимпериалистические противоречия на Дальнем Востоке еще более обострились. На первый план выдвинулись русско-японские противоречия. Столкновение интересов японского и российского капитализма в Китае и Корее стремились использовать в своих целях другие капиталистические хищники, особенно Англия и США. Они всячески поощряли японскую агрессию против Китая и Кореи, надеясь вызвать вооруженный конфликт между Россией и Японией. Война, по их расчетам, должна была ослабить Россию, в которой английские и американские империалисты видели основного соперника в борьбе за господство на Дальнем Востоке.

Внешняя политика русского правительства на Дальнем Востоке вплоть до конца XIX в. не носила захватнического характера. Присоединенные к России земли в том регионе ранее не принадлежали ни Японии, ни Китаю. «Дальний Восток — исконно русская земля, освоенная титаническим трудом многих поколений» 40. Лишь в самом конце XIX в. царизм встал на путь территориальных захватов. В 1900 г. В. И. Ленин писал: «Эту политику грабежа давно уже ведут по отношению к Китаю буржуазные правительства Европы, а теперь к ней присоединилось и русское самодержавное правительство»41.

На рубеже XIX—XX вв. Россия была страной «со средним уровнем развития капитализма, интенсивно перерастающего в монополистическую фазу»42. Темпы развития промышленного капитализма у нее были более высокими, чем в странах Западной Европы. Несмотря на это, она в экономическом отношении продолжала отставать от других держав. «После 1871 года, — писал В. И. Ленин, — Германия усилилась раза в 3—4 быстрее, чем Англия и Франция, Япония — раз в 10 быстрее, чем Россия»43. По его словам, Россия представляла собой наиболее отсталую /34/ в экономическом отношении страну, в которой «новейше-капиталистический империализм оплетен, так сказать, особенно густой сетью отношений докапиталистических»44.

Многочисленные феодальные пережитки сдерживали промышленное развитие страны. 30 тыс. помещикам Европейской России принадлежало 70 млн. десятин земли — почти столько же, сколько имели 10,5 млн. беднейших крестьян. В среднем на одно помещичье имение приходилось более 2300 десятин, а на крестьянский двор — от 7 до 15 десятин45.

Рост монополий сопровождался проникновением в Россию иностранного капитала, так как русские банки были не в состоянии удовлетворить финансовые потребности строительства и развивающейся промышленности. Первым ростовщиком царизма и экспортером капитала была Франция. Интересы российского капитала все теснее переплетались с интересами капитала европейского. Самодержавное правительство Ленин называл правительством «капиталистической страны, связанной тысячами неразрывных нитей с Европой, с международным рынком, с международным капиталом» 46.

В начале XX в. царская Россия стала узловым пунктом противоречий империализма, центром мирового революционного движения, В России эксплуатация трудящихся монополиями теснейшим образом переплеталась с остатками крепостничества и национального угнетения. Тяжелое экономическое положение трудящихся усугублялось полным политическим бесправием. Все это придавало особую остроту классовой борьбе в России. В стране нарастала народная революция буржуазно-демократического характера.

На борьбу с самодержавием решительно поднимался российский пролетариат, проявивший себя как самостоятельная политическая сила, играющая ведущую роль в освободительной борьбе. Союзниками пролетариата выступали крестьянские массы, а также мелкая буржуазия и демократическая интеллигенция. Страна была охвачена революционным подъемом.

Господствующие классы России стремились предотвратить революцию победоносной войной на Дальнем Востоке. Авантюристические планы царского правительства в этом регионе пользовались безоговорочной поддержкой реакционных помещиков, надеявшихся в результате войны с Японией получить новые земли на Востоке. Военную авантюру царизма полностью поддерживала также крупная буржуазия. Выполнение заказов для армии и расширение рынков сбыта сулили ей огромные прибыли.

С 1892 по 1903 г. дальневосточную политику России во многом определял министр финансов С. Ю. Витте. В ноябре 1892 г. он представил Особому совещанию министров докладную записку, в которой изложил обширную программу, направленную на /35/ расширение и укрепление позиций русской буржуазии на Дальнем Востоке.

Большое внимание уделялось строительству Транссибирской железнодорожной магистрали, начатому в 1891 г. Эта дорога для русского капитализма, равно как и для царизма, имела огромное экономическое, политическое и стратегическое значение. С вводом в действие величайшей в мире железнодорожной магистрали протяженностью более 7 тыс. км открывались большие возможности для привлечения русского и иностранного капитала к разработке недр Сибири. Дорога сулила большие выгоды и русским помещикам, так как обеспечивала сибирской пшенице выход на внешний рынок. С сооружением железной дороги путь в Китай сокращался с 45 дней через Суэцкий канал до 18—20 дней. Как писал Витте, это выдвигало Россию на первое место «не только как посредника в торговом обмене», но и как «крупного производителя и потребителя, ближе всего стоящего к народам Азиатского Востока»47. Строительство дороги имело также большое политическое значение, ибо позволяло расширить приток крестьянского населения в Сибирь и тем самым ослабить недовольство в деревне, укрепить самодержавно-помещичий строй. Учитывались и стратегические интересы России. Эта дорога позволяла более эффективно защищать русские дальневосточные владения от возможной агрессии.

Постройка Транссибирской магистрали вызвала большое беспокойство в империалистических кругах Японии, Англии и США. Они увидели в этом угрозу своим экспансионистским планам в Восточной Азии. В Японии развернулась антирусская пропаганда. Она имела целью внушить населению мысль о необходимости ради самообороны начать деятельную подготовку к войне с Россией. Наиболее оголтелые шовинисты призывали к немедленному развязыванию войны. 22 марта 1900 г. английский посланник в Токио Сетоу писал лорду Р. А. Солсбери: «Полагаю, что война между Россией и Японией неминуема. Япония не будет готова раньше 1903 года, хотя некоторые утверждают, что она должна воевать теперь или никогда, пока еще не закончена Сибирская дорога»48. Строительством магистрали были сильно обеспокоены и английские империалисты. Позднее английский историк Ходсон отмечал, что эта дорога «дала возможность России подорвать на Дальнем Востоке монопольное положение Англии, которым она пользовалась по отношению к России и другим европейским континентальным державам благодаря своему господству на море. Со времени Трафальгарской битвы... Англия являлась арбитром во всех конфликтах, порождаемых заморской колониальной политикой других европейских держав. Только Россия, обладая сухопутной связью с Азией, была в состоянии пренебрегать британской гегемонией. Однако вплоть до сооружения /36/ Транссибирской железной дороги это преимущество России было чисто потенциальным» 49.

Особенно осложнились отношения между Россией и Японией после японо-китайской войны 1894—1895 гг. Их обострению активно способствовали США. Так, сенатор А. Беверидж, в 1904 г. проехавший Маньчжурию и Сибирь, заявлял, что прошло то время, когда на Тихом океане Россию представляли только отдельные путешественники. Он указывал, что теперь там появились торговые корабли, и русские выступают в роли строителя и эксплуататора современных железных дорог. Еще важнее присутствие на Дальнем Востоке русского крестьянина, то есть самого русского народа, отличающегося тем от других наций, что он не только не проявляет никакого оскорбительного способа обращения с другими расами, но и превосходно уживается с ними. Беверидж писал: «Русский крестьянин, китайский рабочий и корейский трудящийся смешиваются воедино... как если бы они были одной расы, одной крови, одной веры и даже одной национальности»50. Совокупность этих фактов настораживала американских империалистов. Эффективно противодействовать влиянию России на Дальнем Востоке, по их мнению, могла лишь Япония. Уповая на военную мощь последней, они обещали ей свою поддержку в надвигавшемся конфликте.

Военные успехи японцев на Азиатском континенте вынуждали царское правительство выделять на укрепление своих вооруженных сил на Дальнем Востоке значительные средства. В октябре 1895 г. С. Ю. Витте писал военному министру А. Н. Куропаткину: «Недавнее столкновение между Китаем и Японией без сомнения имеет своим последствием совершенное изменение нашего политического положения в Восточной Азии, и в настоящее время не существует уже более гарантии полного спокойствия, которым мы там пользовались до последней японо-китайской войны»51.

После японо-китайской войны царизм активизирует свою дальневосточную политику. В интересах помещиков и капиталистических монополий правительство Николая II включается в борьбу империалистических держав за раздел Китая. В результате выступления против захвата Японией Ляодунского полуострова Россия приобрела значительное влияние в Пекине. При ее содействии китайское правительство для выплаты контрибуции Японии смогло получить у французских банкиров заем в 400 млн. франков. С той же целью был организован французский синдикат банкиров, разместивший заем под гарантией русского правительства52. По получении контрибуции японские войска покинули Ляодун и Вэйхайвэй, которые они занимали в качестве залога. Предоставление займа Китаю при посредничестве России было использовано французскими банкирами для /37/ расширения своей деятельности в Китае. Французские банкиры приняли участие в организации Русско-китайского банка.

В 1895 г. был утвержден его устав. Банку было предоставлено право приобретать в Китае концессии на постройку железных дорог и проведение телеграфных линий. В Русско-китайском банке 3/8 акционерного капитала находилось в руках Петербургского международного банка, возглавляемого тесно связанным с Витте банкиром А. Ю. Ротштейном. 5/8 капитала владела банковская группа, которая обычно занималась размещением русских займов на парижском денежном рынке. Ее возглавляли Э. Нецлин и Ж. Готтингер 53.

Несмотря на то, что в Русско-китайском банке преобладали французские капиталы, решающую роль в нем играли представители русского министерства финансов. В правлении заседали во главе с председателем правления князем Э. Э. Ухтомским пять царских чиновников, назначенных министром финансов. Фактическими распорядителями банка54 являлись А. Ю. Ротштейн, Э. Нецлин, Ж. Готтингер и прежде всего сам Витте.

В 1895 г. железнодорожное полотно Транссибирской магистрали было доведено до Читы. Возник вопрос, вести ли дорогу дальше к Владивостоку по необжитой и пустынной русской территории вдоль границы с Китаем или направить ее по кратчайшему и наиболее легкому направлению — через Маньчжурию. Второй вариант энергично поддерживал Витте, так как сооружение КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги) позволяло не только выпрямить путь на Владивосток, но и получить широкие возможности для эксплуатации Северной Маньчжурии и укрепления политического влияния России в Китае и на берегах Тихого океана. В правительственных кругах России победили сторонники маньчжурского варианта.

Царское правительство вступило в переговоры с Китаем о получении концессии на строительство железной дороги через Маньчжурию. Для этого был использован приезд в Петербург на коронацию Николая II канцлера Китайской империи Ли Хун-чжана. 22 мая (3 июня) 1896 г. в Москве был подписан русско-китайский договор об обороне и союзе. В первой его статье говорилось: «Всякое нападение, направленное Японией либо против русской территории в Восточной Азии, либо против территории Китая или Кореи, повлечет за собой немедленное приложение настоящего договора»55. Заключая оборонительный союз с Китаем, русское правительство преследовало цель не допустить новых захватов со стороны Японии.

Витте умело воспользовался переговорами о заключении русско-китайского оборонительного союза для получения концессии на строительство КВЖД. «Чтобы Россия могла поддержать целостность Китая, — говорил Витте Ли Хун-чжану, — ей необходима /38/ железная дорога, по которой можно перебрасывать войска» 56. Он убедил Ли Хун-чжана в необходимости строительства железной дороги в Маньчжурии.

27 августа (8 сентября) 1896 г. договор на постройку и эксплуатацию КВЖД был подписан. Формально концессию получило не русское правительство, а Русско-китайский банк, учредивший в 1896 г. для строительства дороги Общество Китайско-Восточной железной дороги с участием французских и русских капиталов. Концессия давалась сроком на 80 лет, но через 36 лет Китай мог выкупить дорогу. По договору русское правительство получило ряд крупных преимуществ. Вдоль всей линии железной дороги была установлена полоса отчуждения, где содержалось определенное количество охранной стражи. Устанавливались значительные таможенные льготы для товаров, ввозимых в Китай или вывозимых из Китая по этой дороге.

Строительство началось в 1897 г., а в 1901 г. по КВЖД прошел первый поезд. С открытием на КВЖД постоянного движения русский вывоз в Китай повысился с 9 млн. до 22 млн. рублей57. КВЖД предоставляла широкие возможности для проникновения русского капитала в Маньчжурию. К началу XX в. по ввозу капитала в Китай Россия заняла второе место после Англии.

Проведение железной дороги через Маньчжурию служило агрессивным целям русского военно-феодального империализма, применявшего в данном случае новейшие методы экспансии. «...Капиталистический империализм новейшего типа,— писал В. И. Ленин, — вполне показал себя в политике царизма по отношению к Персии, Маньчжурии, Монголии...»58. Вслед за Германией и другими империалистическими державами, начавшими территориальный раздел Китая, Россия также под видом аренды на 25 лет в 1898г. приобрела Ляодунский полуостров с Порт-Артуром и Далянем. Она получила право создать в Порт-Артуре военно-морскую базу и провести железную дорогу из Порт-Артура к КВЖД. Обе дороги, КВЖД и Южно-Маньчжурская ветвь, находились в ведении Общества Китайско-Восточной железной дороги.

Аренда Ляодунского полуострова с Порт-Артуром позволяла России иметь для своего Тихоокеанского флота на китайском побережье незамерзающий порт. Это освобождало эскадру в зимний период, когда Владивостокский порт замерзал на несколько месяцев, от необходимости пользоваться портами Японии, на гостеприимство которой после выступления России против Симоносекского договора рассчитывать не приходилось. Было решено сделать Порт-Артур основной военно-морской базой русской Тихоокеанской эскадры. Территория, включавшая Ляодунский полуостров с прилегающими островами, под названием Квантунской области была включена в состав России. Порт Далянь, /39/ переименованный в Дальний, был объявлен открытым для иностранной торговли. Свободный доступ в него предоставлялся коммерческим судам всех наций.

С приобретением Порт-Артура Россия значительно укрепляла свои позиции в Северном Китае. Она могла держать под ударами своего флота важнейшие операционные направления японцев в Желтом море.

Русский царизм, приняв участие в подавлении ихэтуаньского восстания, тем не менее, стремился ограничить участие своих войск в военных действиях. Царское правительство решило не добиваться для России командования соединенным экспедиционным корпусом и послать в его состав лишь 4-тысячный отряд с целью не позволять державам приступить к каким-либо политическим предприятиям без согласия России. Однако расчеты царизма, что ему удастся избежать активного участия в подавлении восстания ихэтуаней, не оправдались. В июне 1900 г. повстанцы и китайские войска развернули активные действия против строящейся КВЖД и разрушили ее почти целиком. В ответ на это царское правительство провело мобилизацию войск Приамурского военного округа и в начале июля направило в Маньчжурию вооруженные отряды из Никольск-Уссурийска, Харбина и Порт-Артура.

В период подавления восстания ихэтуаней к руководству внешней политикой России пришел В. Н. Ламздорф. Новый министр иностранных дел продолжал в китайском вопросе проводить политику, отличавшуюся от политики западных держав. Он обратился к западным державам с предложением вывести все иностранные войска из Пекина. В циркулярной депеше министерства иностранных дел говорилось о твердом намерении русского правительства очистить Маньчжурию, чтобы сохранить «вековую дружбу Китая»59. Русский отряд генерала Н. П. Линевича в августе 1900 г. был отведен из Пекина в Тяньцзинь и не участвовал в карательных действиях войск экспедиционного корпуса.

Российский рабочий класс, все передовые слои общества решительно выступали против захватнической политики европейских держав и русского царизма. Широкие народные массы России неизменно питали дружеские чувства к народам Китая и Кореи. «Простые русские люди, поселенцы на Дальнем Востоке, жили в самом тесном контакте с проживавшими здесь же корейскими и китайскими поселенцами. В условиях, когда ни царизм, ни тем более отжившая феодальная монархия Китая не в состоянии были защищать и выражать национальные интересы своих народов, дружба между народами России, с одной стороны, Китая и Кореи—с другой, развивалась вопреки воле господствующих классов и выражавших их интересы правительств» 60. /40/

В феврале 1901 г. Китаю был предложен проект соглашения о Маньчжурии. Он включал следующие основные пункты: 1) отказ Китая от предоставления концессий в Маньчжурии, Монголии и в пограничных с Россией провинциях Западного Китая; в этих областях Китай без согласия России не должен был предоставлять иностранцам никаких железорудных и горнорудных концессий; 2) согласие Китая на уплату убытков, причиненных России в ходе восстания, посредством предоставления новых концессий на постройку железной дороги от КВЖД к Пекину; 3) вывод китайских войск из Маньчжурии до полного окончания постройки КВЖД и ограничения их числа после этого срока по соглашению с Россией; смена любых местных властей в Маньчжурии по первому требованию русского правительства. На этих условиях русское правительство согласилось вывести свои войска из Маньчжурии, и то только тогда, когда оно само признает, что там «водворилось спокойствие»61.

Узнав о содержании проекта, Ли Хун-чжан заявил, что предполагаемая конвенция между Россией и Китаем о Маньчжурии не нарушала суверенитета в этом районе, и потому был готов принять ее62. Переговоры с Ли Хун-чжаном вел Э. Э. Ухтомский. Китайский канцлер, однако, вел двойную игру. С целью вызвать решительный протест против русских условий договора со стороны правительства западных стран он поставил их в известность о содержании секретных русско-китайских переговоров. Япония решительно выступила против готовившегося русско-китайского урегулирования.

12 марта 1901 г. японский посланник в Петербурге потребовал объяснений от русского министра иностранных дел. На это Ламздорф заявил, что соглашение, о котором шла речь, касается только двух независимых держав и должно быть заключено без вмешательства других государств63. Против русско-китайских сепаратных переговоров выступили также Англия, США, Германия, Италия и Австро-Венгрия. Только Франция, связанная с Россией военным союзом, заняла в этом вопросе благожелательную для России позицию. Между Францией и Россией было достигнуто соглашение, по которому Франция обязывалась поддерживать русскую политику в Маньчжурии, а Россия — французские интересы на юге Китая 64.

Враждебная России позиция США и Англии в отношении русско-китайских переговоров определялась их стремлением столкнуть Россию с Японией и в результате ослабления этих стран укрепить свои позиции в Восточной Азии. Кроме того, Маньчжурия представляла для США значительный интерес как объект собственных экспансионистских устремлений.

Стремились подтолкнуть Россию к войне с Японией и германские империалисты, так как война, по их расчетам, должна /41/ отвлечь значительные русские силы от германской границы, а также ослабить или совсем ликвидировать франко-русский союз. Германский император Вильгельм II убеждал Николая II взять на себя роль защитника Европы от «желтолицых», обещая, что в случае русско-японской войны обеспечит безопасность русского тыла по европейской границе.

Русское правительство сделало попытку наладить отношения с Японией. Оно предложило японскому правительству договориться в отношении Кореи. Однако японцы отказались вести переговоры с Россией о Корее до тех пор, пока не будет восстановлено прежнее положение в Маньчжурии, то есть пока оттуда не уйдут русские войска.

Японские милитаристы стремились не только утвердить свое господство над Кореей. Они намеревались захватить также Северо-Восточный Китай.

12 (24 марта) 1901 г. китайское правительство заявило об отказе подписать соглашение, предложенное русской дипломатией. Отказ последовал, несмотря на то, что русская сторона учла все возражения, сделанные китайцами в ходе переговоров, и внесла в первоначальный проект необходимые изменения. Переговоры были прерваны 65.

Летом 1901 г. по инициативе китайской стороны переговоры возобновились. На предложение Ли Хун-чжана решить вопрос об эвакуации войск из Маньчжурии Витте ответил 27 июля (9 августа) 1901 г. согласием вывести войска, если Китай даст Русско-китайскому банку обязательство «не давать никому в Маньчжурии никаких железнодорожных и промышленных концессий, ранее не предложив их банку»66. Получив удовлетворительный ответ, царское правительство подготовило новый проект соглашения. Было решено, что с Китаем будет заключено два соглашения: одно представителями министерства иностранных дел, другое представителями министерства финансов и Русско-китайского банка.

Новый проект соглашения был представлен в Пекин 22 августа (4 сентября) 1901 г. Он предусматривал полную эвакуацию войск из Маньчжурии к лету 1903 г. и обязательство Китая обеспечить охрану КВЖД после ухода из Маньчжурии русских войск. Однако китайское правительство прежде, чем подписать правительственный договор о выводе войск из Маньчжурии, должно было заключить с Русско-китайским банком особое соглашение67.

Снова содержание русско-китайских переговоров стало известно правительствам западных государств. Опять последовал решительный протест со стороны Японии, Англии и США. В новом проекте русско-китайского соглашения о Маньчжурии западные державы усмотрели нарушение принципа равных возможностей. /42/ Русское министерство иностранных дел отклонило вмешательство третьих держав в отношения России с Китаем и отказалось вести с ними переговоры по данному вопросу.

Китайское правительство отвергло русский проект соглашения. Переговоры затянулись, а со смертью Ли Хун-чжана в ноябре 1901 г. и совсем прекратились. В декабре переговоры возобновились. Но они опять не дали результата. 21 января (3 февраля) 1902 г. США направили русскому правительству ноту, в которой говорилось, что Америке приходится с тревогой взирать на то соглашение, которым Китай предоставил бы какому-нибудь промышленному обществу (на этот раз Русско-китайскому банку) исключительные права на своей территории, ибо, установив подобную монополию, Китай нарушил бы договоры, уже заключенные им с иностранными державами. Кроме того, он ограничил бы «подобным актом свои верховные права и уменьшил бы средства империи, необходимые ей для выполнения своих обязательств»68. Таким образом, США открыто выступили против монополии Русско-китайского банка.

Позиция западных держав породила в Китае уверенность, что Россия вынуждена будет вывести войска из Маньчжурии и без стеснительных условий особого банковского соглашения. 29 января (11 февраля) 1902 г. китайское правительство дало знать представителю министерства финансов, что вследствие категорических протестов со стороны других держав по поводу соглашения с Русско-китайским банком оно вынуждено отказаться от дальнейших переговоров по этому предмету69. Используя поддержку западных держав, Китай второй раз отказался от соглашения с Россией. Этому способствовало и заключение в январе 1902 г. англо-японского договора о военном союзе. Приветствуя этот договор, государственный секретарь США Дж. Хэй заявил, что он «остановит Китай перед западней, куда его хотели завлечь»70.

В условиях резко враждебного отношения США, Англии и Японии к русско-китайским переговорам и усиления классовой борьбы в стране царское правительство вынуждено было пойти на значительные уступки в маньчжурском вопросе. Поскольку китайское правительство категорическим образом заявило об отказе подписать банковское соглашение, Россия не пожелала заключить особое соглашение между Китаем и Русско-китайским банком. В переговорах с Китаем русская сторона теперь касалась лишь вопросов, непосредственно связанных с эвакуацией своих войск из Маньчжурии. В новом проекте соглашения были учтены все поправки китайцев.

26 марта (8 апреля) 1902 г. договор об эвакуации русских войск из Маньчжурии был подписан. В первой статье соглашения говорилось о восстановлении в Маньчжурии власти китайского /43/ правительства, «как это было до занятия означенной области русскими войсками». Во второй статье были изложены условия эвакуации русских войск из Маньчжурии. Русское правительство соглашалось постепенно вывести свои войска из пределов Маньчжурии с таким расчетом, чтобы в течение шести месяцев была освобождена от русских войск юго-западная часть Мукденской (Фынтянской) провинции до реки Ляохэ (с передачей Китаю имевшихся здесь железных дорог), в течение следующих шести месяцев — остальная часть Мукденской провинции и Гиринская провинция, а в течение третьих шести месяцев должны быть выведены русские войска и из провинции Хэйлунцзян, но при условии, что образ действий других держав тому не воспрепятствует71. Остальные статьи касались возвращения Китаю находившихся в русских руках железнодорожных линий Шанхайгуань — Инкоу — Синминтин и возмещения России затрат, произведенных на восстановление и эксплуатацию этих дорог. Таким образом, договор обязывал Россию в течение 18 месяцев, то есть к 26 сентября (9 октября) 1903 г., вывести в три этапа войска из Северной Маньчжурии. О монополиях и банковском соглашении в договоре не упоминалось.

Первый этап эвакуации из Маньчжурии был завершен русским правительством в точно установленный срок — осенью 1902 г.

Второй договорный срок наступал 26 марта (8 апреля) 1903 г. В связи с его приближением в Петербурге в январе 1903 г. состоялось Особое совещание под председательством В. Н. Ламздорфа с участием С. Ю. Витте, А. Н. Куропаткина, управляющего морским министерством П. П. Тыртова и трех русских посланников — в Китае, Японии и Корее. Куропаткин потребовал задержать эвакуацию к договорному сроку. Он предлагал ограничиться эвакуацией из одной только Мукденской провинции, а эвакуацию из провинций Гиринской и Хэйлунцзянской обусловить согласием Китая на сохранение там известного количества русских войск.

Предложение Куропаткина было принято. Намеревались предпринять третью попытку добиться соглашения с Китаем о Маньчжурии, предъявив ему требования о «гарантиях». Было решено, что к установленному соглашением от 26 марта 1902 г. сроку от присутствия русских войск будет освобождена только одна Мукденская провинция. Эвакуация войск из Гиринской провинции должна была осуществляться по мере выполнения Китаем русской ноты от 24 марта (6 апреля) 1903 г. В ней содержались требования о неотчуждении ни под каким видом — уступки, аренды, концессии и прочее — территории в тех регионах, откуда были эвакуированы войска, о непредоставлении иностранной торговле новых пунктов в Маньчжурии и о недопущении в них иностранных консулов без согласия на то России /44/; о недопущении иностранцев в администрацию Маньчжурии72. Третья попытка достигнуть соглашения с Китаем о Маньчжурии не увенчалась успехом. Как это было уже в 1901 и 1902 гг., в переговоры опять вмешались Англия, США и Япония, заявившие Петербургу решительный протест. Китаю они дали совет не принимать никаких условий, касающихся Маньчжурии. Китайское правительство заявило, что оно будет обсуждать любые вопросы о Маньчжурии лишь после эвакуации русских войск.

Неудача всех попыток путем двусторонних переговоров с Китаем добиться урегулирования вопроса о Манчьжурии вызвала разброд в правящих кругах России. На дальневосточную политику царского правительства решающее влияние стала оказывать придворная группа во главе с А. М. Безобразовым. Она представляла интересы наиболее реакционных кругов военщины и помещиков. В эту группу входили такие влиятельные при дворе лица, как министр внутренних дел В. К. Плеве, адмирал Е. И. Алексеев, великий князь Александр Михайлович, граф И. И. Воронцов-Дашков, бывший министр двора и один из учредителей черносотенной «Священной дружины» В. М. Вонлярлярский, владелец двух бумагопрядилен в Петербурге помещик М. В. Родзянко, А. М. Абаза — племянник известного политического деятеля А. А. Абазы. Все они стремились создать в Корее и Маньчжурии свои промышленные предприятия в противовес руководимым Витте предприятиям Русско-китайского банка. Группировка Безобразова стояла за войну с Японией. Она убеждала Николая II не выводить русские войска из Маньчжурии и проникнуть в Корею.

Клике Безобразова противостояла группировка, возглавляемая С. Ю. Витте. В значительной части она представляла интересы капиталистических слоев и банков, стремившихся расширить и укрепить свои позиции в Восточной Азии. Стержнем дальневосточной программы Витте было утверждение России в Маньчжурии. На удержании Северной Маньчжурии настаивал также военный-министр А. Н. Куропаткин, мотивируя это интересами обеспечения обороны Приморья. Примыкавший к группировке Витте министр иностранных дел В. Н. Ламздорф занимал наиболее умеренную позицию в дальневосточных делах. Он стремился достичь соглашения с Японией и предлагал ограничить русские интересы на Дальнем Востоке пределами Маньчжурии. Группировка Витте надеялась добиться своих целей в Маньчжурии, не доводя дело до войны с Японией. В крайнем случае, ее члены хотели оттянуть войну, чтобы лучше к ней подготовиться. Неудачи в переговорах с Китаем подорвали влияние Витте в правительственных кругах, что позволило безобразовцам навязать правительству свою линию в дальневосточных делах. /45/

7 (20) мая 1903 г. на совещании министров царь сообщил о новом курсе политики на Дальнем Востоке. Министрам было разъяснено, что сам по себе договор от 26 марта (8 апреля) 1902 г. означает «открытые двери» в Маньчжурии, а при «открытых дверях» иностранцы «скоро убьют те зародыши русской торговли и промышленности, которые появились в Маньчжурии». КВЖД и Русско-китайский банк будут служить иностранным интересам, а деятельность их будет ограничена конкуренцией Шанхайгуаньской железной дороги, уже находящейся в руках англичан, и отделений иностранных банков, которые, вероятно, будут открыты в Ньючжуане и Дальнем. Если не отказываться от решения не допустить проникновения в Маньчжурию иностранного влияния в каком бы то ни было виде и точного исполнения договора от 26 марта, то необходимо в «минимальный срок и, не останавливаясь перед нужными расходами, поставить нашу боевую готовность на Дальнем Востоке в полное равновесие с нашими политико-экономическими задачами, дав очевидное для всех доказательство решимости отстоять наше право на исключительное влияние в Маньчжурии»73.

На этом совещании А. М. Безобразов призвал царя для укрепления позиций России в Маньчжурии занять район Ялу. Выступая с подобным требованием, он в первую очередь имел в виду лесные концессии, в которых были заинтересованы его группировка и сам царь.

Ранее лесной концессией на Ялу владел владивостокский купец Ю. И. Бринер, который приобрел ее у корейского правительства в августе 1896 г. србком на 20 лет. Концессия распространялась на бассейны двух рек — Тумени и Ялу. Держатель концессии получил право строить там дороги, проводить телеграф, возводить здания, содержать пароходы и иметь прочие привилегии, так что на весь концессионный срок он становился фактическим хозяином Северной Кореи. У Бринера, не сумевшего собрать необходимый капитал, концессию приобрел А. М. Безобразов совместно с другими частными лицами. С помощью этой концессии безобразовцы рассчитывали расширить торгово-промышленную деятельность в Восточной Азии74.

В конце 1902 г. Безобразов лично выехал на Дальний Восток, чтобы ознакомиться на месте с условиями эксплуатации лесной концессии. В целях надзора за рубкой и сплавом леса Безобразову удалось ввести на территорию концессии войска охранной стражи, составленные из уволенных в запас сибирских стрелков. Агенты компании обосновались в устье Ялу. Вернувшись с Дальнего Востока в Петербург, Безобразов разработал обширную программу усиления русского влияния в Восточной Азии. В развитие плана Безобразова царь создал 30 июля (12 августа) 1903 г. особое наместничество на Дальнем Востоке, изъятое из /46/ сферы подчинения каким бы то ни было министерствам. Его составили Квантунская область и Приамурское генерал-губернаторство. Наместником царя на Дальнем Востоке с резиденцией в Порт-Артуре был назначен адмирал Алексеев, удостоенный права вести переговоры от имени царя. Для согласования распоряжений наместника с деятельностью министерств в Петербурге был учрежден Особый комитет по делам Дальнего Востока, а в Порт-Артуре организовано Особое совещание, которое должно было заняться подготовкой России к войне на Дальнем Востоке. Этому совещанию поручено было также пересмотреть уже выработанные условия о «гарантиях», которые надлежало предъявить китайскому правительству в связи с эвакуацией русских войск из Маньчжурии.

Николай II все более подпадал под влияние безответственной клики Безобразова. После того как в августе 1903 г. министр финансов Витте, в течение 11 лет определявший дальневосточную политику царизма, получил отставку, руководство внешней политикой России фактически оказалось в руках клики Безобразова. Последний во имя осуществления своих корыстных целей готов был пойти на любые авантюры на Дальнем Востоке.

Политика царизма на Дальнем Востоке была совершенно чужда народным интересам. Она, как подчеркивал В. И. Ленин, «выгодна кучке капиталистов-тузов, которые ведут торговые дела с Китаем, кучке фабрикантов, производящих товары на азиатский рынок, кучке подрядчиков, наживающих теперь бешеные деньги на срочных военных заказах... Такая политика выгодна кучке дворян, занимающих высокие места на гражданской и военной службе. Им нужна политика приключений, потому что в ней можно выслужиться, сделать карьеру, 'прославить себя «подвигами». Интересам этой кучки капиталистов и чиновных пройдох наше правительство, не колеблясь, приносит в жертву интересы всего народа» 75.

РАЗВЯЗЫВАНИЕ ВОЙНЫ МИЛИТАРИСТСКОЙ ЯПОНИЕЙ

На рубеже XIX—XX вв. Япония вступила в империалистическую стадию своего развития. Происходит централизация производства и капитала. Ведущую роль в области финансов все более явственно начинают играть крупные балки. Вырастают могущественные монополистические объединения—Мицубиси, Мицуи, Ясуда и другие. В их руках сосредоточивается значительная часть национального богатства. Идет процесс сращивания финансовой олигархии с государственной властью. /47/

Японский капитализм развивался очень быстрыми темпами, но несмотря на это Япония отставала от передовых западноевропейских государств в экономическом отношении. Из-за незавершенности буржуазной революции 1866 г. в стране сохранились значительные феодальные пережитки, препятствовавшие успешному развитию капитализма во всех отраслях японской экономики. Сравнительно быстро развивалась легкая промышленность. Развитие тяжелой индустрии тормозилось крайней ограниченностью сырьевых ресурсов. На ближайших к Японии рынках господствовал капитал Англии, Франции, США и России. К 1902 г. из собственной железной руды Япония была в состоянии выплавить всего 240 тыс. т чугуна. Добыча нефти составляла 10 млн. л. Между тем стране требовалось 1850 тыс. т чугуна и 236 млн. т нефти. Стоимость импорта черных металлов и металлоизделий в 1901 г. достигала 29406,5 тыс. иен, нефти и нефтепродуктов — 15 млн., машин и оборудования для промышленных предприятий— 16,6 млн., шерсти и шерстяных изделий—12 млн. иен. Все эти четыре вида товаров, имеющих важное значение для военно-экономического потенциала, обходились Японии примерно в 73006,5 тыс. иен, что равнялось 54,1% всей стоимости импорта в 1901 г.76

Зависимость от импорта стратегического сырья была одной из причин отставания Японии от других стран по уровню своего экономического развития. В. И. Ленин отмечал, что хотя «Япония имела возможность грабить восточные, азиатские страны, но она никакой самостоятельной силы финансовой и военной без поддержки другой страны иметь не может...»77 В. И. Ленин относил ее к числу держав, которые он характеризовал как «второстепенные (первоклассные, но не вполне самостоятельные)»78.

Относительная финансово-экономическая слабость Японии не давала ей возможности рассчитывать на быстрое завоевание новых рынков путем экономической конкуренции с другими империалистическими державами. Для прочного закрепления за собой того или .иного района был необходим капитал, которым японская буржуазия в достаточной мере не располагала. Отсюда проистекала особая агрессивность японского империализма, выдвижение на первый план «монополии военной силы».

В конце 1895 г. японский парламент принял так называемую послевоенную программу развития народного хозяйства, которая по сути дела являлась программой интенсивной подготовки к войне с Россией. Она была рассчитана на 10 лет (1896—1905) и предусматривала создание ряда отраслей тяжелой, главным образом военной, промышленности, а также реорганизацию и укрепление вооруженных сил страны. С 1894 по 1898 г. капиталовложения в промышленность утроились и составляли 122 млн. иен. Были введены в действие сталелитейный завод в Токио и завод /48/ горного оборудования в Фукуока. В 1897 г. началось сооружение металлургического комбината в городе Явата, который вступил в строй в 1901 г. Развивалась электротехническая и горнодобывающая промышленность. Были построены новые заводы и фабрики по производству различного рода вооружения, обмундирования и снаряжения, созданы новые арсеналы. Значительному расширению подверглись старые арсеналы в Токио и Осака. На военно-морской базе Курэ был сооружен арсенал по производству брони для военных кораблей. Строились предприятия по изготовлению корабельного вооружения, судовых механизмов и т. д.

В плане подготовки к войне особое значение придавалось развитию военного и торгового флота. Тоннаж военно-морского флота замечалось увеличить с 60 тыс. т в 1895 г. до.278,9 тыс. т в 1903 г., более чем в 4 раза79. Это должно было произойти главным образом за счет крупных судов, которые предполагалось купить за границей. Предусматривалось также расширение старых и строительство новых военно-морских баз и стоянок. В части, касавшейся строительства флота, программа была выполнена на четыре года раньше, в 1901 г. Если в 1894 г. военно-морской флот Японии насчитывал 55 боевых кораблей общим водоизмещением 61 тыс. т, то в 1901 г. он включал уже 76 кораблей общим водоизмещением 258 тыс. т.80

На выполнение военной программы ушло 90% контрибуции, полученной с Китая в 1895 г. Японский империализм осуществил свою военную программу не только вследствие ограбления народов Китая и Кореи, но также в результате нещадной эксплуатации своего собственного народа. Были повышены поземельный и подоходный налоги. Резко возросли цены на товары первой необходимости. Военные расходы после японо-китайской войны увеличились почти вдвое по сравнению с довоенным временем, составив около 50% всех государственных расходов. Общая стоимость военной программы, которая в основном была завершена в 1900—1901 гг., исчислялась 516 млн. иен81.

Военно-экономическая подготовка к войне сопровождалась безудержной пропагандой милитаризма и шовинизма. «Если кто-либо игнорирует законные (!) интересы империи в Корее, — говорил один из руководителей концерна Мицуи, — то Япония не должна отступать даже перед таким средством, как война»82. Корея была ближайшим объектом агрессивных устремлений японского империализма. С захватом Кореи Япония приобретала удобный плацдарм для дальнейшей экспансии на Азиатском материке. Захватив Корею, Япония могла в любое время запереть выход из Японского моря и тем самым поставить под угрозу жизненные интересы России на Дальнем Востоке. Заинтересованная в свободе плавания через Корейский пролив, Россия стремилась /49/ не допустить аннексии Кореи японцами, утвердить в Корее свое влияние.

Первое время после японо-китайской войны преобладающее, влияние в Корее имели японцы. Но их грубая колониальная политика вызвала массовое антияпонское восстание в стране. Народные восстания против иностранного господства вынудили правящие круги России и Японии пойти на компромисс в корейском вопросе. В Сеуле в мае 1896 г. был подписан меморандум, которым было зафиксировано право России иметь в Корее свою стражу, не превышающую, однако, численности японских войск.

Равенство прав обоих государств затем было подтверждено Московским протоколом от 28 мая (9 июня) 1896 г. Он устанавливал фактический финансовый и военный контроль России и Японии над Кореей. Обе страны брали на себя организацию в Корее достаточных вооруженных сил и полиции. Протокол устанавливал также контроль над внутренними сообщениями Кореи, сохраняя за японским правительством право управления телеграфными линиями и предоставляя царскому правительству право установить телеграфное сообщение между Сеулом и границей России. В протоколе имелись две секретные статьи, предоставлявшие обеим сторонам право вводить в Корею равное количество войск в случае «возникновения в ней внутренних или внешних осложнений. При этом между войсками должна была оставаться полоса, свободная от оккупации»83.

В результате этих соглашений русское влияние в Корее усилилось. В 1897 г. туда прибыли русские инструкторы для организации корейских войск и русский финансовый советник для устройства корейских денежных дел84. Это вызвало большую тревогу в Японии. Японские милитаристы открыто призывали к войне с Россией. Свои захватнические планы японский империализм выдавал за стремление защитить Корею от посягательства русского царизма. Такахаси Ёсио — руководитель концерна Мицуи — заявил: «Прочно обосновываясь в Маньчжурии, Россия тем самым создает угрозу Корее. В конечном итоге дело дойдет до того, что сломленная Корея также вынуждена будет подчиниться диктату русского правительства. Следовательно, для государственной обороны Японии складывается очень опасное положение. Эта опасность даже больше, чем, если бы сама Япония, захватив Корею, стала угрожать России»85. Японская буржуазия требовала от своего правительства проведения активной политики в Корее, вплоть до занятия этой страны86.

В связи с тем, что в захватнических планах русского царизма на Дальнем Востоке на первом месте стояла Маньчжурия, царизм ради упрочения своих позиций в Маньчжурии готов был пойти на уступки японцам в Корее. Русские инструкторы были отозваны. С Японией в апреле 1898 г. был подписан новый протокол /50/, обязывавший стороны воздерживаться от всякого непосредственного вмешательства во внутренние дела Кореи, но обеим сторонам было сохранено право содержать равное количество войск. Россия пошла на большую уступку Японии, обязавшись не препятствовать развитию торговых и экономических связей Японии с Кореей.

Япония не замедлила воспользоваться этим протоколом. В руках японцев оказалось 72% всего торгового оборота Кореи. Из числа иностранных судов, посещавших Корею, 70% принадлежали японцам87. В 1898 г. Япония получила право на сооружение железнодорожной линии Сеул — Пусан, а в 1899 г. выкупила у американца Морзе за 1,7 млн. иен концессию на железную дорогу Сеул—Чемульпо (Инчхон). Помимо двух железных дорог в Корее, она овладела кабелем между Пусаном и островом Цусима, а также важнейшими телеграфными линиями, почтовыми конторами и страховыми обществами. Японии принадлежало также несколько концессий на разработку рудных месторождений.

Подчинив своему влиянию Южную и Центральную Корею японцы постепенно стали прибирать к рукам и Северную. Но японские империалисты не думали довольствоваться захватом одной лишь Кореи. Составной частью японской империи должна была стать и Маньчжурия. Ее богатства особенно прельщали японских капиталистов. Владелец экспортной компании шелковых тканей Харикири заявил: «Маньчжурию целиком необходимо подчинить влиянию Японии. Переселив туда соотечественников, мы сделаем Маньчжурию нашей житницей, а, открыв рудники, превратим ее в подлинный источник богатства и силы Японии»88. Наиболее авантюристические круги в Японии мечтали о захвате русского Приморья до Байкала.

Важную роль в идеологической подготовке японского народа к войне с Россией играли многочисленные добровольные «патриотические» организации, возникшие в тот период. Распространением военных знаний среди населения занималось Общество помощи отбывшим воинскую повинность, а военно-спортивным обучением молодежи занимались Национальный союз физической подготовки и Общество содействия военной доблести. Пропаганда милитаризма и шовинизма занимала важное место в деятельности этих организаций.

Пропаганду войны с Россией развернуло общество «Черный дракон». Оно финансировалось торговым домом Ясуды, проявлявшим большой интерес к Маньчжурии. Общество, поставившее своей прямой целью подготовку войны с Россией, сочетало пропагандистскую деятельность с диверсионно-шпионской. В Токио была открыта школа русского языка, проделана большая работа по составлению карт Сибири и русского Дальнего Востока, /51/ сотни резидентов были посланы в Приморье, Амурскую область и Забайкалье.

Бешеную антирусскую пропаганду вела также другая шовинистическая организация—«Национальный союз», возникший летом 1900 г. Его возглавлял президент палаты пэров князь Ф. Коноэ. Оголтелую пропаганду войны с Россией развернула так называемая Антирусская лига. Она объединяла наиболее авантюристически настроенных представителей высшей японской бюрократии, тесно связанных с помещичьими и буржуазными кругами Японии. Рупором ее являлся журнал «Ниппондзин». 20 октября 1903 г. в нем писалось: «Если мы сумеем прервать сообщение между Порт-Артуром и собственно Маньчжурией и потопить 5—6 кораблей из Тихоокеанской эскадры, то настроение противника резко упадет... Как бы прочно ни стоял Порт-Артур, с помощью наших доблестных войск мы бы его легко взяли»89.

Японские империалисты стремились внушить японскому народу мысль, что война с Россией является фатальной неизбежностью, и что эта война для Японии будет легкой и победоносной. Некоторая часть японских трудящихся была одурманена этой пропагандой. Однако огромное большинство народа не хотело войны. Русский ученый А. Петров, находившийся в Японии накануне войны, писал: «Голоса народа не спрашивали, подтверждением чего в Японии могут служить протесты рабочей партии, правда тогда еще не окрепшей ассоциации,— громогласные заявления таких глубоких знатоков своей родины, как Катаяма Сэн, Ои Кэнтаро, говоривших, что японский простолюдин не желает войны и потому правительство не должно ее объявлять в угоду лишь богатым классам»90.

В обстановке полицейского террора и шовинистического угара, распространявшегося в стране милитаристскими организациями типа «Черный дракон», только японские социалисты, группировавшиеся вокруг Общества простого народа («Хэминсе»), осмелились поднять голос против готовящейся войны и не прекратили активной деятельности и тогда, когда война разразилась.

Японские империалисты, развернув усиленную военно-техническую и идеологическую подготовку к войне с Россией, приложили немало усилий для создания благоприятных международных условий для ведения этой войны. Урок, полученный Японией в 1895 г., когда ей под нажимом России, Германии и Франции пришлось отказаться от Ляодунского полуострова, не прошел для нее бесследно. Японская дипломатия на этот раз позаботилась о поддержке своей агрессивной политики на Азиатском континенте такими империалистическими державами, как Англия и США.

Империалистические интересы Англии и царской России сталкивались в то время на огромном пространстве — от Малой /52/ Азии до Тихого океана. Заключение союза с Японией и подстрекательство ее к войне с Россией рассматривалось английским империализмом как средство не только вытеснения царской России из Маньчжурии, но и ослабления ее позиций в других районах. Стремление Англии к союзу с Японией определялось как англо-германским антагонизмом, так и англо-русскими противоречиями в Азии.

В марте—апреле 1901 г. начались официальные переговоры о союзе с Англией. С тем чтобы сделать Англию более сговорчивой, в ноябре 1901 г. в Петербург был направлен видный государственный деятель Японии Ито. Он вел переговоры с Витте и Ламздорфом, которые пытались достигнуть соглашения с Японией на базе уступок ей в Корее, где интересы России касались главным образом свободного прохода через Цусимский пролив. В обмен на уступки в Корее Витте и Ламздорф требовали, чтобы японцы признали русское преобладание в Маньчжурии и других областях Китая, примыкающих к русской границе, и чтобы вопросами, связанными с этими областями, занимались правительства России и Китая91.

Обе стороны обменялись проектами будущего договора. Русский проект включал статьи, согласно которым Япония могла посылать в Корею войска только в особых случаях и лишь в ограниченном количестве, не передвигая их за пределы заранее определенной зоны у русско-корейской границы. Право Японии помогать Корее своими советами было обусловлено необходимостью предварительного соглашения с Россией. Япония должна была признать преимущественные права России во всех прилегающих к русской границе областях Китайской империи и не препятствовать соответствующей свободе русских действий в этих областях92.

Русские предложения не были рассмотрены японской стороной. Переговоры в Петербурге были лишь маневром японской дипломатии и преследовали цель запугать Англию возможностью русско-японского союза. Этот маневр увенчался успехом. 30 января 1902 г. в Лондоне был подписан англо-японский договор. В вводной части этого документа обе стороны заявляли о своей особой заинтересованности в поддержании «независимости и территориальной неприкосновенности» Китайской и Корейской империй.

В первой статье отмечалось, что особые интересы Великобритании касаются главным образом Китая. Интересы Японии распространялись и на Китай и на Корею. В случае если Англия или Япония вовлекались в войну ради защиты упомянутых интересов, другая договаривающаяся сторона должна была соблюдать строгий нейтралитет. Если в этой войне против одной из них выступили две державы, то третья статья обязывала /53/ каждого из союзников прийти на помощь93. Таким образом, договор страховал Японию на случай выступления на стороне России третьей державы, например Франции или Германии. Кроме того, он обеспечивал морские коммуникации Японии, так как Англия брала на себя обязательство держать в дальневосточных водах флот более сильный, чем флот любой третьей державы.

Соглашение с Англией гарантировало Японию от международной изоляции и образования антияпонского союза европейских государств, как это было в 1895 г. в период Симоносекских переговоров.

В опубликованной совместной декларации правительств Франции и России, принятой в ответ на заключение англо-японского союза, не содержалось никаких конкретных обязательств на случай русско-японской войны. В ней говорилось, что «вынужденные не терять из виду возможности либо враждебных действий других держав, либо повторения беспорядков в Китае, могущих нарушить целость и свободное развитие Поднебесной империи в ущерб их взаимным интересам, оба союзных правительства предоставляют себе в таком случае озаботиться принятием соответствующих мер в охранении этих интересов»94. Что касается германского правительства, то оно занимало двойственную позицию. С одной стороны, оно заявило, что в случае русско-японской войны Германия будет придерживаться дружественного для Японии нейтралитета, с другой — оно намеревалось, если Франция выступит на стороне России, мобилизовать немецкую армию у французской границы95.

О полной поддержке США англо-японского договора официально было заявлено в ноте государственного секретаря Хэя. По поводу этой ноты американская газета «Ивнинг стар» от 21 февраля 1902 г. писала, что она «означает на деле вхождение США в англо-японский союз»96. США действовали заодно с Японией и Англией против России. Хэй информировал президента Рузвельта о том, что британское правительство готово сделать все, что только может, чтобы проводить с США согласованную линию, и что японское правительство занимает такую же позицию. Американские империалисты поддерживали захватническую политику японцев в Корее и Китае.

Главная цель дальневосточной политики США в этот период состояла в том, чтобы втравить Японию и Англию в войну против России. Это неизбежно должно было привести к ослаблению обеих сторон и к усилению американского влияния в Восточной Азии. В 1903 г. Хэй говорил Т. Рузвельту, что правительства Японии и Англии «поймут малейший намек на поощрение с нашей стороны и, если мы подмигнем им, они вцепятся /54/ в горло России» 97. США надеялись столкнуть с Россией не только Японию, но и Англию.

Англо-японский договор, заключенный в январе 1902 г. сроком на пять лет, явился важнейшей вехой на пути к русско-японской войне. Заручившись поддержкой Англии и США, Япония встала на путь быстрейшего развязывания войны. Через широкую сеть шпионов она была прекрасно осведомлена о неготовности России к войне на Дальнем Востоке. «Выезд японцев в Россию, поощряемый японским правительством теми же мерами, как и эмиграция в Китай и Корею,—сообщал в Петербург в ноябре 1903 г. русский посланник в Японии Извольский, — направляется почти исключительно «а нашу восточную окраину (Приморская область, остров Сахалин, города Порт-Артур и Дальний) и за последние годы сильно увеличивается»98. Японские шпионы вели широкую разведывательную деятельность в Уссурийском крае и Маньчжурии. Они сумели даже пробраться на суда и стоянки русского флота, где работали в качестве поваров, слуг, официантов, кочегаров и парикмахеров. Особенно их интересовал Дальний.

Милитаристские и шовинистические организации усилили антирусскую пропаганду. В августе 1903 г. русский агент в Токио доносил, что японское правительство ведет самые деятельные приготовления к войне, как в самой Японии, так и в Корее и что общественное мнение Японии крайне возбуждено99. Газеты были наполнены статьями, в которых доказывалось, что Япония легко выиграет воину с Россией. Так, например, в газете «Ниппон Симбун» от 18 сентября 1903 г. анонимный автор писал: «Я как военный стою за войну. Экономические соображения не должны играть роли, раз затронута честь государства... Нынешние отношения с Россией должны окончиться войной. Театром войны будет пространство от корейской границы до Ляодунского полуострова включительно. Наша армия знает эти поля... Напрасно думают, что война будет продолжаться 3—5 лет. Русская армия уйдет из Маньчжурии, как только флот русский будет разбит»100.

С целью еще более обострить обстановку Япония летом 1903 г. возобновила переговоры с Россией. 30 июля японский посланник в России С. Курино передал русскому правительству проект соглашения. Он состоял из следующих пунктов:

1. Взаимное обязательство уважать независимость и территориальную неприкосновенность Китайской и Корейской империй и поддерживать начало равного благоприятствования для торговли и промышленности всех наций в этих странах.

2. Обоюдное признание преобладающих интересов Японии в Корее и специальных интересов России в железнодорожных предприятиях в Маньчжурии, а также права Японии принимать /55/ в Корее и права России принимать в Маньчжурии такие меры, какие могут оказаться необходимыми для охраны их собственных, выше определенных интересов, подчиненных, однако, постановлениям первой статьи настоящего соглашения.

3. Взаимное обязательство со стороны России и Японии не препятствовать развитию таких промышленных и торговых действий (соответственно Японии в Корее, а России в Маньчжурии), которые не противоречат постановлениям первой статьи настоящего соглашения; дополнительное обязательство со стороны России не мешать могущему быть продолжению Корейской железной дороги в Южную Маньчжурию на соединение с Восточно-Китайской и Шанхайгуань-Ньючжуанской линиями.

4. Взаимное обязательство, что в случае необходимости для Японии послать войска в Корею, а для России — в Маньчжурию с целью или охраны интересов, упомянутых в статье второй настоящего соглашения, или подавления восстания или беспорядков, рассчитанных и а создание международных осложнений; отправленные таким образом войска не будут ни в коем случае превосходить число действительно потребное и будут отозваны, как только выполнят свое назначение.

5. Признание со стороны России исключительного права Японии подавать советы и помощь Корее в интересах реформ и организации управления, включая сюда и необходимую военную помощь.

6. Настоящее соглашение должно заменить все прежние соглашения между Россией и Японией относительно Кореи 101.

Таким образом, японский проект соглашения, призванный заменить все прежние русско-японские соглашения о Корее, давал русской стороне в обмен на установление преобладающего влияния Японии в Корее признание со стороны Японии лишь специальных интересов России в железнодорожных предприятиях в Маньчжурии, а дополнение к третьей статье предусматривало соединение Корейской железной дороги с КВЖД, если эта дорога со временем будет доведена до Ялу. Проект договора шел вразрез с программой нового курса царского правительства.

В телеграмме Николаю II адмирал Алексеев писал: «Для нас единственным основанием для соглашения могло бы служить только признание Японией Маньчжурии, стоящей всецело «вне сферы ее интересов»... Ожидать успеха предстоящих переговоров с Японией возможно лишь при условии, если посланнику будет предоставлено с полной ясностью дать понять японскому правительству, что права и интересы свои в Маньчжурии Россия намерена отстаивать вооруженною рукою»102.

Переговоры велись в Токио русским посланником бароном Р. Р. Розеном и направлялись Алексеевым. 20 сентября (3 октября) 1903 г. /56/ Розен вручил японскому правительству встречный русский проект соглашения. Выработанный наместником, он предусматривал:

1. Взаимное обязательство уважать независимость и территориальную неприкосновенность Корейской империи.

2. Признание Россией преобладающих интересов Японии в Корее и права Японии подавать советы и помощь (Корее в видах улучшения гражданского управления империей без нарушения постановления статьи первой.

3. Обязательство со стороны России не мешать торговым и промышленным предприятиям Японии в Корее.

4. Признание права Японии посылать для той же цели войска в Корею с ведома России, но в количестве, не превышающем действительную необходимость, и с обязательством для Японии отзывать эти войска, как скоро они выполнят свое назначение.

5. Взаимное обязательство не пользоваться никакой частью корейской территории для стратегических целей и не предпринимать на берегах Кореи никаких военных работ, могущих угрожать свободе плавания в Корейском проливе.

6. Взаимное обязательство считать часть территории Кореи, лежащую к северу от 39-й параллели, нейтральною полосою, в которую ни одна из договаривающихся сторон не должна вводить войска.

7. Признание Японией Маньчжурии и ее побережья во всех отношениях вне сферы ее интересов.

8. Настоящее соглашение должно заменить все прежние соглашения между Россией и Японией относительно Кореи103.

Русские предложения, таким образом, существенно отличались от японских. В русский проект были включены статьи, предусматривавшие, во-первых, взаимное обязательство сторон не пользоваться корейской территорией для стратегических целей; во-вторых, создание нейтральной зоны, предусмотренной, хотя и в несколько иной форме, Московским протоколом 1896г., и, в-третьих, изъятие из сферы переговоров пункта о Маньчжурии, который касался лишь русско-китайских взаимоотношений. Взамен этого Россия готова была признать преобладающие интересы Японии в Корее.

Однако когда в конце сентября 1903 г. наступил последний срок эвакуации русских войск из Маньчжурии, то по настоянию группы Безобразова эвакуация была отменена, а в Чемульпо (Корея) посланы русские военные корабли. Эти действия царского правительства вызвали протесты в Китае и взрыв шовинистической антирусской пропаганды в Японии. Русский агент доносил из Японии, что в японской столице население крайне возбуждено и что в этих условиях полиция нашла нужным /57/ учредить особую охрану для русского посланника и предупредить членов миссии о возможных эксцессах 104. В японских правящих кругах окончательно утвердилось мнение, что не в интересах Японии подавать советы и помощь Корее в интересах реформ и Корее и Маньчжурии. Поэтому в своем ответе от 18 (31) октября 1903 г. на русские предложения японское правительство выдвинуло еще более жесткие требования, чем в первоначальном проекте соглашения.

Если в четвертом пункте первого проекта ставились определенные ограничения в отношении количества посылаемых в Корею японских войск и времени пребывания их там, то во втором проекте эти ограничения были сняты. Одновременно увеличивалось количество случаев, которыми определялась необходимость посылки японских войск в Корею. Был отклонен пятый пункт русских предложений, запрещавший использовать территорию Кореи в стратегических целях. Взамен нейтральной зоны в Корее от 39-й параллели японцы соглашались на установление нейтральной зоны в 50 км по обеим сторонам корейско-маньчжурской границы, что отделяло русских от пограничной реки Ялу на 50 км. Японцы снова настаивали на взаимном обязательстве не мешать соединению Корейской железной дороги с КВЖД. В новом проекте были оставлены все пункты, касавшиеся Маньчжурии. Таким образом, стороны расходились главным образом по трем вопросам: о включении в проект договора статей о Маньчжурии, о неиспользовании территории Корейского полуострова в стратегических целях, о нейтральной зоне.

Ответ из Петербурга на второй японский проект соглашения поступил в Токио только в конце ноября 1903 г. Русская сторона пошла на дальнейшие уступки в корейском вопросе, в частности в тексты третьего, четвертого и седьмого пунктов русского проекта соответствовали по содержанию японской редакции. Однако русское правительство продолжало настаивать на прежней редакции первого и шестого пунктов, а также на сохранении в договоре пункта о взаимном обязательстве «не пользоваться никакой частью корейской территории для стратегических целей» и решительно отвергало седьмой, восьмой и девятый пункты японского проекта, касавшиеся Маньчжурии.

10 (23) декабря Япония уведомила царское правительство, что она не может принять русские условия соглашения, хотя в корейском вопросе японцам были сделаны существенные уступки. Правящие круги Японии лихорадочно форсировали развязывание войны с Россией. Опираясь на материальную поддержку США и Англии, японские милитаристы заканчивали последние приготовления. Японское правительство потребовало включения в проект соглашения статей о Маньчжурии и изъятия пункта о нейтральной зоне. /58/

Клика Безобразова решительно выступила против принятия этих требований. Особенно на этом настаивал наместник Алексеев. Он писал Ламздорфу: «Япония, предъявляя с настойчивостью свои требования о признании Россией полного протектората Японии над Кореей, вместе с тем нисколько не отказывалась от участия в решении маньчжурского вопроса. Одновременно с переговорами Япония усилила свою боевую готовность и приступила даже к устройству базы в Корее». И далее: «Следует глубже взглянуть в корень той розни, которая привела к обострению наших отношений к Японии. Рознь эту... составляет идея Японии о преобладании и господстве на Дальнем Востоке. В достижении этой честолюбивой идеи корейские и маньчжурские вопросы являются для нее только средством. Поэтому вооруженное столкновение с Японией на этой почве, хотя и будет великим бедствием для России, должно быть признано неизбежным» 105. Однако более дальновидные политики не поддержали воинственную позицию Алексеева. Ламздорф, например, выступил за продолжение переговоров с Японией. Он считал необходимым подыскать такую формулу соглашения, которая, не нарушая первостепенных интересов России, давала бы в то же время возможность удовлетворить желания японцев 106.

16 (29) декабря в Царском Селе под председательством Николая II было созвано Особое совещание с участием военного министра, министра иностранных дел и управляющего делами Особого комитета Дальнего Востока. На нем был выработан третий проект соглашения с Японией о Корее и Маньчжурии. Русские предложения 24 декабря 1903 г. (6 января 1904 г.) были вручены Японии. Царское правительство пошло на новые уступки. Оно принимало японскую редакцию соглашения, которое требовало признать за Японией право подавать Корее советы и помощь, но по-прежнему настаивало на взаимном обязательстве договаривающихся сторон «не пользоваться никакой частью территории Кореи для стратегических целей» (пункт пятый) и на сохранении пункта о нейтральной полосе в Корее по 39-й параллели107. Взамен оно выразило готовность включить в проектируемое соглашение статью о признании Японией Маньчжурии и побережья стоящими вне сферы ее интересов и о том, что в пределах названной области «Россия не будет препятствовать Японии, как и другим державам, пользоваться правами и преимуществами, приобретенными ими по действующим с Китаем договорам, за исключением устройства «сеттльментов» 108. Таким образом, царское правительство согласилось ввести в соглашение вопрос о Маньчжурии, который был полностью исключен в предыдущем проекте.

Японское правительство ответило 31 декабря 1903 г. (13 января 1904 г.). Фактически это был последний ответ. Оно настаивало /59/ на своей редакции пятого пункта и на исключении шестого пункта о нейтральной зоне в Корее по 39-й параллели. Статью о Маньчжурии считалось целесообразным разбить на три пункта, добавив к ней обязательство со стороны России уважать территориальную неприкосновенность Китая в Маньчжурии. Япония также настаивала «а том, чтобы Россия признала Корею с ее побережьем находящимися вне сферы ее интересов. Следовательно, предложения русской стороны о взаимном обязательстве «не предпринимать на берегах Кореи никаких военных работ, могущих угрожать свободе .плавания в Корейском проливе», в свете новых японских требований теряли свое значение. Японцы твердо заявили о намерении захватить не только Корею, но и Маньчжурию, которую царизм не успел закрепить за собой109. Последним японским требованиям был придан ультимативный характер в .расчете на то, что русское правительство, отклонив их, предоставит японцам удобный предлог для развязывания войны.

Царское правительство, оказавшись перед непосредственной угрозой войны, решило пойти на новые уступки Японии с целью отсрочить войну, к которой Россия не была подготовлена. Ламздорф предложил отказаться от нейтральной зоны в Корее. Что касается Маньчжурии, то в этом вопросе он надеялся достигнуть компромисса с Японией при содействии Франции110. Другие министры и Николай II, полагая, что «время — лучший союзник России»111, считали возможным не противодействовать даже полной оккупации Кореи японскими войсками. 15 (28) января 1904 г. Николай II телеграфировал Алексееву: «Можно допустить японскую оккупацию Кореи до гор, составляющих водораздел бассейнов рек Ялу и Тумень»112. Был подготовлен новый проект соглашения с Японией, в котором были учтены последние требования японского правительства. Он включал следующие статьи:

1. Взаимное обязательство уважать независимость и территориальную неприкосновенность Корейской империи.

2. Признание Россией преимущественных интересов Японии в Корее и прав Японии подавать Корее советы и помощь, направленные к упорядочению управления Корейской империей.

3. Обязательство России не препятствовать развитию промышленной и торговой деятельности Японии в Корее и принятию мер для охраны этих интересов.

4. Признание Россией права Японии посылать в Корею войска для указанной в предыдущей статье цели, для подавления восстаний или беспорядков, могущих вызвать международные осложнения.

5. Взаимное обязательство не пользоваться никакой частью корейской территории в стратегических целях и не предпринимать /60/ на корейском побережье никаких военных мер, способных угрожать свободе плавания в Корейском проливе.

6. Россия будет уважать все права и преимущества, приобретенные Японией наравне с прочими державами по договорам с Китаем, причем Япония со своей стороны обязуется признавать Маньчжурию с ее побережьем стоящей вне сферы ее интересов.

7. Взаимное обязательство не препятствовать соединению Корейской и Восточно-Китайской железных дорог, когда эти дороги будут доведены до Ялу.

8. Отмена всех прежних соглашений между Россией и Японией касательно Кореи 113.

Таким образом, Японии делались новые уступки. Русская сторона отказывалась от создания в Корее нейтральной зоны и от запрещения другим державам устраивать в Маньчжурии «сеттльменты». Однако царское правительство отклонило японские требования о признании Россией Кореи и корейского побережья находящимися вне сферы интересов первой и не дополнило первую статью проекта обязательством уважать территориальную неприкосновенность не только Кореи, но и Китая в Маньчжурии, на чем упорно настаивала Япония, стремившаяся, во что бы то ни стало, вытеснить Россию из Маньчжурии. Текст нового проекта соглашения перед отправкой в Японию был направлен на заключение военного министра, управляющего морским министерством и управляющего делами Особого комитета по делам Дальнего Востока. Если со стороны Куропаткина и Авелана не было сделано никаких замечаний, то контр-адмирал Абаза потребовал включения в проект пункта о нейтральной зоне 114.

Вечером 22 января (4 февраля) Ламздорф уведомил японского посланника в Петербурге Курино о том, что русский ответ на последние японские предложения отправлен адмиралу Алексееву для передачи Розену. В тот же день на заседании Генро (членов тайного совета и всех министров) было решено начать войну с Россией, а в ночь на 23 января (5 февраля) отдано было распоряжение о высадке в Корее и об атаке русской эскадры на Порт-Артурском рейде. Поскольку вопрос о войне был решен, дальнейшие переговоры с Россией могли только осложнить осуществление планов внезапного нападения Японии на Россию.

Телеграмма русского правительства, отправленная в Порт-Артур 21 января и вечером 23-го переданная в Токио, а также телеграмма, отправленная 22 января Ламздорфом непосредственно в Токио, были получены бароном Розеном только 25 января (7 февраля): они были задержаны на один день на телеграфе в Нагасаки. В результате русский посланник смог получить их только на другой день после официального заявления /61/ Японии о разрыве дипломатических отношений с Россией, за которым в ночь на 27 января (9 февраля) 1904 г. последовало нападение японских миноносцев на русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде в Порт-Артуре.

Таким образом, японские империалисты взяли на себя инициативу развязывания войны в тот момент, когда планы внезапного нападения на Россию оказались под угрозой срыва в связи с новым дипломатическим маневром царского правительства. Японцы спешили, так как, по словам русского морского агента в Японии, «каждый день, чуть не час промедления увеличивал шансы в пользу России» 115.

За спиной японских милитаристов стояли англо-американские империалисты, готовые оказать первым военную и материальную поддержку. В январе 1904 г. в Японию прибыл военный министр Тафт, обещавший от имени президента Теодора Рузвельта поддержку США в случае русско-японской войны 116.

Политика США и Англии, направленная на поощрение японской агрессии, натравливание ее на Китай, Корею и Россию определялась их стремлением использовать Японию для осуществления своих захватнических замыслов на Дальнем Востоке. Они рассчитывали, что война приведет к взаимному истощению обеих противоборствующих сторон и если не устранит, то значительно ослабит опасных конкурентов в деле грабежа азиатских народов. Главным соперником тогда они считали Россию, против которой на Дальнем Востоке вели открытую экономическую и политическую борьбу, стремясь не допустить ее на рынки Восточной Азии. Позиция США и Англии в русско-японском конфликте сыграла значительную роль в возникновении русско-японской войны.

Русско-японская война возникла в период перерастания мирового капитализма в империализм и стала по своему характеру первой большой войной эпохи империализма. Ее возникновение связано с общим обострением противоречий империалистических держав на Дальнем Востоке, с их стремлением подорвать в этом районе позиции своих конкурентов. /62/

Глава вторая

СИЛЫ И ПЛАНЫ СТОРОН

• Организация, вооружение и боевая подготовка русской армии • Состав войск на Дальнем Востоке • Оборонительные мероприятия • Проблема тылового обеспечения • Состояние военно-морских сил России • Армия и флот Японии • Театр военных действий • Стратегические планы

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ РОССИИ

Появление в начале XX в. многомиллионных массовых армий вынудило и царскую Россию иметь таковую. Ее численность на 1 января 1904 г. составляла 1135 тыс. человек1. Кроме того, в запасе и ополчении насчитывалось около 3,5 млн. человек2. На вооружение в русскую армию поступали 7,62-мм магазинные винтовки образца 1891 г. конструкции С. И. Мосина, скорострельные 76-мм полевые пушки образца 1900 и 1902 гг., по своим боевым и техническим качествам не только не уступавшие заграничным аналогам, но даже превосходившие их (табл. 1).

Однако слабая материально-экономическая база и техническая отсталость России и ее военного производства затягивали процесс изготовления нового оружия и перевооружения армии новыми системами на длительный срок. Например, к началу 1904 г. полевая артиллерия была перевооружена лишь на 7%3. По этой же причине вооруженные силы России не имели горной, гаубичной и тяжелой артиллерии новых образцов. Русская армия стояла на последнем месте в Европе по степени оснащенности войск полевой артиллерией. Так, на пехотный батальон приходилось: во французской армии — 4,22 орудия, в германской— 3,01, в австро-венгерской — 2,85, а в русской — 2,52 орудия4. Автоматическое оружие — пулеметы — начало появляться в войсках только после того, как в 1902 г. у фирмы «Виккерс» было закуплено право их изготовления на русских заводах5.

Отсталость военной промышленности сказывалась на обеспечении армии боеприпасами, а также другими видами военного снаряжения и вооружения. Патронные заводы могли дать в год не более 150 патронов на винтовку. К началу русско-японской войны недостаток патронов составил 28 млн. На складах, в парках и в войсках вместо установленной нормы 840 патронов на винтовку имелось лишь по 4006. Не производилась в /66/ стране телефонная и телеграфная аппаратура, что отрицательно повлияло на организацию связи в ходе военных действий. Недостаточно было в армии оптических приборов: биноклей, стереотруб, дальномеров.

Несмотря на слабость военно-экономического развития, организационное строение русской армии в основном стояло на уровне требований своего времени. Накануне русско-японской войны в состав сухопутной армии входили: пехота, кавалерия, артиллерия, инженерные войска, местные войска, иррегулярные части и государственное ополчение. Высшим тактическим соединением русской армии являлся корпус.

Армейский корпус включал в свой состав 2 пехотные и кавалерийскую дивизии, саперный батальон и летучий парк. Пехотные дивизии объединяли 2 пехотные бригады 2-полкового состава и артиллерийскую бригаду. Каждый полк имел 4 батальона 4-ротного состава и нестроевую роту. Кавалерийские дивизии состояли из 2 кавалерийских бригад 2-полкового состава (по 6 эскадронов в каждом).

Артиллерийская бригада включала 2 или 3 дивизиона. Из них первый и второй дивизионы были 3-батарейного, а третий — 2-батарейного состава (по 8 орудий в батарее), то есть бригада имела 48 или 64 орудия. Конная артиллерия состояла из конных и казачьих батарей 6-орудийного состава.

Инженерные войска имели саперные, понтонные, железнодорожные батальоны и полевые инженерные парки, сведенные в 7 саперных и железнодорожную бригады 7.

Пешие артиллерийские бригады и конные артиллерийские батареи в мирное время, хотя и носили номера своих дивизий, в состав последних практически не входили. Это происходило только в военное время. Вопрос о подчинении артиллерии начальникам дивизий до самого начала русско-японской войны решен не был.

В комплектовании русской армии офицерским составом продолжал господствовать сословный принцип, который еще более укреплялся в результате политической реакции, усилившейся в России в конце XIX в. Этот принцип способствовал консервации феодально-крепостнических пережитков. На 15 мая 1895 г, офицеры из потомственных дворян в частях составляли 50,8%. Наиболее высокий процент офицеров из потомственных дворян был в гвардейской кавалерии. В армейской пехоте их насчитывалось лишь 39,6% 8. Офицеры Генерального штаба являлись в основном потомственными дворянами. 85,4% генерал-майоров Генерального штаба и 74,2% полковников составляли выходцы из дворян 9.

Укомплектовывая офицерский корпус в основном дворянами, Царизм надеялся держать армию в своих руках, использовать /67/ ее силу для подавления нараставшего в стране революционного движения. Однако армия становилась все более восприимчивой к революционной пропаганде, так как в рядовом составе увеличивалась рабочая прослойка. В 1897 г. на 45517,5 тыс. крестьян приходилось уже 2098,3 тыс. рабочих, тогда как в 1885 г. на 37471,5 тыс. — 1240 тыс.10 Рост грамотности солдат и матросов также способствовал проникновению в войска революционных взглядов.

В 1867 г. грамотных призывников оказалось лишь 9%. В 1900 г. их насчитывалось более 50%. Тем не менее это был невысокий уровень, что отрицательно сказывалось на военной подготовке и обучении русских войск.

Главную роль в одиночном обучении солдат играли унтер-офицерские кадры. Их подготовка велась через полковые учебные команды, которые создавались непосредственно при частях со сроком обучения 2 года для пехоты и кавалерии и 1—3 года для артиллерии и инженерных войск (в специальных школах). Но после окончания срочной службы унтер-офицеры уходили из армии, так как их не устраивало ни положение в ней, ни материальное обеспечение. Для привлечения на сверхсрочную службу требовалось предоставление определенных льгот. /68/

В целях увеличения в армии численности унтер-офицерского состава в 1890 г. для сверхсрочников этой категории были введены оклады с процентной надбавкой, единовременное пособие и пенсии за выслугу лет. Для унтер-офицеров, готовившихся к сдаче экзаменов на офицерский чин, при полках создавались школы. Однако эти меры не ликвидировали острой нехватки унтер-офицерских кадров. Медленная перестройка системы комплектования армии отрицательно сказалась на ее численном росте. За последнюю четверть XIX в. Россия при населении 129211 тыс. человек смогла увеличить свою армию всего на 20% по сравнению с предыдущим 25-летием 11.

Особенно плохо обстояло дело с комплектованием армии офицерским составом. В 1902 г. некомплект офицеров по штатам мирного времени составил 994 человека в пехоте и 331 в артиллерии. Для укомплектования войск по штату военного времени требовалось еще 40 тыс. человек 12, а в запасе их было только 13 тыс.

Подготовка кадровых офицеров низшего и среднего звена велась через юнкерские и военные училища. Юнкерские училища готовили офицеров преимущественно для пехотных и кавалерийских полков. Подготовка выпускников училищ могла считаться достаточной лишь для исполнения младших офицерских должностей в звене взвод—рота, но слабой для занятия более высоких должностей. В юнкерские училища принимали молодых людей всех сословий с 16-летнего возраста, окончивших 4 класса гимназии или реального училища.

В военные училища поступали в основном дети дворян, окончившие военные гимназии и кадетские корпуса. Обучение продолжалось 2 года. Училища готовили пехотных и кавалерийских офицеров среднего звена. Лучших выпускников направляли в артиллерийские и инженерные войска. В 1902 г. юнкерские училища выпустили 1173 человека, военные — 1468 13.

В связи с острой нехваткой офицеров среднего звена приходилось готовить их из вольноопределяющихся первого разряда и сверхсрочнослужащих унтер-офицеров, которым присваивалось звание зауряд-прапорщиков.

Офицеров для артиллерии готовили Михайловское и Константиновское артиллерийские училища с 3-летним сроком обучения. В училища принимались выпускники военных гимназий или сдавшие экзамены по специальной программе. Дети дворян составляли более 90%. Уровень подготовки артиллерийских кадров среднего звена был достаточно высоким, но выпускников явно недоставало.

Подготовку офицеров инженерных войск осуществляло Николаевское инженерное училище. С 1881 по 1895 г. училище /69/ выпустило 847 офицеров при потребности 1250 человек. Острую нехватку в квалифицированных инженерах и техниках ликвидировали путем сокращения срока обучения с 3 до 2 лет. После этого училище с 1896 по 1900 г. выпустило 540 специалистов14. В Инженерное училище принимались лица, окончившие как военные гимназии, так и другие учебные заведения. Поэтому в училище обучалось до 30% детей недворянского происхождения.

Офицеры-топографы готовились в Военно-топографическом училище.

Кроме названных военных учебных заведений существовали офицерские школы, представлявшие собой своеобразные курсы повышения воинской квалификации. Программы и способы проведения занятий определялись непосредственно в округах.

Оставалась нерешенной и проблема укомплектования русской армии офицерами с высшим образованием, хотя подготовка их велась в четырех академиях: Академии Генерального штаба, Николаевской инженерной, Михайловской артиллерийской и Александровской военно-юридической. Всего офицеров, обучавшихся в высших учебных заведениях в 1903—1904 гг., было менее 2% общего числа офицеров и генералов, состоявших на действительной службе. На май 1902 г. в армии числилось 2668 полковников, из них 29% имели высшее образование. Генералов (командиров корпусов и начальников дивизий) с высшим образованием числилось 57,1% 15.

Школ и курсов усовершенствования подготовки полковых командиров, начальников дивизий, командиров корпусов не существовало, что снижало профессиональный уровень высшего командного состава. Многие штаб-офицеры, генералы и офицеры не только не имели высшего военного образования, но даже не командовали частями. Отсутствие командного опыта у многих высших офицеров и генералов отражалось на боевой подготовке войск.

Высший офицерский корпус — медленного чинопроизводства был далеко не молодым. Средний возраст генералов составлял 69,8 года и колебался от 55 до 92 лет. Более 78,3% всех начальников дивизий были старше 56 лет, а 34,8%—старше 61 года. 50% командиров армейских корпусов имели возраст от 61 года до 65 лет 16.

Офицеры, за небольшим исключением, получали полк после 46 лет. Высшие командные должности распределялись с учетом не способностей, а знатности происхождения и протекции. В своем большинстве высший командный состав отличался полным отсутствием инициативы.

Крайне нерешителен был командующий Маньчжурской армией генерал А. Н. Куропаткин. Генерал М. Д. Скобелев, у которого во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Куропаткин /70/ служил начальником штаба, дал ему такой совет: «Помни, что ты хорош на вторые роли. Упаси тебя бог когда-нибудь взять на себя роль главного начальника, тебе не хватает решительности и твердости воли... Какой бы великолепный план ты ни разработал, ты никогда его не сумеешь довести до конца»17.

Новая военная техника вызывала изменения в организации армии и способах ведения войны, в вопросах управления войсками на театре военных действий, в тактическом, оперативном и стратегическом руководстве. Однако царские военачальники не постигли до конца сути назревавших изменений и продолжали придерживаться устаревших взглядов на характер ведения войны. В своем большинстве генералитет царской армии не понимал изменений, происшедших в характере военных действий, необходимости расчленения их на операции и бои, недооценивал роль маневра. Позиционные, пассивно-оборонительные тенденции глубоко укоренились в сознании царских военачальников 18.

Оперативно-тактическая подготовка штабов русской армии и Генерального штаба накануне войны с Японией находилась на невысоком уровне. Большинство штабных работников не были подготовлены к выполнению возложенных на них ответственных задач.

Боевая подготовка русской армии все более отставала от развития военного искусства. В этом в значительной мере была повинна русская военная наука, которая медленно перестраивалась в соответствии с новыми требованиями военной практики. Один из исследователей русско-японской войны А. Н. Виноградский писал: «Военная наука жила как-то далеко от войск; последние, если в лице редких единиц и интересовались ею, то лишь академически. Выводы работников на научной ниве, вносившие новые взгляды, встречались если не критически, то без должного внимания, и мы оставались при старых приемах вождения войск... Новые стратегико-тактические формы, в которые современная обстановка требовала облечения операций, были нам совершенно незнакомы» 19.

Попытки отдельных представителей русской школы национального военного искусства возродить традиции А. В. Суворова и М. И. Кутузова в русской армии, подчинить задачи обучения войск целям повышения их боеспособности положительно сказались на развитии военной мысли в России. Идеи передовых русских полководцев нашли отражение в уставах и наставлениях, требования которых не всегда выполнялись в войсках.

Русские уставы, написанные с учетом опыта последних воин, в основном правильно определяли способ действий войск. Устав строевой пехотной службы 1900 г., разработанный комиссией под руководством генерала М. И. Драгомирова, определял /71/ действия в бою отдельных солдат и подразделений до батальона включительно. При издании устава 1900 г. Наставление действий пехоты в бою было отделено от строевого устава и опубликовано как самостоятельный документ. В качестве дополнения было издано Наставление для обучения стрельбе из ружья-пулемета образца 1902. В 1904 г. был утвержден Устав полевой службы и приложение к нему — Наставление для действия в бою отрядов из всех родов оружия.

Бой этими двумя документами рассматривался как общевойсковой. Основными видами боя признавались наступление и оборона, из которых предпочтение отдавалось наступлению. «Действительным средством для поражения неприятеля,— говорилось в наставлении,— служит нападение на него. Посему стремление к наступательным действиям должно быть положено в основание при всякой встрече с неприятелем»20. Для обороны ставилась та же цель — разгромить врага: «Всякая оборона только тогда действительна, когда завершается контратакой и в случае поражения противника настойчивым преследованием» 21.

Наступательный бой состоял из наступления, заключавшегося в максимальном сближении с противником, и в атаке — нанесении штыкового удара сомкнутыми силами.

Боевой порядок полка, дивизии как в наступлении, так и в обороне включал боевую часть и общий резерв. На боевую часть возлагалась задача подготовить наступление огнем и частными атаками, в обороне —расстроить и остановить противника. Задачи боевого резерва заключались в нанесении решительного удара по неприятелю и в поддержке боевой части.

При построении боевого порядка силы распределялись по фронту неравномерно. На главном направлении сосредоточивалось больше сил и боевой порядок был наиболее глубоким. Резервы располагались за боевой частью на главном направлении, тем самым увеличивая плотность войск. Соотношение между боевой частью и резервом зависело от обстановки. Резерв мог быть сильнее или слабее боевой части.

Наступление пехоты производилось цепями — шагом до сближения с противником на 1000—700 м (дальность действия ружейного огня). Движение с рубежа 1000 м от противника совершалось перебежками. На расстоянии 300—250 м от неприятеля войска занимали последнюю стрелковую позицию, откуда сильным ружейным огнем подготовляли атаку. С рубежа 100— 90 м от противника пехота, подготовив атаку огнем, бросалась в штыки, причем резервы и поддержка вливались в цепь, которая густой массой пехоты атаковала врага.

В обороне боевая часть пехоты (она располагалась в окопах и других инженерных сооружениях густыми цепями, что обеспечивало высокую плотность ружейного огня) должна была нанести /72/ поражение наступающему противнику, остановить его и совместно с выдвинувшимися резервами стремительным штыковым ударом отбросить наступавших.

Таким образом, в тактических приемах русская пехота придерживалась устаревшего способа действий сомкнутыми массами, что было возможно лишь в условиях гладкоствольного оружия. Самоокапыванием в бою пренебрегали. Значение маскировки и применение к местности недооценивались.

В боевом порядке артиллерия или входила в боевой участок пехоты, или составляла самостоятельный боевой участок. Задача артиллерии в бою определялась очень кратко: «Артиллерия своим огнем должна содействовать пехоте и коннице» 22.

Конница в начале боя использовалась для разведки. В ходе боя она помогала наступающей или обороняющейся пехоте своими атаками на пехоту противника или преследовала отходящего противника. В боевом порядке конница располагалась за пехотой или уступом на открытом фланге за пределами дальности огня противника.

Хотя уставы и наставления не отражали всех возможностей, которые давала войскам дальнобойность огнестрельного оружия, все же они указывали верные пути для успешного ведения современного боя. Однако требования, изложенные в уставах, медленно и не всегда верно понимались и применялись в обучении армии. Увлечение сомкнутыми строями, мелочами строевой службы отодвинуло на второй план внутренний смысл новых уставов и наставлений. В обучении войск все еще применялись старые способы действий, не соответствовавшие новым условиям боя. Мало занимались подготовкой атаки огнем.

В тактике артиллерии главное внимание уделялось выбору артиллерийских позиций и незначительная роль отводилась вопросам организации взаимодействия с пехотой и кавалерией в бою. В уставах отсутствовало требование проведения артиллерийской подготовки атаки как самостоятельного периода артиллерийского обеспечения боя.

В среде высшего офицерского состава не было единых взглядов на боевую подготовку войск. Она проводилась различными методами не только в округах, но и в крупных войсковых соединениях. Бессистемность, отрыв теории от практики отрицательно сказывались на боевой подготовке армии.

Организация, комплектование, вооружение и боевая подготовка войск отставали от требований военного искусства начала XX в. Единой военной доктрины не имелось. Существовавший режим тормозил развитие военного дела в России. «Царизм,— писал В. И. Ленин,— оказался помехой современной, на высоте новейших требований стоящей, организации военного дела,— того самого дела, которому царизм отдавался всей душой...»23 /73/

В предвидении войны с Германией и Австро-Венгрией, от которых можно было ожидать удара по важнейшим политическим и экономическим центрам государства, царское правительство основную массу своей сухопутной армии держало в европейской части страны — у западной и южной границ. Военно-морские силы наращивались прежде всего в Балтийском море. Обороне дальневосточных границ до конца XIX в. внимания почти не уделялось. Наблюдение за побережьем Тихого океана в Приморье в 1885 г. вели 2 батальона пехоты и казачья сотня, обеспеченные 2 артиллерийскими батареями24. В 1885 г. после обострения противоречий с Англией в Средней Азии военным ведомством был поднят вопрос об увеличении русских войск на Дальнем Востоке. Поскольку Англия в случае воины с Россией могла совершить высадку своих войск в том районе, командовавший Приамурским военным округом генерал А. Н. Корф разработал план мероприятий по укреплению безопасности дальневосточных границ России. Однако этот план реализован не был. В Петербурге считали, что на Дальнем Востоке «всего более следует уповать на стойкость наших войск, которым выпадает славная доля показать миру, что русский дух и русская отвага равно сильны, как в сердце самой России, так и на далеком востоке Азии»25.

Японо-китайская воина 1894—1895 гг. показала необходимость принятия определенных мер по усилению вооруженных сил России на Дальнем Востоке в связи с появлением нового конкурента — Японии. Имевшихся к 1894 г. 30,5 батальона и 5 рот пехоты, 33 сотен кавалерии и 74 орудий (всего 30,5 тыс. человек) явно недоставало. При этом 5 батальонов требовалось для охраны крепости Владивосток, 2 батальона — для охраны побережья Тихого океана и батальон — для охраны устья Амура 26.

Царское правительство, намереваясь несколько усилить войска на Дальнем Востоке, под влиянием высшего военного командования явно недооценивало военную мощь Японии. Русский военный агент в Японии подполковник Генерального штаба Г. Ванновский давал японской армии в 1900 г. следующую оценку: «...Японская армия далеко еще не вышла из состояния внутреннего неустройства... Пройдут десятки, может быть, сотни лет, пока японская армия усвоит себе нравственные основания, на которых зиждется устройство всякого европейского войска, и ей станет по плечу тягаться на равных основаниях хотя бы с одной из самых слабых европейских держав» 27. Бывший тогда военным министром генерал А. Н. Куропаткин написал на этом документе: «Увлечений наших бывших военных агентов японской армией уже нет. Взгляд трезвый» 28. Сам же он после инспекторской поездки на Дальний Восток считал положение там /74/ вполне благоприятным и в июле 1903 т. докладывал царю: «Мы можем быть вполне спокойны за участь Приамурского края, мы ныне можем быть спокойны за судьбу Порт-Артура, и мы вполне надеемся отстоять Северную Маньчжурию» 29.

Такого же мнения придерживался и наместник Дальнего Востока адмирал Е. И. Алексеев, который заявил, что «мы ничего не упустили для достижения этой цели».

Не желая отправлять кадровые части из Центральной России, военное министерство начало проводить усиление войск Дальнего Востока за счет переформирования войск Приамурского военного округа и призыва на службу запасников. В результате этих мероприятий к началу русско-японской войны в составе Приамурского военного округа и Квантунского укрепленного района насчитывалось 68 пехотных батальонов, 35 сотен и эскадронов кавалерии, 13 инженерных рот, крепостной пехотный батальон, 5 крепостных инженерных рот, 4,5 батальона крепостной артиллерии. Они имели на вооружении 120 полевых, 16 горных и 12 конных орудий. При 3-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде была сформирована опытная пехотная пулеметная рота, вооруженная 8 пулеметами системы «Максим».

Эти войска, разбросанные на больших пространствах, дислоцировались следующим образом: в Квантунском укрепленном районе — 20,5 пехотного батальона, 6 сотен кавалерии, 3 инженерные роты, 24 полевых орудия, 2 батальона крепостной артиллерии; в Приамурском военном округе и в крепости Владивосток — 16 батальонов, 6 сотен, крепостной пехотный батальон, 5 инженерных рот, 24 полевых орудия, 8 горных орудий, 2,5 батальона крепостной артиллерии; в Северной Маньчжурии — 8 батальонов, 11 сотен, инженерная рота, 8 горных орудий, 6 конных орудий; в районе предполагаемого сосредоточения главных сил (Ляоян, Хайчен, Шахэ) — всего 7,5 батальона пехоты, 6 сотен, инженерная рота, 16 полевых и 6 конных орудий. В Южную Маньчжурию перевозилось 16 батальонов, 6 эскадронов, 3 инженерные роты, 56 полевых орудий 31.

Ни количество войск (98 тыс. человек регулярной армии и 24 тыс. человек охранной стражи) 32, ни качество их подготовки не соответствовали времени. Организация войск также была не на высоте. Высшим тактическим соединением являлись Восточно-Сибирские стрелковые бригады. 7 из них имели по 4 полка 2-батальонного состава, а 8-я — 4 полка 3-батальонного состава. С началом войны имелось в виду все полки сделать 3-батальонного состава.

Резервная пехота объединяла 6 резервных батальонов 5-ротного состава. 4 батальона были сведены в пехотную резервную бригаду, которой во время войны надлежало развернуться в /75/ Сибирскую пехотную дивизию. 2 батальона оставались отдельными.

Полевая артиллерия состояла из 2 бригад (1-я и 2-я Восточно-Сибирские артиллерийские) и 2 дивизионов (Восточно-Сибирский и Забайкальский), 1-я артиллерийская бригада имела 6 батарей пешей и 2 батареи горной артиллерии, 2-я — 4 батареи пешей артиллерии. Восточно-Сибирский дивизион располагал 3, а Забайкальский — 2 батареями пешей артиллерии. В общей сложности насчитывалось 17 батарей, вооруженных 120 76-мм полевыми скорострельными пушками образца 1900 г. и 16 64-мм горными пушками образца 1883 г. Конная артиллерия была представлена 1-й и 2-й Забайкальскими казачьими батареями 6-орудийного состава, входившими в казачьи полки (всего 12 орудий).

Крепостную артиллерию представляли 4 батальона, крепостная артиллерийская рота и 3 команды. 2 батальона находились во Владивостоке, 2 — в Квантунской области, рота — в Николаевске34.

Таким образом, на имевшиеся 68 батальонов пехоты приходилось 136 полевых орудий, то есть по 2 орудия на батальон. Такая насыщенность пехоты артиллерией оказалась в 2 раза ниже давно установившейся нормы. В конце 1903 г. была предпринята попытка увеличить численность артиллерии на Дальнем Востоке. Для этого планировалось иметь вместо артиллерийских бригад дивизионы 3-батарейного состава по числу стрелковых бригад и придавать такие дивизионы этим бригадам. Однако к началу войны эти мероприятия оказались незавершенными: недостающие 19 батарей прибыли в августе 1904 г.35

Из тяжелой артиллерии на вооружении дальневосточных войск находилась лишь (да и то в незначительном количестве) устаревшая 152-мм полевая мортира образца. 1887 г., имевшая незначительную скорострельность и малую дальность стрельбы.

Конницу на Дальнем Востоке представлял только один регулярный Приморский драгунский 6-эекадронный полк. Этот полк совместно с 1-м Нерчинским казачьим полком и Уссурийским казачьим дивизионом составлял Уссурийскую конную бригаду. В казачьих войсках к началу военных действий имелось 4 полка 6-сотенного состава, 2 6-орудийные батареи Забайкальского казачьего войска, 3-сотенный Уссурийский казачий полк Амурского казачьего войска и 2-сотенный Уссурийский казачий дивизион Уссурийского казачьего войска. К началу русско-японской войны на службе в казачьих войсках находилось около 5 тыс. человек 36.

Экономическая слабость царской России, недостаточное внимание укреплению дальневосточных рубежей государства не способствовали усилению обороноспособности этого края. Сооружение /76/ крепости Порт-Артур — главнейшего опорного пункта царизма на Ляодунском полуострове не только не было завершено к началу войны, но даже и не планировалось на эти годы. Первый проект сооружения крепости генерал Кононович-Горбацкий представил в 1898 г. Царские чиновники, рассматривавшие проект, не согласились с ним, так как для его реализации требовались крупные материальные средства, большой объем строительных работ, значительное количество артиллерии и многочисленный гарнизон. В 1900 г. был утвержден проект, составленный военным инженером полковником К. И. Величко.

По этому проекту, требовавшему меньших, чем первый проект, материальных затрат, оборона крепости делилась на две части: приморскую и сухопутную. На Приморском 9-километровом фронте намечалось построить 27 батарей долговременного типа. На Сухопутном фронте предполагалось создать 2 оборонительные линии. Внешняя оборонительная линия протяженностью около 24 км должна была включить 8 фортов, 9 укреплений, 6 долговременных батарей и 4 редута. Внутренняя оборонительная линия (или центральная ограда) протяженностью около 7 км включала 4 редута. Постройку крепости планировалось завершить в 1909 г., выделив на ее вооружение 552 орудия и 48 пулеметов 37.

Строительство крепости велось чрезвычайно низкими темпами. К началу войны на Приморском фронте было возведено 9 батарей долговременного типа и 12 временных батарей. На Сухопутном фронте дело обстояло хуже. В готовности находились форт, 3 временных укрепления и 3 литерные батареи, в стадии сооружения —3 форта, укрепление и литерная батарея 38. Строившиеся и построенные сооружения были рассчитаны на снаряды и бомбы калибром не более 230 мм, тогда как у японцев имелись на вооружении 280-мм мортиры.

На построенных на Приморском фронте батареях было установлено 108 береговых орудий, из которых 28 являлись легкими 57-мм пушками. На временных батареях орудия устанавливались на деревянные основания, помещений для личного состава не имелось. Земляные брустверы во время стрельбы осыпались, поднимавшаяся пыль мешала ведению наблюдения и стрельбы. Не на всех батареях были дальномеры.

Для вооружения фортификационных сооружений Сухопутного фронта из требовавшихся 400 орудий и 48 пулеметов в Порт-Артуре имелось лишь 207 орудий и 38 пулеметов, из которых только 8 тяжелых орудий было установлено на батареях. Для всех батарей Порт-Артура общим недостатком являлось открытое расположение орудий 39.

Так же вяло велись работы по усилению обороноспособности крепости Владивосток. Главная сухопутная оборонительная /77/ линия, проходившая на расстоянии 3—6 км от города, состояла из 4 фортов, 3 временных укреплений, 5 редутов и люнетов и 12 батарей. В стадии строительства находились 4 батареи. Намечалось построить еще 6 батарей. Имевшиеся 400 орудий, из которых крепостных было всего 80, распределялись по всему фронту равномерно. Береговые укрепления располагали 166 орудиями 40.

На вооружении крепостной артиллерии были нарезные стальные орудия образца 1877 г., характеризовавшиеся малой дальностью, невысокой скорострельностью и недостаточной меткостью стрельбы. Из крепостных орудий лишь 107-, 152- и 280-мм пушки образца 1877 г. смогли выдержать испытание войной и остаться на вооружении русской артиллерии 41. Из береговой артиллерии лучшими системами были 152-мм пушки Кане и 254-мм пушки образца 1895 г.42

На будущем Дальневосточном (Маньчжурском) театре военных действий никакой инженерной подготовки не велось. Не смогло царское правительство решить и все проблемы тылового обеспечения. Не учитывая огромной удаленности Дальневосточного театра военных действий от центральных промышленных районов страны, оно не приняло никаких мер к созданию в том районе предприятий военной промышленности, которые смогли бы обеспечивать действующую армию боеприпасами, снаряжением, производить ремонт вооружения. Потребностью военно-промышленной базе в этом регионе обусловливалась и наличием всего одной Сибирской железной дороги, связывавшей Дальний Восток с центром страны. Сибирская железная дорога еще не была достроена и обладала крайне низкой пропускной способностью. Поэтому мобилизацию всех войск, предназначавшихся для военных действий в Маньчжурии, по приказанию военного министра, намечалось провести в три этапа и в следующей последовательности: сначала одновременно мобилизуются войска Приамурского, Сибирского военных округов и Квантунской области, затем — 1-й корпус в Киевском и 27-й корпус в Московском военных округах и в завершение — резервные дивизии в Казанском военном округе 43.

Военный график движения поездов по Сибирской дороге предусматривал прохождение 7, на восточном и западном участках КВЖД — 7, на южном участке — 12—14 воинских эшелонов в сутки 44. Однако этот график не мог быть осуществлен — недостатка паровозов и вагонов. Например, на трех участках КВЖД вместо требуемых по графику 639 паровозов и 11694 вагонов имелось (на 21 января (3 февраля) 1904 г.) 8048 товарных вагонов и 236 пассажирских45. Так как к февралю 1904 г. пропускная способность КВЖД на участке Маньчжурия — Харбин была доведена до 4 46, а на Сибирской железной /78/ дороге до 5 пар поездов в сутки, военное министерство, вместо того чтобы принять своевременные действенные меры к повышению пропускной способности железнодорожного полотна, ибо доставлять по железной дороге приходилось не только войска, но и вооружение и боеприпасы, вынуждено было согласовывать «вырабатываемые планы перевозок с пропускной и провозной способностью дорог следования, определявшейся независимо от военных требований» 47.

На сосредоточение большой армии на Дальневосточном театре военных действий требовалось несколько месяцев. Продолжительность следования эшелона с военным грузом из Петербурга до Мукдена доходила до 50 суток 48. Использование имевшихся водных путей для обеспечения снабжения войск не предусматривалось. Не было проведено подготовки грунтовых дорог. Не имелось продуманного плана использования 900 км переносных железных дорог.

Казалось бы, учитывая трудности обеспечения армии всем необходимым на Дальневосточном театре, военное ведомство должно было создать там необходимые запасы материальных средств. Однако вопрос с продовольствием и фуражом решался лишь частично. На Дальнем Востоке имелось 24 продовольственных магазина в Приамурском военном округе, 5 в Порт-Артуре и 8 — в Маньчжурии. Хотя и здесь, вместо того чтобы расположить /79/ запасы продовольствия на линии Хайчен, Ляоян, Мукден, где должны были сосредоточиваться и главные силы русской армии, военное ведомство размещало их главным образом в Приамурском округе. В Порт-Артуре люди были обеспечены к началу войны мукой и сухарями на 279, крупою на 209 и мясными консервами на 10 дней 49.

В артиллерийском отношении вопрос решался гораздо хуже. К началу войны в Приамурском военном округе и в Квантунском укрепленном районе находилось лишь 2 артиллерийских склада: в Чите и Хабаровске с отделением в Никольске-Уссурийском. На этих складах имелся запас в 16 скорострельных, 16 горных орудий, 4 полевые мортиры, 50 400 винтовок, 500 револьверов и 1600 шашек 50.

Количество заготовленных снарядов на скорострельное и горное орудия и на мортиру превышало действовавшие нормы. Так, на горное орудие вместо 360 снарядов приходилось 520 51. Однако при заготовках не учитывались такие факторы, как прибытие на театр войны артиллерии из других районов страны, так и то, что в ходе боевых действий расход снарядов резко возрастет. В то же время в Порт-Артуре запас снарядов для береговой и полевой артиллерии не был доведен даже до нормы. Береговая артиллерия Порт-Артура не имела бронебойных и фугасных снарядов, необходимых для ведения огня по броненосным кораблям. Запасенные чугунные снаряды оказались малоэффективными, а стрельба ими — даже опасной, так как разрывались эти снаряды при вылете из канала ствола орудия 52.

Не был полностью решен вопрос о хранении снарядов и пороха в Порт-Артуре. Из 7 необходимых артиллерийских погребов было готово 2 на Приморском и 2 на Сухопутном фронте. Загрузка их шла очень медленно, и поэтому к началу войны основная масса снарядов и пороха находилась во временных хранилищах, не гарантировавших безопасности и надежности хранения 53.

К 1 (14) января 1904 г. в войсках и на складах Приамурского военного округа имелось 53,5 млн. винтовочных патронов. Даже до установленной нормы не хватало 28 млн. патронов 54. Пополнение запаса патронов, как, впрочем, снарядов и артиллерийских орудий, осуществлялось уже в ходе войны.

Скудным оказалось наличие запасных частей к скорострельным орудиям. Ничтожен был запас конской амуниции, совсем не имелось запаса смазочных материалов, подков, казачьих пик.

Вещевое имущество было приготовлено в достаточном количестве. Однако качество его было настолько низким, что солдаты постоянно ходили оборванными и разутыми.

Таким образом, хотя идея тылового обеспечения и в теоретическом и в практическом плане осуществлялась, она имела /80/ столько пороков в самой своей основе, что в значительной степени способствовала поражению русской армии в войне.

Как уже отмечалось, до японо-китайской войны 1894—1895гг. царская Россия имела на Дальнем Востоке весьма небольшие силы, в том числе и военно-морские. Эскадра Тихого океана на 1 (13) января 1895 г. объединяла 7 крейсеров, 4 морские канонерские лодки, 2 минных крейсера и 3 миноносца. В составе Сибирской флотилии имелись крейсер II ранга, 4 морские канонерские лодки и 4 миноносца55. В связи со значительным обострением международных отношений на Дальнем Востоке царскому правительству пришлось срочно усиливать свой флот. В ноябре 1895 г. на специальном Особом совещании отмечалось, что рост военно-морских сил Японии представляет серьезную угрозу для России. Совещание констатировало: «России необходимо теперь же... выработать программу судостроения для Дальнего Востока с таким расчетом, чтобы к окончанию судостроительной программы Японией наш флот на Дальнем Востоке превышал значительно японский»56.

Через 2 года была выработана кораблестроительная программа, предусматривавшая постройку кораблей специально для Дальнего Востока. В 1898 г. Программа для нужд Дальнего Востока была утверждена Николаем II. Если программа 1895 г. предусматривала строительство для Сибирской флотилии 2 канонерских лодок и 8 миноносцев, то новая программа предусматривала строительство уже 5 эскадренных броненосцев, 16 различных крейсеров, 30 миноносцев и 4 минных транспортов (минных заградителей). Рассчитанная на 7 лет, она должна была быть завершена в 1905 г.57

Увеличение морских сил России на Дальнем Востоке и создание необходимой ремонтной базы на Тихом океане шло медленно. Морское министерство вынуждено было в 1902 г. для ремонта вывести из Тихого океана на запад эскадренные броненосцы «Наварин», «Сисой Великий», «Император Николай I», крейсера «Адмирал Нахимов», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах» и «Адмирал Корнилов» 58.

Царское правительство проявило недальновидность, не купив у Аргентины 2 новейших крейсера. Корабли приобрела Япония.

К моменту нападения Японии русская эскадра Тихого океана на Дальнем Востоке состояла из 7 эскадренных броненосцев, 4 броненосных и 7 легких крейсеров, 37 эскадренных миноносцев и миноносцев и 2 минных крейсеров (минных заградителей). Хотя в русской эскадре на 1 броненосец было больше, она уступала японскому флоту по крейсерам и легким силам.

На первый взгляд, количество вымпелов русской эскадры являло собой довольно внушительную силу. Но это были корабли /82/ самых различных типов, построенные по разным кораблестроительным программам, на разных верфях, в том числе и на иностранных. Так, 7 эскадренных броненосцев принадлежали к 4 различным типам, а из 7 легких крейсеров только 2 были однотипными. В состав эскадры вместе с новыми кораблями входили корабли устаревшие, имевшие слабое бронирование и недостаточную скорость хода. Площадь бронирования бортов у русских эскадренных броненосцев была почти в 2 раза меньше, чем у японских (33% против 60%). Тихоходность «ветеранов» не могла не повлиять, естественно отрицательно, на боеспособность всей эскадры.

Различные тактико-технические данные (табл. 2) в боевых условиях затрудняли совместное использование кораблей. Русские корабли были слабее противника по артиллерийскому вооружению. Снаряды на русской эскадре имели меньший вес взрывчатого вещества, которое по своим качествам уступало японскому, и на 20% были легче японских, поэтому при стрельбе на большой дистанции они уступали японским снарядам в пробивной силе.

Орудийные установки не допускали увеличения угла возвышения более 17°, а это приводило к уменьшению предельной дистанции стрельбы, сокращая ее для 12-дюймовых пушек со 120 до 80 кабельтовых, а у 6-дюймовых пушек — с 80 до 60 кабельтовых /83/. Для стрельбы на большие дальности артиллерия русских кораблей не имела оптических прицелов.

Боевая подготовка русской эскадры находилась на невысоком уровне. «Экономия средств» приводила к тому, что из 12 месяцев корабли находились в плавании только 4 месяца, а остальное время простаивали в так называемом вооруженном резерве. Да и в период плавания командование, экономя уголь, старалось подольше держать корабли на якоре. Маневры производились нерегулярно, в небольших масштабах.

Вдобавок корабли были далеко не в идеальном состоянии. Так, крейсер «Рюрик» но причине частого выхода котлов из строя не мог развивать скорость более 15 узлов, вместо 19 узлов, а эскадренный броненосец «Севастополь» — конструктивных недостатков в машинах вынужден был приступить к их полной переборке. В итоге он мог ходить только под одной малиной, давая максимальный ход до 14 узлов. У эскадренного броненосца «Цесаревич» пришлось срочно менять неудачно собранную систему подачи 12-дюймовых снарядов.

Некомплект личного состава и частая смена его, в том числе командиров, были хроническими. Цензовая система назначения на командные должности приводила к выдвижению на них малоспособных офицеров.

В связи с тем что корабли мало плавали, офицеры слабо знали театр, неуверенно производили эволюции, не успевали сплаваться в составе эскадры. Плохо подготовленные штабы в своей повседневной деятельности не использовали опыта прошлых лет.

Таким образом, вследствие гнилости и консерватизма самодержавного строя флот, как и сухопутные войска, оказался совершенно не подготовленным к ведению боевых действий на Дальневосточном театре. /84/

ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ЯПОНИИ

Подготовка японской армии и флота к войне с Россией началась после заключения Симоносекского мирного договора, который обязал Японию возвратить Китаю Ляодунский полуостров с Порт-Артуром. «Ляодунский инцидент, — сообщал из Токио русский военный агент, — послужил поводом к необычайным вооружениям Японии»59.

Программа усиления японских вооруженных сил была изложена в обстоятельной записке к проекту бюджета на 1897 — 1898 гг. На усиление сухопутных сил намечалось израсходовать 81 679 400 иен. На 1 января 1903 г. в этих целях было затрачено 120 млн. иен60. Расходы на армию и флот за период с 1896 по 1903 г. составили более 773 млн. иен, в 10 раз превысив расходы за период с 1885 по 1895 г. 61

Японская военная промышленность развернула массовое производство предметов вооружения и боеприпасов. Большое количество вооружения закупалось за границей, главным образом в Германии. Из США ввозились запасы продовольствия. В торговом флоте, который имел огромное военное значение для Японии, к 1901 г. насчитывалось 969 пароходов водоизмещением 577 тыс. т 62. Коммерческий флот с 1894 по 1904 г. увеличился более чем в 3 раза. Транспортные средства позволяли теперь Японии за 48 часов осуществить перевозку на Азиатский континент 6 мобилизованных дивизий.

С 1894 по 1904 г. японская армия увеличилась почти в 2,5 раза. По темпам роста и по численности она превосходила русскую Дальневосточную армию (табл. 3).

Таблица 3Рост численности японской армии и русских войск на Дальнем Востоке *

* Русско-японская война 1904—1905 гг., т. 1. с. 308. 379, 391.

Японская армия была вооружена современным оружием. В пехоте на вооружение была принята винтовка образца 1897 г. с прицелом 2000 м. Она стреляла бездымным порохом, имела магазин на 5 патронов. При атаке к ружью примыкался штык-кинжал. Для резервных войск предназначалась винтовка более старого образца (Мурата).

Кавалерия и обозные войска были вооружены саблями и магазинными карабинами образца 1897 г. В 2 дивизиях на испытании находились пулеметы. К началу войны пулеметов в японской армии было 147 — значительно больше, чем в русской.

Полевая артиллерия имела на вооружении 75-мм скорострельную пушку Арисака образца 1898 г. (дальность стрельбы 4,8 км, скорострельность — 3 выстрела в минуту) и горную пушку того же Арисака с дальностью стрельбы 4,3 км 63. /85/

В военное время полевые орудия возились 6 лошадьми. На каждой батарее имелось 6 зарядных ящиков. Японская полевая артиллерия уступала русской артиллерии в скорострельности и дальнобойности. Стреляла японская артиллерия шрапнелью с раздельной установкой дистанционной трубки на 4500 м и гранатами. Русская артиллерия имела для шрапнели дистанционную трубку с установкой на 5500 м.

На вооружении крепостной и осадной артиллерии были новейшие пушки и мортиры различных калибров. Мощным огневым средством как в бою под Ляояном, так и при осаде Порт-Артура показали себя 280-мм мортиры.

В организационном отношении японская армия строилась по образцам европейских армий, главным образом германской. Сухопутные силы Японии делились на постоянную армию, территориальную армию и народное ополчение. Постоянная армия состояла из пехоты, артиллерии, инженерных, обозных и полицейских войск и делилась на войска, расположенные в самой Японии, и на войска острова Формоза (6 отдельных батальонов).

Пехота постоянных войск, расположенных в Японии, состояла из 4 гвардейских и 48 армейских полков 3-батальонного состава, кавалерия — из одного гвардейского и 16 армейских полков (55 эскадронов).

Полевая артиллерия включала гвардейский и 18 армейских полков 6-батарейного состава. Всего она насчитывала 114 батарей. На вооружении артиллерии постоянной армии находилось 12 скорострельных, 234 горных и 8 орудий старого образца, всего 684 орудия).

Запасные войска постоянной армии формировались только с объявлением мобилизации и должны были состоять из 52 пехотных запасных батальонов, 17 запасных эскадронов, 19 запасных орудийных батарей, 13 запасных инженерных и 13 запасных обозных рот. Кадры для этих частей выделялись из состава постоянного войска.

Служба в постоянной армии продолжалась 12 лет и 4 месяца.

На территориальную армию возлагалась оборона японской территории. Служба в территориальной армии продолжалась лет.

В военное время дивизия имела до 6 тыс. носильщиков (кули).

Японская дивизия как по численности личного состава (15 тыс. против 18 тыс. человек), так и по количеству артиллерии (36 орудий против 48) уступала русской дивизии.

Молодые люди, которые при призыве не были зачислены в постоянные и территориальные войска, зачислялись в рекрутский резерв I класса сроком на 7 лет и 4 месяца и рекрутский /86/ резерв II класса сроком на год и 4 месяца. Находившиеся в резерве I класса в первый год могли быть призваны в армию взамен уволенных по каким-либо причинам с действительной службы.

Нижние чины, числившиеся в запасе, дважды за время нахождения в запасе призывались на учебные сборы сроком до 60 дней, находившиеся в рекрутском резерве I класса — на 150 дней.

Все способные носить оружие мужчины в возрасте от 17 до 40 лет, не проходившие службу в постоянной и территориальной армиях, составляли народное ополчение. Оно предназначалось для вспомогательных целей и делилось на ополчение I и II классов. Тот, кто ранее находился на действительной службе или в рекрутском резерве I класса, входил в ополчение I класса, а все остальные — в ополчение II класса 64.

Высшим тактическим соединением японской армии являлась дивизия. Она включала все 3 рода оружия и состояла из 2 пехотных бригад, полка конницы и полка артиллерии.

Однако организация артиллерии японской армии была более целесообразна, чем русской. Японская артиллерия имела на вооружении полевую, горную и тяжелую артиллерию; она делилась на дивизионную и армейскую. Дивизионную артиллерию составляли 13 артиллерийских полков, находившихся по одному в каждой пехотной дивизии. Полк был 2-дивизионного состава, по 3 6-орудийные батареи в дивизионе (36 орудий). 37% батарей имели на вооружении горные орудия.

Армейскую артиллерию составляли 2 отдельные артиллерийские бригады 3-полкового состава и тяжелый артиллерийский полк из 5 4-орудяйиых батарей (20 гаубиц) 65.

Японская армия комплектовалась на основе воинской повинности и по территориальной системе. Вся империя была разделена по числу армейских дивизий постоянной армии на 12 дивизионных округов, которые, в свою очередь, подразделялись на 2 бригадных участка. Бригадный участок делился на 2 полковых. Каждый полковой участок комплектовал пехотный полк постоянной армии, 13 запасных батальонов и пехотный полк территориальной армии. Гвардейская пехота и кавалерия комплектовалась во всех дивизионных округах.

В 1902 г. в японскую армию из 428 784 человек, подлежавших призыву, было зачислено в армию, на флот и в рекрутский резерв 191 618 человек, или 44%. Из числа подлежавших призыву оказалось грамотных 57%, малограмотных 20 и совсем неграмотных 23%, то есть уровень грамотности был несколько выше, чем в русской армии 66.

Японская армия ощущала острый недостаток в унтер-офицерских и особенно в офицерских кадрах. Постоянная армия пополнялась /87/ унтер-офицерским составом за счет лиц, окончивших курс полковых учебных команд, рядовых и ефрейторов хорошего поведения, если они прослужили не менее 2 лет в строю и дали обязательство остаться на сверхсрочной службе. Унтер-офицеры служили на год больше, чем солдаты.

Офицерский корпус комплектовался преимущественно из самураев. На 1 июля 1903 г. в японской армии числилось на действительной службе 8791, в запасе 5853, в территориальной армии 2937, а всего — 17 581 офицер 67.

Для подготовки офицерского состава имелись следующие военные школы и училища: Центральная кадетская школа в Токио с 2-летним курсом для совершенствования подготовки военных инженеров и артиллерийских офицеров; военная академия с 3-летним курсом; кавалерийская школа с 10-месячным курсом для совершенствования подготовки офицеров и унтер-офицеров кавалерии, артиллерии и обозных войск; стрелково-гимнастическая школа с годичным курсом обучения; школа стрельбы с 3-месячным курсом; техническая школа при пороховом заводе в Токио; 6-месячная интендантская школа и 5 провинциальных кадетских школ с 3-годичным курсом; военное училище в Токио с годичным курсом, дававшее военное образование кандидатам на офицерское звание; военно-топографическое училище с годичным курсом и учебный телеграфный батальон со сроком обучения для офицеров год, а для унтер-офицеров — 0,5 года68. Училища выпускали подпрапорщиков. После 6 месяцев службы они по представлению командования и с согласия общества офицеров части производились в подпоручики.

Комплектование японской армии офицерами осуществлялось, как правило, производством войсковых подпрапорщиков. Однако ввиду большого некомплекта офицеров принимали на действительную службу офицеров из запаса, не придерживались закона о предельном возрасте, а также производили в подпоручики строевых унтер-офицеров 69.

Военная подготовка в японской армии проходила по уставу, пронизанному наступательным духом. Атаку учили завершать энергичным штыковым ударом. Солдат хорошо умел пользоваться лопатой как при обороне, так и при наступлении. Японская пехота обладала высокой тактической выучкой. Все части были полностью обеспечены средствами связи.

В снаряжение пехотного солдата входили 3 патронные сумки с 120 патронами, ранец со скатанной шинелью и запасной парою башмаков и 2-дневный запас риса.

Японский солдат был физически крепок и вынослив и к тому же воспитан на беспрекословном выполнении всех требований своего командования. Солдату постоянно внушали мысль, что японской нации в Азии принадлежит ведущая роль и что нет /88/ такой силы, которая могла бы противостоять японским вооруженным силам. Усиленная шовинистическая пропаганда и суровая дисциплина обеспечивали высокую боеспособность японских вооруженных сил.

При обучении солдат наряду с выработкой выносливости, стойкости и храбрости большое внимание уделялось воспитанию инициативности, способности самостоятельно оценивать обстановку и действовать в соответствии с ней. Японская армия была хорошо подготовлена для действий в горах.

В целом по уровню боевой подготовки японская армия превосходила русскую. Однако тактика японской армии стояла на невысоком уровне. Пехота наступала в густых боевых порядках, за которыми двигались поддержки также в густых, порой сомкнутых построениях.

Оперативно-тактическая подготовка штабов и войск в японской армии находилась всецело под влиянием германской военной доктрины. Присутствие в японской армии в течение долгих лет перед войной германских инструкторов наложило отпечаток на характер ведения операций. Японское командование стремилось к тщательной и методичной подготовке операций и ведению их в наступательном духе. Пехоту приучали к охватывающим действиям, к преодолению препятствий, к самоокапыванию. /89/

Близость театра военных действий, наличие большого количества транспортных средств и знание удобных пунктов для десантирования создавали японской армии благоприятные условия для активных наступательных действий в Корее и Маньчжурии. К тому же Япония приступила к развертыванию постоянной армии по штатам военного времени еще до объявления войны. Формирование резервных, запасных и территориальных войск также началось накануне войны.

Наличие большого числа морских портов позволило Японии обеспечить скрытность сосредоточения войск и транспортных судов при посадке и тем самым ввести противника в заблуждение о времени и районах высадки войск.

Одновременно с подготовкой сухопутной армии началось; усиленное строительство военного флота. Была разработана кораблестроительная программа (Первая программа усиления флота) сроком на 7 лет. Для кораблестроения и оборудования морских портов требовалось 95 млн. иен.

Слабость отечественной судостроительной промышленности заставила японское правительство заказать новые корабли за границей, прежде всего в Англии. Вследствие этого противник России смог увеличить число своих эскадренных броненосцев, крейсеров и миноносцев.

Когда в Стране восходящего солнца узнали, что Россия тоже намерена увеличить свою эскадру на Дальнем Востоке, первая кораблестроительная программа была признана недостаточной. В 1896 г. была разработана вторая кораблестроительная программа, предусматривавшая форсированное строительство японского флота и портов. На это отпускалось 118 млн. иен.

Хотя программа была рассчитана на 9 лет (по 1905 г. включительно), основные капиталовложения должны были быть сделаны в первые годы. Поэтому завершить ее можно было в 1902—1903 гг.70 В подготовке к войне с Россией Японии помогли США и Англия, не желавшие усиления России на Дальнем Востоке.

Увеличивая флот, японское командование придавало большое значение подготовке командных кадров. При этом довольно широко практиковалась посылка офицеров за границу, в том числе в Германию. Рядовой состав комплектовать было нетрудно, так как благодаря развитому торговому мореплаванию и морским промыслам флот пополнялся за счет уже в некоторой степени подготовленных моряков.

В предвоенные годы значительная часть военного бюджета Японии (более 30%) шла на нужды флота. Всего на армию и флот с 1896 по 1903 г. Япония израсходовала 773 млн. иен 71.

В связи со стоявшими перед флотом задачами японцы создали новую организацию флота. Все боеспособные корабли были /90/ сведены в Соединенный флот. Командование им было поручено вице-адмиралу X. Того, получившему опыт боевых действий на море во время японо-китайской войны.

Соединенный флот делился на три боевые эскадры. Первой командовал Того, второй — вице-адмирал X. Камимура. Составленные из современных боевых кораблей различных классов (эскадренные броненосцы, крейсера и миноносцы) первая и вторая эскадры предназначались непосредственно для борьбы с русским флотом на Тихом океане. На третью эскадру под командованием вице-адмирала С. Катаоки, состоявшую из старых кораблей, возлагались охрана Корейского пролива и непосредственное конвоирование транспортов с войсками. Эскадры, в свою очередь, делились на боевые отряды. В составе первой эскадры, в которую входили 1-й и 3-й боевые отряды, насчитывалось 6 эскадренных броненосцев, 4 легких крейсера, 19 миноносцев и посыльное судно. Вторая эскадра, состоявшая из 2-го и 3-го боевых отрядов, имела 6 броненосных крейсеров, 4 легких крейсера, 16 миноносцев и 18 различных вспомогательных кораблей. В составе третьей эскадры находились броненосец, 3 старых броненосных крейсера, 4 легких крейсера, более 20 канонерских лодок и миноносцев (табл. 4).

Таблица 4 Общее соотношение морских сил к началу русско-японской войны *

* История военно-морского искусства, т. 3. М.. 1953, с. 56; Быков П. Д. Русско-японская война 1904—1905 гг. Действия на море. М., 1942, с. 13.

** Купленные у Аргентины крейсера «Ниссин» и «Кассуга» вступили в строй 11 апреля 1904 г.

*** В это число включены минные крейсера «Всадник» и «Гайдамак» /91/

Таблица 5 Тактико-технические данные японских кораблей *

* Военные флоты и морская справочная книжка на 1904 г. СПб., 1904, с. 806-811. /92/

Боевые корабли, входившие во вторую и первую эскадры, отличались однотипностью, имели хороший эскадренный ход и современное вооружение. Правда, в тактическом отношении команды японских кораблей были подготовлены недостаточно, хотя они длительное время проводили в море.

В апреле 1903 г. японский флот провел большие маневры. Затем до начала боевых действий продолжались плавания и отработка различных боевых задач.

Россия и Япония, почти одновременно начавшие готовиться к войне, к началу боевых действий пришли с разными результатами. Япония быстрее усилила и лучше подготовила свой флот (табл. 5). Она раньше провела мобилизацию, поэтому инициатива в ведении боевых действий, в том числе и на море, оказалась в руках японского командования.

ПЛАНЫ СТОРОН

Генеральный штаб русской армии до самой войны с Японией не имел разработанного плана войны на Дальнем Востоке. Вопросами военного планирования на случай войны занимались главным образом в штабе Приамурского военного округа. Первый вариант плана войны с Японией был разработан в 1895 г., когда возникла угроза нападения японских войск из Маньчжурии на Южно-Уссурийский край. План предусматривал осуществление некоторых мероприятий по защите этого региона.

В конце 1898 г. был разработан новый вариант плана войны с Японией, так как после постройки К.ВЖД и оккупации Квантунской области с Порт-Артуром для России на Дальнем Востоке создалась новая стратегическая обстановка. План предусматривал оборону Южно-Уссурийского края и Порт-Артура. При этом задача русских войск на Дальнем Востоке состояла лишь в том, чтобы замедлить наступление неприятельских войск до прибытия главных резервов из центра России. Из района сосредоточения, то есть Средней Сунгари, войска могли быть направлены или на выручку Порт-Артура, или в Корею72.

Таким образом, войскам отводилась пассивно-оборонительная роль. Боевые операции сухопутных войск в обоих планах рассматривались отдельно от операций флота.

После оккупации русскими войсками Маньчжурии в 1900 г. и перехода в 1901 г. Тихоокеанской эскадры из Владивостока в Порт-Артур был разработан новый вариант плана боевых действий против Японии. Он состоял из четырех разделов: общие основания для действий русских войск в случае разрыва с Японией; первоначальное распределение войск по отрядам; распоряжение /93/ об объединении власти над войсками в Приамурском округе и в Маньчжурии; наименование частей, которые должны быть посланы из Центральной России и Сибирского округа на Дальний Восток.

В общих основаниях для действий против Японии, которые были утверждены Николаем II в августе 1901 г., боевые действия русской армии на Дальнем Востоке должны были развиваться в зависимости от действий противника. Если японцы ограничатся только оккупацией Кореи, то русские войска не будут вести никаких боевых действий против японцев. В случае наступления японцев Южно-Уссурийскому и Квантунскому отрядам, опирающимся на крепости Владивосток и Порт-Артур, надлежало осуществить оборону русских дальневосточных владений. Остальные войска, сосредоточенные в районе Мукден, Ляоян, Хайчен, не принимая решающих сражений, должны постепенно отходить к Харбину, по возможности сдерживая наступление противника. Если выявится, что главной целью японского наступления являются русские войска в Маньчжурии, то Южно-Уссурийскому отряду из района Владивостока предстояло передислоцироваться в Маньчжурию.

Таким образом, в отличие от плана 1898 г., план 1901 г. предусматривал перенос района сосредоточения Маньчжурской армии от Сунгари к югу — в район Мукден, Ляоян, Хайчен и переброску войск Южно-Уссурийского отряда из района Владивостока в Маньчжурию, а также перевод военной эскадры в Порт-Артур.

Как и в предыдущем плане, переход в наступление русских войск предусматривался лишь после того, как на Дальнем Востоке будет создано численное превосходство русской армии над японской. Поэтому русское командование планировало перебросить из Центральной России дополнительно на Дальний Восток 2 армейских корпуса и 4 резервные дивизии. Предполагалось, что только к концу седьмого месяца с прибытием указанных резервов будет создан на Дальнем Востоке достаточный перевес в силах: против 138 японских батальонов Россия сможет выставить 184 и при таком соотношении развернуть наступление своих войск и нанести решительное поражение Японии.

При составлении плана 1901 г. авторы исходили из того, что главные операции японцев будут развернуты в Южной Маньчжурии, наиболее вероятным местом высадки японского десанта будет Корея, русский флот не сможет помешать свободной высадке десанта, главным театром войны будет Маньчжурия73.

Основная идея плана заключалась в том, чтобы удержать Владивосток и Порт-Артур и сдержать наступление противника до прибытия подкреплений. Что касается острова Сахалин, то в /94/ штабе Приамурского военного округа первоначально считали даже целесообразным «отказаться от обороны Сахалина и не только не увеличивать число войск, там расположенных, но, напротив того, уменьшить их до последней возможности»74. В дальнейшем решено было защищать остров силами 4 местных команд, сосредоточив 3 команды общей численностью 1162 человека в посту Александровском, северная половина острова, и команду в количестве 331 человека в посту Корсаковском, южная половина 74.

Одновременно с разработкой плана войны в штабе Приамурского военного округа подобная же работа велась в штабе войск Квантунской области. Здесь, как и в Хабаровске, считали, что главный удар японцев обрушится на Южную Маньчжурию, в частности на Ляодун, и что главные силы русской армии не должны вступать в решающие бои с превосходящими силами врага. Их задача на первом этапе войны состояла в том, чтобы по возможности сдерживать и замедлять наступление японских войск.

Для противодействия вторжению японцев в Маньчжурию и их операциям против Порт-Артура с Ляодунского полуострова намечалось войска Квантунской области разделить на две группы. Одна группа предназначалась для операции вне области, другая для ее защиты, начиная с Цзиньчжоуской позиции. Обеим группам войск предписывалось удержать Квантунскую область, сосредоточив оборону на линии от Порт-Артура до Цзиньчжоуской позиции.

В сентябре — октябре 1903 г. на основе объединения планов войны, разработанных в штабе Приамурского военного округа и в штабе войск Квантунской области, был составлен последний вариант плана войны с Японией. Этот план содержал мероприятия, относившиеся только к периоду стратегического развертывания русской армии на Дальнем Востоке.

В окончательном виде план предусматривал сосредоточение главных сил русской армии в районе Ляоян, Хайчен и ведение оборонительных боев до тех пор, пока там не будет достаточного количества войск для перехода в наступление, в результате которого японские войска будут вытеснены из Маньчжурии и Кореи. Война должна завершиться высадкой десанта в Японии и разгромом японских вооруженных сил непосредственно на Японских островах. Конкретно боевые действия планировались лишь на период развертывания русских войск в Маньчжурии.

План не учитывал возможности одновременного наступления японцев в двух направлениях. Предполагалось, что главные силы противника будут брошены или против Порт-Артура, или против Маньчжурского отряда. /95/

Не предусматривалась в плане и возможность того, что Япония еще до объявления войны произведет высадку в Корее, так же как и возможность внезапного нападения на русский флот в Порт-Артуре. В действительности японцы оказались в состоянии одновременно вести самым энергичным образом и атаку Порт-Артура, и операции против русских войск в Маньчжурии. Авторы плана полагали, что сосредоточение русских войск на линии Ляоян, Хайчен произойдет беспрепятственно и в полной безопасности и что японцы не смогут помешать русским войскам выполнить возложенные на них задачи.

При определении японских сил в расчет брались лишь полевые войска. В плане ни одним словом не упоминалось ни о резервных, ни о запасных частях японской армии. Предполагалось, что территориальная армия вследствие незавершенности организационного периода не сможет участвовать в боевых действиях.

Авторы плана ошибочно определили и темпы наступления японской армии, которые оказались более замедленными, чем предполагалось.

В основу плана была положена идея выигрыша времени для сосредоточения и развертывания главных сил русских войск на линии Мукден, Ляоян, Хайчен. Для достижения этой цели гарнизон Порт-Артура должен был во что бы то ни стало удержать, крепость, а часть полевых войск из числа развертывавшихся в районе Ляоян, Хайчен должна была постепенным отходом на север задержать наступление японцев на рубеже река Ялу, Феншуйлинский хребет, реки Хуньхе и Тайцзыхэ.

План стратегического развертывания русских войск на Дальнем Востоке, подписанный 5 (18) ноября 1903 г. Алексеевым, в декабре был рассмотрен военным министром Куропаткиным. Свои замечания на этот план он изложил в записке, адресованной в Главный штаб. Военный министр предложил образовать вместо 2 отдельных корпусов Южно-Маньчжурскую армию и указал на необходимость довести пропускную способность Сибирской железной дороги до 7 пар воинских поездов в сутки, а по южной ветке (КВЖД) — до 14 пар76.

14 (27) января 1904 г. план стратегического развертывания, подписанный наместником, был утвержден царем.

В определении плана действий русских вооруженных сил на Дальнем Востоке Куропаткин придерживался еще более пассивно-оборонительного образа действий, чем авторы плана 1903 г. Этот план он считал очень оптимистичным. По его мнению, «никакие местности, никакие пункты не должны иметь такого значения, чтобы отстаивать их». Царю он писал: «Ныне, как и два года тому назад, мы должны держаться против Японии оборонительного способа действия. Хотя мы и выдвинем свои /96/ войска на линию Мукден, Ляоян, Хайчен, но отстоять Южную Маньчжурию в первом периоде войны, если туда вторгнется вся японская армия, не можем. Мы должны... готовиться, что Порт-Артур будет отрезан на довольно продолжительное время, и, не допуская наши войска до частного поражения, должны отступать по направлению к Харбину до тех пор, пока прибывшими с тыла подкреплениями не будем усилены настолько, что получим возможность, перейдя в наступление, разгромить японцев»77.

При разработке плана войны русское командование, казалось бы, в первую очередь должно было учитывать островное положение Японии, относительную близость Японского архипелага к театру военных действий, а также огромную удаленность русских баз Порт-Артура и Владивостока от Европейской России. Поскольку боевые действия японской армии на материке целиком зависели от путей сообщения, русское военное командование, планируя предстоящую войну, в первую очередь должно было готовить свои силы к встрече с противником на море. Даже при небольшом количестве войск в Маньчжурии в случае победы русского флота успех кампании, а может быть и всей войны, оставался за Россией. В то же время победа Японии на море заставляла рассчитывать только на победу русских войск в Маньчжурии, в то время как территория островной Японии была бы для них недоступна.

Тем не менее планы войны на суше и на море разрабатывались независимо друг от друга и не были увязаны между собой.

Первый вариант плана войны с Японией на море был разработан в штабе начальника Тихоокеанской эскадры адмирала Н. И. Скрыдлова в 1901 г. Этим планом предусматривалось, что базирование главных сил эскадры будет осуществляться на Владивосток. Адмирал Е. И. Алексеев, ставший в 1903 г. наместником на Дальнем Востоке, выступил против этого плана. Чтобы приблизить флот к театру военных действий, он добился пересмотра вопроса о базировании флота. Отныне флот располагался в Порт-Артуре. Морским силам России на Тихом океане ставилась задача воспрепятствовать проникновению неприятельского флота в Желтое море и не позволить противнику высадить войска на западном берегу Кореи или в устье реки Ялу. Кроме того предполагалось выделение отдельного крейсерского отряда, базировавшегося на Владивосток, который смог бы отвлечь часть сил противника с главного театра военных действий.

Окончательный план войны на море был утвержден адмиралом Е. И. Алексеевым в 1903 г. План состоял из следующих частей: общие положения по оценке обстановки и задачи флота, организация флота на время войны, мобилизационные распоряжения и план минных постановок. Однако никаких оперативных /97/ расчетов в плане не имелось. Планировалось, что минные отряды из Порт-Артура будут препятствовать противнику в установлении блокады. Их же предполагалось использовать для целей разведки.

Признавая малочисленность русской эскадры на Тихом океане, морское министерство старалось усилить ее посылкой на Дальний Восток новых кораблей. В соответствии с этим дважды поднимался вопрос об уточнении задач, стоявших перед русским флотом. С прибытием на Дальний Восток отряда контр-адмирала Э. А. Штакельберга в составе 2 броненосцев, 6 крейсеров и 8 миноносцев, а затем эскадренного броненосца «Цесаревич» и крейсера «Баян» соответственно 17 (30) апреля и 18 (31) декабря 1903 г. на особых совещаниях обсуждалось изменение обстановки и уточнялись задачи русского флота. Поднимался вопрос о присоединении Владивостокского отряда крейсеров к главным силам. По решению наместника отряд так и не был переведен в Порт-Артур. Совещания пришли к выводу, что до прибытия на Тихий океан эскадры контр-адмирала А. А. Вирениуса план не менять.

Для действий Владивостокского отряда крейсеров на совещании 18 (31) декабря была утверждена специальная инструкция, по которой отряд контр-адмирала Штакельберга должен был решительными действиями у берегов Японии и у восточного побережья Кореи истреблять береговые сооружения, маяки и сигнальные станции и каботажные суда. Особое внимание уделялось району портов Пурига и Майдзуру. Дробить силы отряда запрещалось. Для целей разведки разрешалось выслать крейсер «Богатырь». Инструкция предусматривала следующее: при встрече с превосходящими силами противника отряд должен отходить к Владивостоку, стремясь увлечь на север японские корабли как можно дальше78.

В то же время в итоге последнего совещания начальнику Тихоокеанской эскадры было предписано: «Крейсера не должны искать боя, но при благоприятных условиях не уклоняться, главная же задача — произвести панику в береговом населении и торговых судах Японии»79.

Таким образом, перед русским флотом на Тихом океане была поставлена основная задача: базируясь главными силами на Порт-Артур, удерживать господство на Желтом море и в Корейском проливе и не допустить высадки японских войск на западное побережье Кореи. Отряду крейсеров предписывалось боевыми действиями в Японском море отвлечь часть морских сил противника с главного театра военных действий и воспрепятствовать высадке японского десанта в Приамурье. Разработанный план минных постановок предусматривал постановку минных заграждений как у Порт-Артура, так и у Владивостока. /98/

Даже в плане боевых действий была заметна боязнь потерять боевые корабли. Поэтому в заключении было записано, что на первом этапе войны следует «как можно дольше сохранить свои морские силы и никоим образом не проводить рискованные предприятия, хотя бы и смелые, каких, наверное, от флота будет ждать общественное мнение и даже часть личного состава»80.

Этот план с ярко выраженными оборонительными тенденциями недооценивал морскую мощь противника и изменение обстановки, которое произошло после выполнения Японией ее кораблестроительных программ.

План боевых действий русских морских сил на Тихом океане имел существенные недостатки: русские силы на Дальнем Востоке в силу своей малочисленности не могли выполнить поставленную перед ними задачу — удержать господство в Желтом море и Корейском проливе. В плане отсутствовала задача противодействия десантам противника на переходе морем и в период их высадки. Кроме того, как уже отмечалось, он не был увязан с планом боевых действий русской сухопутной армии, хотя флот должен был взаимодействовать с нею. Не могло положительно сказаться и то обстоятельство, что фактически флотом командовало не морское министерство, а наместник, не подчинявшийся министрам империи.

Японское командование в своих планах войны с Россией исходило из неподготовленности ее к войне на Дальнем Востоке и из тех стратегических преимуществ, которые оно имело в связи с близостью Японии к театру военных действий. Союз с Англией давал Японии уверенность, что ни одна европейская страна не поддержит Россию. Поэтому Япония могла смело бросить все свои силы на борьбу.

Японский план основывался на точном учете военных сил России на Дальнем Востоке. Задолго до начала войны генеральный штаб японской армии заслал в район размещения русских войск на Дальнем Востоке большое количество агентов, от которых получал все необходимые сведения о количестве войск, уровне их подготовки, материальных запасах, состоянии и работе транспорта. Шпионская сеть была весьма разветвленной.

Японские шпионы проникали также в глубь страны, собирая сведения о политическом и военном положении России. Японскому генеральному штабу было известно, сколько сможет поставить та или иная русская губерния, уезд или волость солдат и продовольствия во время войны 81.

Широкую сеть шпионов и разведчиков японцы создали в пограничных с Россией странах: Китае (особенно в Маньчжурии) и Корее. /99/

В результате обработки всех поступавших агентурных сведений японцы имели подробные данные о сформированных воинских частях и о военно-мобилизационных возможностях России.

Таким образом, японский генеральный штаб при составлении плана войны с Россией учитывал ту реальную обстановку, в которой находились русские войска на Дальнем Востоке.

При разработке военных планов японские правящие круги учитывали и внутриполитическое положение царской России, которое характеризовалось ростом революционных выступлений рабочих и крестьян против самодержавно-помещичьего строя. Война на Дальнем Востоке не могла вызвать энтузиазм в народных массах. При мобилизации, по словам Куропаткина, «запасные собирались без одушевления и частью с унынием»82.

Что касается конкретного плана войны, то он нигде до сих пор не обнародован. Предположительно он заключался в следующем.

Решающее значение для Японии имело завоевание господства на море, которое с подходом русских кораблей из Балтийского моря могло перейти к России. Чтобы не допустить этого, японское командование планировало внезапным ударом эскадры адмирала Того уничтожить или блокировать Тихоокеанскую эскадру в Порт-Артурской гавани и далее, используя свое господство на море, высадить десанты в портах Кореи — Фузан (Пусан), Чемульпо и Цинантю (Намлхо) и обеспечить высадку последующих армий. Для высадки в Корее предназначалась 1-я армия генерала Куроки в составе 3 пехотных дивизий и 2 резервных бригад общей численностью до 45 тыс. человек. Высадившись в Корее, эта армия должна была наступать к реке Ялу и, форсировав ее, занять позиции в районе Фынхуанчена, чтобы создать угрозу русским коммуникациям Ляоян — Порт-Артур и обеспечить высадку остальных японских армий на Ляодунском полуострове.

На Ляодунском полуострове намечалось высадить 2-ю армию генерала Оку в составе 3 пехотных дивизий общей численностью до 40 тыс. человек с задачей, овладев Цзиньчжоуским перешейком, осадить крепость Порт-Артур с суши. После захвата Порт-Артура и высадки еще трех армий японское командование намечало развернуть одновременное наступление тремя армиями в сторону Ляояна против русской Маньчжурской армии. В дальнейшем совместными усилиями пяти армий планировалось разгромить русские силы у Ляояна, занять Мукден и всю Южную Маньчжурию до подхода русских войск из Центральной России.

В качестве вспомогательной операции планировался захват острова Сахалин.

Этот план имел много общего с планом войны против Китая в 1894—1895 гг., а именно: завоевание господства на море в первые /100/ же дни борьбы; высадка сил в Корее как наиболее безопасная; наступление к реке Ялу и форсирование этой преграды. После этой переправы намечалась высадка новых войск у Дагушаня, а затем и у Бицзыво — последней группы для операций против Порт-Артура. Затем планировалось движение одной войсковой группы к линии Хайчен, Гайчжоу для выхода из гор в долину Ляохэ и наступление другой группы к Цзиньчжоуской позиции, а по взятии этой позиции — к Порт-Артуру. Заключительным аккордом должны были стать штурм Порт-Артура и дальнейшие операции у Хайчена и севернее в сторону Ляояна.

Следовательно, можно предположить, что как в войне с Китаем в 1894—1895 гг., так и в русско-японской войне 1904— 1905 гг. целью боевых операций своих войск японское командование первоначально ставило захват Кореи как базы, позволявшей организовать вторжение сначала в Маньчжурию, затем в Южную Маньчжурию и захват Порт-Артура. «Театром войны,— писала японская газета «Нишюн-Симбун» еще в сентябре 1903 г., — будет пространство от корейской границы до Ляодунского полуострова включительно. Наша армия знает эти поля»83.

Таким образом, планы войны противников были диаметрально противоположны. Япония в результате своей победы надеялась ограничить активность своего западного соседа, овладеть Кореей, расчистить путь в Китай, вернуть себе потерянный в результате вмешательства западных держав Ляодунский полуостров с Порт-Артуром. Россия в случае победного завершения войны с Японией стремилась укрепить свои позиции на Дальнем Востоке, в первую очередь в Маньчжурии, а также улучшить свое внутреннее положение. Японский план был активно-наступательным.

Поставленные японским планом задачи могли быть выполнены только успешными наступательными операциями до сосредоточения русской армии в Южной Маньчжурии. В противном случае японская армия втягивалась в губительную для нее длительную войну.

Готовясь к войне с Россией, японские правящие круги заблаговременно разрабатывали стратегический план войны, в котором значительное место отводилось действиям на море. В числе первоочередных задач этого плана, гели судить по развернувшимся событиям, были следующие: без объявления войны внезапным ударом уничтожить или серьезно ослабить русский флот на Тихом океане, добиться этим господства на море и высадить свои армии в Корее и на Ляодунском полуострове. Одновременно действиями различных отрядов произвести пленение кораблей-стационаров в Корее и Китае. Затем следовали захват Порт-Артура — главной военно-морской базы русского флота — и уничтожение оставшихся русских кораблей. /101/

Основной задачей, вероятно, считалось завоевание господства на море, которое, по японским планам, могло быть осуществлено в первый же день войны. Японцы учитывали, что русская Тихоокеанская эскадра, которая во многом уступала Соединенному флоту, никак не могла одновременно оборонять Порт-Артур, Владивосток, Сахалин и Камчатку и отражать возможные высадки японских десантов в Приамурье.

Японский план боевых действий на море, хотя и был построен на принципе сосредоточения всех сил на главном направлении, что позволяло решить основную задачу — овладеть господством на море, а отсюда успешно обеспечить высадку японских войск в Корее и на Ляодунском полуострове, но в основе его лежал такой привходящий фактор, как внезапность нападения. Только неподготовленность царской России к войне, в том числе и к войне на море, просчеты ее военных руководителей позволили японскому командованию успешно начать боевые действия.

В соответствии с планами войны, принятыми в России и Японии, основным районом военных действий должна была стать Южная Маньчжурия с Ляодунским полуостровом. Географические условия будущего театра военных действий значительно влияли на характер их ведения. Серьезной преградой на пути из Кореи в Маньчжурию являлись горы, состоявшие из 3—4 параллельных хребтов, разделенных межгорными впадинами и долинами. Высота гор достигала 300—500 м, склоны часто обрывистые, много скал. Долины рек представляют собой чередование ущелий и котловинообразных расширений. Ширина ущелий до 500 м, котловин — до 1500—3000 м.

Ляодунский полуостров в северной части — это горное бездорожное пространство, по мере продвижения к берегам Ляодунского залива переходящее в равнину.

Горы в ряде мест покрыты густыми лесами, но вообще Южная Маньчжурия бедна ими. Небольшие рощи и перелески имеются главным образом в долинах рек.

Реки Южной Маньчжурии многочисленны. Среди них наиболее значительные река Ляохэ, впадающая в Ляодунский залив, и река Ялу, впадающая в Корейский залив. В среднем течении ширина русла этих рек составляет до 500 м, в нижнем — до 4000 м, глубина их колеблется от 1 до 6 м. В сухое время года все реки имеют множество бродов и доступны для переправы. В паводки (июнь — начало сентября) уровень воды в реках повышается на 2—9 м, даже малые реки нельзя преодолеть вброд. Ширина затапливаемых долин достигает более 5 км. Зимой реки замерзают и по льду возможно продвижение войск.

Суглинистые и песчаные щебнистые почвы в сухое время года на грунтовых дорогах очень пыльны, а в период дождей сильно /102/ размокают, становятся вязкими и долго не просыхают. В результате движение в этот период не только гужевого транспорта, но и людей невозможно.

Климат Южной Маньчжурии муссонный и характеризуется жарким летом с обильными дождями и довольно холодной зимой с сильными ветрами и незначительным снежным покровом. Температура воздуха летом достигает +44°, зимой —40°.

Сельское население наиболее густо расселено в долине реки Ляохэ и на побережье Ляодунского залива. Основное занятие его — земледелие. Из городов наиболее крупные Мукден (около 300 тыс. человек) и Ляоян (70 тыс. человек). Застройка селений в основном одноэтажная. Дома (фанзы) 'преимущественно глинобитные, окруженные глинобитными же заборами. Города и многие деревни окружены каменными или глинобитными стенами. Толщина стен достигает 1,5—10 м. Такие постройки позволяли создавать прочные узлы обороны.

Среди сельскохозяйственных культур распространены кукуруза, чумиза, бобы, рис, пшеница и гаолян. Обширные заросли гаоляна, в период его созревания (август — сентябрь) достигающие высоты 3—4 м, предоставляют хорошие возможности для маскировки и в то же время крайне неудобны для ведения как оборонительных, так и наступательных действий.

Сильнопересеченная местность, специфичные климатические условия Южной Маньчжурии требовали наличия в войсках горной артиллерии, специального транспорта. Отсутствие всего этого в русской армии отрицательно сказывалось на ведении ею боевых действий, особенно в первый период войны.

Морским театром военных действий в войне явились Желтое и Японское моря и соединяющие их Корейский и Цусимский проливы. Желтое море в северной его части, омывая Ляодунский полуостров, образует три залива: Ляодунский, Печилийский и Корейский. На западном берегу этого полуострова располагалась главная база русского флота на Тихом океане — Порт-Артур.

В силу этого во время войны Желтое море играло большую роль, так как через него проходили наиболее важные пути снабжения японской армии, высадившейся на материк.

Для высадки десанта в Корее наиболее удобными были порты Чемульпо и Цинампо, имевшие якорные стоянки для кораблей всех классов. В Маньчжурии наиболее благоприятными для десантирования были районы устьев рек Ляохэ, Ялу, порты Инкоу и Дальний, побережье в районах Дагушань и Бицзыво.

Большое значение для ведения боевых действий имели острова Эллиот, расположенные в 130 км восточнее Порт-Артур а. Они стали базой японских войск. /103/

Проливами, соединяющими Желтое и Японское моря, владел японский флот. В этом районе находилась база японских крейсеров, которые прикрывали от действий Владивостокского отряда японские перевозки в Корею. Этот же крейсерский отряд препятствовал осуществлению постоянной морской связи между Порт-Артуром и Владивостоком.

Японское море имело меньшее значение для ведения боевых действий — обилия туманов и частых штормов. Кроме того, в северной части (там расположен Владивосток) оно замерзало на 2—4 месяца в году.

Для высадки десантов наиболее удобными являлись порты Кореи Гензан, Расин и Сейсин. Через четыре пролива (Татарский, Лаперуза, Сангарский и Корейский) из Японского моря можно выйти в Тихий океан. Особое значение имел открытый для плавания круглый год Сангарский пролив, через него проходит кратчайший путь из Владивостока в Тихий океан.

Базирование русского флота на Тихом океане было неудовлетворительным. На огромном океанском театре флот имел всего две базы — Порт-Артур и Владивосток, отстоящие друг от друга более чем на 2200 км. Каждая из них годилась для действий на операционном направлении, не выходившем за пределы одного моря. Ни промежуточных баз, ни опорных пунктов между Порт-Артуром и Владивостоком создано не было. Сухопутное сообщение между ними также было затруднено, а в ходе войны и вовсе прервано.

Огромным недостатком главной базы флота — Порт-Артура — было то, что из внутреннего бассейна на внешний рейд вел один выход, доступный для крупных кораблей только во время прилива. В Порт-Артуре не имелось дока для ремонта эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров, отсутствовали необходимые средства и для ремонта меньших кораблей. Строившиеся доки до начала волны так и не были закончены. Невелики были военные запасы базы. Особенно плохо обстояло дело со снарядами и углем, без которых флот фактически не мог действовать.

Расположение главной базы русского флота в глубине Желтого моря не позволяло кораблям, базировавшимся на Порт-Артур, систематически действовать в тех важных районах, через которые японцы могли осуществить переброску своих войск на материк. Японские военно-морские базы располагались далеко от Порт-Артура, блокада их русским флотом исключалась. Принудить японские корабли к морскому бою можно было только в районе южных берегов Кореи. Удаленность этого района от главной базы русского флота давала ряд преимуществ противнику: позволяла использовать малые миноносцы, не исключала возможности применять для обороны минные заграждения, /104/ создавала выгодные условия для преследования русской эскадры при ее отходе к главной базе из района боя.

Более оборудованной базой был Владивосток. Там имелся док, способный принимать корабли водоизмещением более 6 тыс. т. Строились еще два дока. Однако оборона Владивостока была слабей, чем в Порт-Артуре. Кроме того, порт в зимнее время замерзал, поэтому каждый выход и вход в него зимой требовал проводки кораблей за ледоколами.

С принятием правительством России новой кораблестроительной программы было вполне логично приступить к строительству и переоборудованию портов для новых кораблей на Тихом океане. В 1900 г. был составлен план расширения Порт-Артурского порта, но до начала войны он так и не был утвержден в столице. Необходимые работы, которые все-таки велись в русских военно-морских базах, расположенных на Тихоокеанском побережье, осуществлялись без общего плана, медленно, с малым размахом работ. Всего к началу войны этот план был выполнен на 30%.

Расположение Японских островов по отношению к театру военных действий давало Японии ряд стратегических преимуществ. /105/ Прежде всего она контролировала проливы, через которые русские корабли могли пройти во Владивосток или Порт-Артур. Кроме того, японский флот имел многочисленные военно-морские базы, хорошо оборудованные и находившиеся близ театра военных действий.

Чтобы действовать против Порт-Артура и на ляодунском направлении, японцы имели первоклассный военный порт Сасебо, расположенный в Цусимском проливе, а также Нагасаки, Симоносеки и другие порты. Для действий на владивостокском направлении они располагали новым первоклассным портом Майдзуру, для действий на Тихом океане отличными портами являлись Иокогама, Токио и другие.

Равномерное распределение военно-морских баз между Желтым и Японским морями обеспечивало японскому флоту возможность вести боевые действия в любом из них.

К началу войны японцы готовились использовать в качестве передовых баз порт Такесики на острове Цусима и порты Чемульпо и Мозампо в Корее. Малые расстояния между японскими портами и портами Кореи, колебавшиеся от 55 до 560 км, облегчали переброску и сосредоточение японских войск на материке.

Значительное преимущество японского флота в базировании было еще более усилено тщательной подготовкой театра в инженерном отношении. После японо-китайской войны наряду с модернизацией старых Япония построила несколько новых портов. На корейском побережье она подготовила ряд портов в качестве промежуточных и маневренных баз, а также использовала для этой цели некоторые острова. /106/

К началу 1904 г. обстановка на Дальнем Востоке сложилась таким образом, что избежать вооруженного столкновения между Россией и Японией было уже невозможно. Подготовка к нему шла с обеих сторон и не являлась секретом для противника. Обе стороны к этому времени уже имели разработанные планы военных действий.

Для плана войны с Японией, принятого царским правительством, было характерно явное пренебрежение к противнику. Однако составители плана ошибались в оценке сил и намерений неприятеля. В плане принимались в расчет только полевые войска противника. Русский план не охватывал вопросов взаимодействия сухопутных и морских сил, недооценивал экономическую и военную мощь Японии, опиравшейся на экономику Англии и Соединенных Штатов Америки, а также совершенно не учитывал возможности внезапного нападения со стороны Японии. Поэтому и подготовка к войне на Дальнем Востоке проводилась неудовлетворительно.

Количественное усилие малочисленных вооруженных сил России в этом районе было растянуто на длительные сроки. Уровень подготовки войск был низок. Целый ряд образцов вооружения оказался устаревшим, а поступившее оружие новейших систем личный состав еще не успел освоить. Генералитет в большинстве своем был подобран бездарный и безвольный; воспитанный на уже изживших себя формах и способах ведения военных действий.

Характер театра предстоявших военных действий совершенно не учитывался, что привело к отсутствию в армии горной артиллерии и необходимых транспортных средств. Недооценивалось значение господства на море. Слабое промышленное развитие Дальнего Востока требовало обеспечения войск всем необходимым из центральных районов страны.

Японский план войны, основанный на хорошем знании состояния вооруженных сил России на Дальнем Востоке, был активным и давал Японии ряд преимуществ в начале войны. В стране была проведена целенаправленная и качественная подготовка к войне. Создан сильный военно-морской флот для завоевания господства на море и большой коммерческий флот для осуществления перебросок войск и перевозок грузов, проведено перевооружение армии. Развернута широкая разведывательная деятельность. Однако расчет выиграть войну в короткие сроки, основанный только на преимуществах, которые давало Японии внезапное нападение на не подготовленную к войне Россию, был явно ошибочен. /107/

Глава третья

НАЧАЛО ВОЙНЫ И СТРАТЕГИЧЕСКОЕ
РАЗВЕРТЫВАНИЕ

• Возможность внезапного нападения Японии • Мероприятия русского командования по повышению боевой готовности армии и флота • Героический подвиг крейсера «Варяг» • Ночное нападение японцев на русскую Тихоокеанскую эскадру и его последствия • Адмирал С. О. Макаров на Тихоокеанской эскадре • «Черный день» японского флота • Развертывание Маньчжурской армии • Высадка японских войск в Корее и их продвижение на север • Сражение на Ялу • Окончание стратегического развертывания сторон •

ВНЕЗАПНОЕ НАПАДЕНИЕ ЯПОНИИ

Обстановка на Дальнем Востоке продолжала обостряться. Япония, завершив подготовку своих вооруженных сил, искала удобного момента для открытия военных действий против России. Имелось в виду внезапным нападением на Тихоокеанскую эскадру русских в Порт-Артуре ослабить ее и тем самым обеспечить себе господствующее положение на море. Затем намечалось высадить сухопутные войска на континенте и развернуть операции в Южной Маньчжурии.

Допуская возможность, что война начнется в ближайшее время, наместник адмирал Е. И. Алексеев обратился к царю с просьбой объявить мобилизацию на Дальнем Востоке. 12 (25) января 1904 г. Николай II разрешил перевести на военное положение крепости Порт-Артур и Владивосток. Одновременно Алексееву рекомендовалось подготовить для отправки на реку Ялу войска, которые со стороны Кореи прикрыли бы сосредоточение русских войск в Южной Маньчжурии.

Подготовка к внезапному нападению шла в Японии быстрыми темпами. На острове Цусима, в непосредственной близости от Кореи, в которой уже находилось около 16 тыс. японских резервистов, начались сборы призывников. В западных портах Японии производилось сосредоточение транспортов. В корейские порты Чемульпо и Гензан шел поток военных грузов. Туда спешно доставлялись уголь и продовольствие. Флот из порта Фукуока выходил в море и отрабатывал боевые задачи, производил стрельбы. Для ведения войны были выделены крупные финансовые средства, проведен внутренний заем.

17 (30) января 1904 г. в Порт-Артуре стало известно, что в Сасебо японцы сосредоточили 60 транспортов для перевозки своих войск. По расчетам русского командования, за двое суток /110/ эти суда могли перебросить и высадить в Корее до 6 дивизий. Русский военно-морской атташе в Японии капитан 2-го ранга А. Н. Русин сообщал, что в стране прекращены все пароходные рейсы, что большая часть частных пароходов зафрахтована для перевозки войск. Столь решительные меры говорили не о политической демонстрации, а о серьезном намерении Японии в ближайшее время начать войну против России.

Обеспокоенный такими сведениями, Алексеев вновь обратился к Николаю II с просьбой разрешить начать мобилизацию на Дальнем Востоке, а также вывести русский флот в море. Царь ответил телеграммой: «Желательно, чтобы японцы, а не мы открыли военные действия. Поэтому если они не начнут действия против нас, то Вы не должны препятствовать их высадке в Южную Корею или на восточном берегу до Гензана включительно. Но если на западной стороне Кореи их флот с десантом или без оного перейдет к северу через 38 параллель, то вам предоставляется их атаковать, не дожидаясь первого выстрела с их стороны»1.

Под давлением неоспоримых доказательств о подготовке войны Японией русское командование на Дальнем Востоке вынуждено было пойти на ряд мер, повышавших боевую готовность войск и флота. Так, учитывая возможность внезапного нападения врага на русскую эскадру, перед заходом солнца сообщение с берегом прекращалось. На ночь заряжались орудия и торпедные аппараты, гасилась часть корабельных огней. Для отражения возможной атаки противника одна смена дежурила у орудий и торпедных аппаратов. Чтобы оповестить эскадру о приближении японских кораблей, каждые сутки назначались 2 дежурных миноносца. С наступлением темноты они выходили в море, имея задачу «осветить» 20-мильную морскую зону перед Порт-Артуром, а дежурная канонерская лодка с этой же целью высылалась в море, но она контролировала лишь 10-мильное пространство перед рейдом. О замеченном неприятеле миноносцы и лодка должны были докладывать флагману по возвращении в Порт-Артур. Кроме того, для экстренного выхода в море под парами находились 2 дежурных крейсера. 2 кораблям ставилась задача прожекторами освещать подходы к рейду, чтобы неприятель не мог приблизиться незамеченным.

19 января (1 февраля) приказом начальника эскадры Тихого океана были введены в действие инструкции по дежурству крейсеров, стоявших на внешнем рейде судов и эскадренных миноносцев. Хотя некоторые меры по обеспечению безопасности русских кораблей были приняты, они носили половинчатый характер. Так, для кораблей, выходивших в море из Порт-Артура, в инструкции было написано: «Без особых приказаний боевого вооружения к бою не готовить и крейсировать с открытыми отличительными огнями»2. /111/

Утром 25 января (7 февраля) Алексеев получил телеграмму о разрыве дипломатических отношений с Японией. Редактор газеты «Новый край» просил разрешения опубликовать эту телеграмму, но получил отказ, «чтобы не волновать общество)»3.

26 января (8 февраля) 1904 г., за несколько часов до нападения японских миноносцев на русскую эскадру начальник штаба эскадры Тихого океана контр-адмирал В. К. Витгефт подписал и разослал циркуляр «Об изготовлении минных аппаратов и мин к действию».

Однако, когда возник вопрос о необходимости поставить боновые и сетевые заграждения, в тот же день начальник эскадры вице-адмирал О. В. Старк писал наместнику; «Полагаю отказаться от употребления сетевого заграждения, имеемого лишь на шести броненосцах и четырех крейсерах, как могущего задержать движение эскадры при необходимости экстренной съемки с якоря, а также... повести к более опасным случаям — наматыванию сетей .на винты» 4.

Исключая возможность серьезных потерь при нападении вражеских миноносцев, начальник эскадры опасался лишь потерять время при съемке с якоря да того, что сети могут намотаться на винты.

К вечеру 22 января (4 февраля) в Токио стало известно, что русская эскадра находится на внешнем рейде. Японское командование решило воспользоваться благоприятными обстоятельствами. На совещании у императора, где присутствовали высшие чиновники империи, было принято решение начать военные действия против России. Вице-адмирал X. Того получил приказ о нападении на русские корабли и о высадке войск в Корее. В стране была объявлена мобилизация.

Утром 24 января (6 февраля) вице-адмирал X. Того собрал командиров кораблей на флагманском броненосце в военно-морской базе Сасебо. Вот как в своем дневнике описывает это совещание командир японского миноносца «Акацуки»: «Перед адмиралом лежала карта Желтого моря и специальная карта Порт-Артура. Мы все сели вокруг стола, и штабной офицер дал каждому из нас план рейда и гавани Порт-Артур, на котором было подробно указано все положение русской эскадры и место каждого корабля»5.

На этом совещании Того отдал следующий приказ: «Я предполагаю теперь же со всем флотом направиться в Желтое море и атаковать суда неприятеля, стоящие в Порт-Артуре и Чемульпо. Начальнику 4-го боевого отряда контр-адмиралу Уриу со своим отрядом (с присоединением крейсера «Асама») и 9-му и 14-му отрядам миноносцев предписываю идти в Чемульпо и атаковать там неприятеля, а также охранять высадку войск в этой местности. 1, 2, 3-й боевые отряды вместе с отрядами истребителей пойдут прямо к Порт-Артуру. Отряды /112/ истребителей ночью атакуют неприятельские суда, стоящие на рейде. Эскадра же предполагает атаковать неприятеля на другой день»6.

Сразу по получении приказа командующего Соединенным флотом японские корабли в составе 6 броненосцев, 14 крейсеров и более 35 миноносцев вышли в море. Во главе Соединенного флота шел отряд быстроходных крейсеров и миноносцев, вслед за ними двигались основные силы — броненосные крейсера и эскадренные броненосцы. 25 января (7 февраля) 4-й боевой отряд контр-адмирала С. Уриу, состоявший из 5 крейсеров, 8 миноносцев и 3 транспортов с десантом, отделился от главных сил и направился в Чемульпо.

После полудня 26 января (8 февраля), находясь всего в 44 милях от базы русского флота, главные силы адмирала Того подошли к острову Раунд. В 18 часов на флагманском корабле был поднят сигнал о начале операции. Имевшиеся в распоряжении миноносцы командующий Соединенным флотом разделил на 2 отряда. Первый, состоявший из 10 единиц, он отправил к Порт-Артуру, второй в количестве 8 миноносцев — к Дальнему. Главные силы двинулись к островам Эллиот.

Принято считать, что русско-японская война началась в ночь на 27 января (9 февраля) 1904 г. нападением миноносцев на русскую эскадру у Порт-Артура. Фактически боевые действия против русских кораблей японский флот начал на несколько часов раньше — около 16 часов 26 января (8 февраля). Произошло это при следующих обстоятельствах.

Для защиты иностранных посольств в Сеуле в корейском порту Чемульпо в качестве стационеров находились военные корабли ряда стран, в том числе России и Японии. В январе 1904 г. в связи с нарастающей угрозой войны в корейскую столицу со всех стационаров были свезены войска для охраны миссий и иностранных подданных.

Из 3 русских кораблей, находившихся в этом районе, крейсер «Боярин» и канонерская лодка «Гиляк» были отозваны в Порт-Артур. К оставшемуся на рейде крейсеру «Варяг» 5(18) января присоединилась канонерская лодка «Кореец», посланная для восстановления прерванной связи между русской миссией в Сеуле и Порт-Артуром. Там же находился и русский пароход «Сунгари».

Японский стационар крейсер «Чиода», получив 23 января (5 февраля) по телеграфу извещение о разрыве дипломатических отношений с Россией, переменил якорное место, став поближе к выходу с рейда, а в ночь на 26 января (8 февраля) скрытно вышел в море. Он встретился с подходившим к Чемульпо отрядом контр-адмирала Уриу и подробно доложил ему обстановку. Убедившись, что 2 русских корабля не смогут помешать /113/ ему произвести высадку войск, Уриу распорядился немедленно начать ее.

Не имея связи с Порт-Артуром « получив секретные пакеты от русского посланника в Сеуле, командир 'Крейсера «Варяг» капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев решил направить канонерскую лодку «Кореец» с почтой в Порт-Артур. 26 января (8 февраля) в 15 часов 40 минут «Кореец» снялся с якоря и двинулся через шхеры к морю. Через 15 минут на русском корабле заметили приближающуюся японскую эскадру. Она преградила путь «Корейцу». Командир лодки капитан 2-го ранга Г. П. Беляев вынужден был повернуть обратно. Японские миноносцы пытались атаковать русский корабль минами, но все они прошли за кормой. Подвергшаяся нападению канонерская лодка открыла артиллерийский огонь по противнику.

Вернувшись на рейд, командир «Корейца» доложил Рудневу о начале боевых действий. Около 17 часов на рейд вошли 4 японских миноносца и стали на якорь близ русских кораблей. Всю ночь на «Варяге и «Корейце» ожидали нападения неприятеля. Но, пока русские корабли находились в блокаде, японцы успешно провели высадку своих войск.

Утром 27 января (9 февраля) Уриу потребовал от командиров русских кораблей до полудня покинуть рейд, иначе в 16 часов он угрожал атаковать их на рейде, где в то время находились английский, французский и итальянский крейсера, американская канонерская лодка и корейский военный пароход. Силы для боя были неравными. Один крейсер «Асама» по мощи огня превосходил «Варяг» и «Кореец», вместе взятые.

Капитан 1-го ранга Руднев собрал на крейсере офицеров, чтобы обсудить создавшееся положение и принять решение. Было высказано единое мнение — прорываться. В случае если прорыв не удастся —команды свезти на берег, а корабли взорвать.

Перед боем командир крейсера построил личный состав и, объявив о начале войны, оказал: «Мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была... будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови» 7. С твердой решимостью выполнить приказ моряки готовились к выходу в море.

За полчаса до указанного японцами срока русские корабли снялись с якоря. За островом Иодольми они увидели японскую эскадру в составе 6 крейсеров и 8 миноносцев. Узкий фарватер не позволял обойти противника. Оставался один выход — прорываться с боем. Японцы потребовали сдать корабли. Крейсер «Асама» в 11 часов 45 минут открыл огонь. Ему ответили орудия «Варяга» и «Корейца».

Меткими залпами комендоры «Варяга» сбили мачту на /114/ флагманском крейсере противника, разрушили мостик, повредили кормовую башню. Большие повреждения были нанесены крейсеру «Чиода». В ходе боя от полученных повреждений затонул японский миноносец. За час сражения «Варяг» выпустил 1105 снарядов.

Русские корабли маневрировали, стремясь избежать попаданий, и все же несколько снарядов попали в крейсер, поразив шрапнелью многих моряков на верхней палубе. В разгар боя стали передавать весть, что убит Руднев. В действительности он был ранен в голову. Чтобы поднять дух личного состава, командир в окровавленном мундире, без фуражки поднялся на мостик. Обращаясь к морякам, он крикнул: «Братцы, я жив! Целься вернее!».

Несмотря на начавшийся на крейсере пожар, матросы продолжали четко выполнять свои обязанности. Вскоре была разбита командирская рубка, повреждено рулевое управление, почти вся артиллерия вышла из строя. Через пробоины в поврежденных бортах в корабль начала поступать вода.

Руднев принял решение возвращаться в Чемульпо, чтобы исправить повреждения и снова вступить в бой. Во время поворота /115/ крейсера японский снаряд крупного калибра пробил борт, и корабль, приняв воду, получил значительный крен на левый борт. Это еще больше ухудшило его положение. Канонерская лодка «Кореец» почти не пострадала и, следуя в кильватер «Варягу», вела огонь по японским кораблям из своих пушек.

Чтобы прекратить доступ воды через подводные пробоины, на корабле завели пластырь. Ожидая, что в 16 часов японцы вновь будут атаковать, у уцелевших орудий командир приказал выставить дежурную прислугу. Осмотр не принес утешительных вестей. Оказалось, что не только все 47-мм орудия вышли из строя, получили серьезные повреждения 5 6-дюймовых и 7 75-мм орудий.

Во время боя на крейсере был убит 31 человек. Более 190 моряков, в том числе и капитан 1-го ранга Руднев, получили ранения. Около 100 раненых не уходили с боевых постов и сообщили о ранении лишь после окончания боя 8.

Убедившись, что с такими серьезными повреждениями крейсер не может вести бой, что устранить их своими силами нет никакой возможности, офицеры единодушно решили личный состав свезти на берег, а корабль взорвать. По просьбе командира английского крейсера, опасавшегося, что взрыв «Варяга» сможет повредить иностранные корабли на рейде, Руднев согласился затопить крейсер. /116/

Командир и старший боцман в последний раз обошли корабль. На «Варяге» были открыты кингстоны. В 18 часов 10 минут отличившийся в неравном бою русский крейсер погрузился в воду. Два взрыва почти одновременно прозвучали на канонерской лодке «Кореец». Переломившись, она тоже скрылась в волнах. Чтобы пароход «Сунгари» не стал добычей противника, команда подожгла его, а затем затопила.

Ночь на 27 января (9 февраля) была темной и тихой. На внешнем рейде Порт-Артура по диспозиции мирного времени находилось 16 вымпелов Тихоокеанской эскадры. Это были эскадренные броненосцы «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь», «Ретвизан», «Победа», «Пересвет», «Цесаревич», крейсера I ранга «Баян», «Паллада», «Диана», «Аскольд», крейсера II ранга «Новик», «Боярин», «Джигит», канонерская лодка «Забияка» и транспорт «Ангара». Корабли стояли в 4 линии на расстоянии 2 кабельтовых один от другого.

Эскадренные миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный» находились в море. Канонерская лодка «Гиляк», ожидая сменявшую ее лодку «Бобр», стояла на якоре. Под парами были дежурные крейсера «Аскольд» и «Диана», а освещали рейд прожекторами броненосец «Ретвизан» и крейсер «Паллада».

На флагманском броненосце «Петропавловск», где держал свой флаг начальник эскадры вице-адмирал О. В. Старк, около /117/ 23 часов закончилось совещание флагманов и командиров кораблей. На нем обсуждались меры по отражению возможного нападения врага. Прощаясь с офицерами, контр-адмирал В. К. Витгефт был уверен, что японцы не посмеют напасть на русские корабли, и даже сказал, что войны не будет.

«Выходило так,— писал в своих воспоминаниях капитан 1-го ранга М. В. Бубнов,— что, с одной стороны, принимают меры предосторожности, с другой — нет. С судов, например, свезли все деревянные изделия, но не привязывают сетей против мин. На «Полтаве» адмирал Старк приказал отвязать сети и при этом сказал: «Не возбуждайте тревоги» 9.

Такие распоряжения вызывались общей установкой наместника, который даже принятое на совещании запоздалое решение выставить у кораблей сети назвал «несвоевременным и неполитичным» 10. Не веря в серьезность опасности, угрожавшей флоту, Старк разрешил по изготовлении судов к отражению минной атаки «иметь штаговые и кормовые огни открытыми, миноносцам и лодкам, крейсировавшим в море,— ходить с отличительными огнями» 11. Более чем японского нападения командующий эскадрой опасался, что могут произойти повреждения от столкновений судов .в темноте. А то обстоятельство, что корабельные огни (кроме якорных огней на «Диане», «Полтаве» и «Победе», на которые грузили уголь, были включены сильные электрические фонари — «люстры») могут послужить хорошим ориентиром для японских миноносцев, в расчет не принималось.

В связи с тревожным положением весь личный состав русской эскадры оставался на кораблях12. Для отражения возможной минной атаки часть корабельных орудий, помимо башенных, была заряжена. Артиллеристы и минеры находились на своих боевых постах.

Меры безопасности, принятые для охраны кораблей на внешнем рейде, явно не соответствовали сложившейся обстановке.

Поведение самого командования, в первую очередь адмирала Старка и Витгефта, вынуждало личный состав сомневаться в необходимости проведения мероприятий по повышению боеготовности, не верить в возможность вооруженного столкновения. Получив известие о разрыве дипломатических отношений с Японией, наместник не сделал никаких выводов. Он даже не предупредил об этом эскадру.

Дозорная служба была организована формально. Отсутствовала связь эскадры с береговой обороной крепости. Даже об обнаружении противника дозорных корабли должны были доносить не сигналом с моря, а лишь по прибытии в Порт-Артур. Так терялось драгоценное время. /118/

Около 22 часов дежурные миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный», находясь в 20 милях восточнее Порт-Артура, осветили боевым фонарем горизонт, обозначив тем самым свое местонахождение. Это помогло японским миноносцам уклониться от встречи с русскими кораблями.

Определив скорость хода и курс русских миноносцев, противник увеличил ход и беспрепятственно достиг внешнего рейда раньше, чем к нему подошли «Бесстрашный» и «Расторопный». Ориентируясь по горящему маяку и огням кораблей, японские миноносцы приблизились к русской эскадре и с небольшой дистанции выпустили по русским кораблям 16 торпед; 3 из них достигли цели.

В 23 часа 35 минут на броненосце «Ретвизан» раздался первый взрыв. Всеми орудиями левого борта по японским миноносцам немедленно был открыт огонь.

На личный состав некоторых русских кораблей противоречивые указания командования подействовали так, что, даже увидев атакующие их японские миноносцы, русские артиллеристы и минеры, чтобы не допустить ошибки, не открывали огня до тех пор, пока не увидели идущие на них торпеды или не услышали взрывы. Как позднее докладывал наместнику адмирал Старк, даже на его флагманском броненосце первое время «господствовало убеждение, что взрыв (первый.— Авт.) был случайным. Подумали даже, что это взорвалась мина13 с нашего миноносца, на котором именно в этот день мины /119/ были подготовлены к боевому выстрелу. Сигнал с броненосца «Цесаревич» рассеял вое сомнения» 14.

Атаку вражеских миноносцев русская эскадра отразила артиллерийским огнем с кораблей. Высланные в море крейсера и миноносцы пытались преследовать миноносцы врага, но обнаружить их ночью не смогли.

После атаки японских миноносцев выяснилось, что «Ретвизан» получил пробоину в левом борту, в районе минного погреба. Водой было залито три отсека. Еще более серьезными оказались повреждения на «Цесаревиче». Здесь через пробоину в кормовой части вода затопила жилую палубу, лазарет, помещение торпедного аппарата и склад мин. Крен броненосца достигал 16°. На крейсере «Паллада» вражеская торпеда попала в левый борт между 68—75-м шпангоутами. Взрыв вывел из строя 75-мм орудие, вызвал пожар в батарейной палубе и в офицерском отделении. «Цесаревич» и «Паллада» были отбуксированы во внутренний бассейн гавани, а поврежденный «Ретвизан» приткнулся носом к берегу на внешнем рейде. Эти три корабля надолго выбыли из строя.

Как вынуждены были признать сами японцы, в первые сутки войны и у них были потери. По свидетельству уже упоминавшегося командира миноносца «Акацуки», его корабль получил серьезные повреждения, а другой миноносец «начал быстро погружаться. Я явственно видел его верхнюю палубу, разбитый мостик и отверстие трубы, из которого валил пар: очевидно, лопнули котлы. «Ширакумо» тонул, и никто не мог ему помочь» 15.

Трудным для японских миноносцев оказался и отход к своим базам. Из-за полученных в результате обстрела русской эскадры повреждений миноносцы не могли развить скорость более 8 узлов 16.

Утром 27 января (9 февраля) русская эскадра в составе 5 эскадренных броненосцев и 5 крейсеров стояла под парами на внешнем рейде Порт-Артура, готовая к бою с кораблями противника. Командование справедливо полагало, что, ослабив ночным ударом русскую эскадру, адмирал Того с главными силами должен подойти к Порт-Артуру, чтобы развить успех.

В 8 часов из Ляодунского залива показались японские крейсера «Читосе», «Такасаго», «Кассаги» и «Иосино». Это был 3-й боевой отряд японского флота под командованием адмирала С. Дева. По радио он сообщил главным силам, что русские корабли стоят на рейде и что ночной атакой, по-видимому, повреждены лишь 3 из них.

Японцы надеялись, что, увидев этот отряд, русская эскадра будет преследовать противника и уйдет — од прикрытия береговых батарей в открытое море, где ее встретят главные силы /120/ японского Соединенного флота. Однако адмирал Старк для наблюдения за неприятелем направил в море лишь крейсер «Боярин». В 10 часов 35 минут он вернулся к эскадре, имея на мачте сигнал о приближении крупных сил неприятеля.

Около И часов на горизонте показались 12 боевых кораблей врага. Во главе с флагманским броненосцем «Микаса» они приближались к Порт-Артуру. К броненосцам и броненосным крейсерам присоединился крейсерский отряд адмирала Дева. Русская эскадра вышла навстречу неприятелю, имея на флангах по 2 крейсера.

В 11 часов 20 минут с дистанции около 35 кабельтовых японские корабли открыли огонь из 12-дюймовых орудий. Русская эскадра начала ответный огонь. Ее поддерживали 3 береговые батареи. Русским артиллеристам пришлось вести огонь против солнца. Горизонт затягивала мгла. И все-таки огонь их был точен.

Через 10 минут — тесноты на рейде русская эскадра повернула на 8 румбов влево, продолжая вести бой в контргалсовой кильватерной колонне. В 11 часов 45 минут японские корабли поворотом все вдруг легли на курс «зюйд». Стало заметно, что один из японских броненосцев сильно накренился, а на концевом крейсере в результате взрыва возник пожар. Из-за увеличивавшейся дистанции русская эскадра стрельбу прекратила и около 14 часов вернулась на рейд Порт-Артура 17.

Встретив русскую эскадру почти в полном составе, X. Того убедился, что рассчитывать на легкую победу над Тихоокеанской эскадрой не приходилось. Хотя он и имел преимущество в броненосных кораблях, однако в артиллерийском бою русские корабли были поддержаны не только береговыми батареями, но и артиллерией 3 поврежденных кораблей.

Во время артиллерийской дуэли японские корабли получили значительное количество прямых попаданий тяжелых снарядов. Так, на флагманском броненосце «Микаса» была снесена часть командирского мостика, повреждена мачта, сбит флаг. На броненосце «Фудзи» снаряд разрушил передний мостик, пробил дымовую трубу, второй вывел из строя радиоаппаратуру. На броненосце «Хацусэ» отмечалось два прямых попадания. На броненосце «Сикисима» была сбита труба, на крейсере «Кассаги» разрушена часть верхней палубы. Имелись повреждения и на других кораблях.

Бой происходил на дистанции от 47 до 25 кабельтовых. Отдельные русские корабли сближались с противником до 17—19 кабельтовых. Так, командир крейсера «Новик» Н. О. Эссен, используя благоприятные условия, пытался самостоятельно выйти в атаку на вражеские корабли. Но его не поддержали. /121/

Встреченный сосредоточенным артиллерийским огнем, «Новик» вынужден был отвернуть.

Как докладывал адмирал Старк наместнику, в числе особенно отличившихся в этом бою были командиры и личный состав броненосца «Петропавловск» и крейсеров «Баян» и «Новик».

В этом бою на русской эскадре было убито 14 человек и 71 ранен. По сообщению японцев, их потери составляли 3 убитых и 69 раненых. Хотя русские корабли получили 29 попаданий вражеских снарядов, они оказались менее поврежденными, чем японские.

Адмирал Того (как сказано в официальном японском издании), «опасаясь атаки русских миноносцев, приказал первому и второму боевым отрядам отступать на юг с большой скоростью... а третьему боевому отряду велел по способности идти в Чемульпо»18.

Дело, конечно, заключалось не в русских миноносцах, действия которых в этом бою были весьма пассивными, а в тех потерях, которые понесли японцы.

Первый день войны выявил серьезные ошибки и просчеты, допущенные русским командованием на Дальнем Востоке. Недостаточная подготовленность к войне, отсутствие четкого руководства флотом, беспечность командования эскадры, нерешительные действия адмирала Старка — все это привело к значительному ослаблению Тихоокеанской эскадры, позволило японцам беспрепятственно проводить высадку войск в Корее.

В то же время японское командование переоценило значение внезапности. Несмотря на исключительно благоприятные условия (русские корабли стояли на открытом и слабо охраняемом рейде), решающего успеха японскому флоту добиться не удалось, хотя в японской прессе появились очень многообещающие сообщения.

Вот как о первом дне войны писала, например, одна из газет, выходивших в Иокогаме: «Японский военный флот... лишил боеспособности три русских корабля. В полдень 9 февраля последовало нападение японских кораблей на стоявший под защитой береговых фортов русский флот. Снова три русских судна были тяжело повреждены, а после полудня того же дня японская крейсерская эскадра уничтожила два русских военных судна близ Чемульпо. Три победы на протяжении пятнадцати часов»19.

Однако русская эскадра не потеряла своей боеспособности. Ее ослабление заставило наместника и флотское командование срочно принять меры по выработке общего взгляда на действия флота, чтобы в создавшихся условиях выполнять боевые задачи. /122/

30 января (12 февраля) на совещании, которое проводил адмирал Алексеев, поднимались вопросы о необходимости защищать порт Дальний, об обороне входа в Порт-Артур, о дальнейших боевых действиях эскадры, об ускорении ремонта поврежденных кораблей. Коротко решения этого совещания сводились к следующему: оборону Дальнего ограничить выставлением оборонительных минных заграждений; сохраняя броненосцы, выпускать в море только крейсера и миноносцы. Словом, и здесь проявилась нерешительность, порожденная боязнью новых потерь при использовании кораблей эскадры. Чтобы не допустить японские корабли к Порт-Артуру, русские корабли начали минные постановки. Однако недостаточная опытность в обращении с новым грозным оружием привела к тому, что минный транспорт «Енисей», ставивший мины, 29 января (11 февраля) при уничтожении всплывшей мины течением был снесен на собственное минное поле, подорвался и с большей частью команды затонул.

Посланный для выяснения его судьбы крейсер «Боярин», не зная точного расположения поставленных «Енисеем» минных заграждений, коснулся мины и подорвался. В ночь на 31 января (13 февраля) после второго подрыва он затонул.

Японское морское командование тоже искало наиболее эффективные средства борьбы с русской эскадрой. Она по-прежнему /123/ представляла серьезную угрозу японским транспортам, питающим высаженные на материке японские войска. Командующий Соединенным флотом выделил значительные силы, чтобы блокировать русские корабли в районе Порт-Артура. Как сообщал адмирал Старк, число сил блокады достигало 17 вымпелов. Вместе с тем нахождение многих русских кораблей во внутреннем бассейне, единственный выход из которого для эскадренных броненосцев и крейсеров был возможен лишь во время прилива (два раза в сутки), подсказало адмиралу Того новую идею.

Ночью скрытно приблизившийся к Порт-Артуру отряд японских миноносцев, отвлекая внимание дозорных кораблей и береговой обороны, должен был атаковать находящиеся на внешнем рейде русские корабли и выманить их в море. Одновременно специально подготовленный отряд из 5 брандеров водоизмещением от 1200 до 4300 т, конвоируемый другим отрядом миноносцев, проникает во вход на внутренний рейд и затапливает на фарватере пароходы-брандеры. Поскольку в проходе все еще находился поврежденный броненосец «Ретвизан», второй отряд миноносцев имел также задачу окончательно уничтожить русский корабль, а при отходе снять команды японских брандеров.

Этой операции японцы придавали огромное значение, так как, заперев большую часть русских кораблей во внутреннем бассейне, они одновременно высвобождали значительные силы своего флота, на какое-то время уменьшали угрозу своим морским коммуникациям. Личный состав пароходов-брандеров набирался исключительно из моряков-добровольцев.

В ночь на 11 (24) февраля противник предпринял первую попытку заградить вход на внутренний рейд. Для лучшего ориентирования перед брандерами был выслан миноносец «Акацуки», который в условной точке, к югу от полуострова Ляотешань, зажег белый огонь. Появившиеся на рейде японские миноносцы сделали попытку атаковать «Ретвизан». Но их атака была отбита.

С подходом брандеров русские прожекторы осветили идущие на рейд пароходы. По ним открыли огонь береговые батареи, «Ретвизан» и другие корабли эскадры. Командир «Ретвизана» капитан 1-го ранга Э. Н. Щенснович об этом бое докладывал следующее.

Около 1 часа 30 минут в луче крепостного прожектора были замечены 2 дыма. В 2 часа 45 минут моряки с «Ретвизана» увидели большой вражеский миноносец, идущий прямо на поврежденный русский корабль. Немедленно по противнику был открыт артиллерийский огонь. Вскоре на броненосце обнаружили еще 2 вражеских миноносца. После обстрела они остановились, /124/ над ними были видны облака пара. Из-за миноносцев появились 2 транспорта. Артиллерийский огонь был перенесен на них. Транспорт, шедший справа, не выдержал артиллерийского огня и начал отворачивать вправо. Он загорелся и выскочил на камни у маячного мыса. Другой транспорт тоже попытался повернуть, но от снарядов, причинивших большие разрушения, стал погружаться в воду и затонул. После этого огонь был перенесен на шлюпки, спущенные с пароходов и старавшиеся уйти в море.

Огонь береговых батарей и эскадры, ослепление прожекторами сорвали японский план закупорки входа во внутренний бассейн Порт-Артура.

Адмирал Старк попытку заградить вход во внутренний бассейн расценил как желание японцев высадить десант непосредственно в Порт-Артуре.

После первой неудачной попытки закупорки входа русское командование для разведки действия японского флота выслало в море 2 миноносца—«Бесстрашный» (командир капитан 2-го ранга А. А. Ливен) и «Внушительный» (командир лейтенант М. С. Подушкин). Утром 12 (25) февраля при возвращении в Порт-Артур они были встречены отрядом японских крейсеров в составе «Читосе», «Такасаго», «Кассаги» и «Иосино». Пытаясь отрезать путь русским кораблям, японцы открыли по ним огонь. «Бесстрашному» удалось прорваться в базу. «Внушительный» вынужден был уходить в Голубиную бухту, где его обстреляли вражеские крейсера. Убедившись, что корабль получил серьезные повреждения и противник может его захватить, командир принял решение команду свезти на берег, а миноносец затопить.

Так неудачно для русской эскадры начались первые дни войны.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ РУССКИХ КОРАБЛЕЙ У ПОРТ-АРТУРА

Новой страницей в боевой деятельности русской Тихоокеанской эскадры явилось то непродолжительное время, когда в командование флотом на Тихом океане вступил вице-адмирал С. О. Макаров. Один из лучших адмиралов русского флота, деятельный и инициативный человек, он удачно сочетал в себе крупного ученого-теоретика и блестящего практика. Мужество и находчивость его были неоднократно проверены во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Но Макарова за прямоту, бескомпромиссность, «беспокойный характер» не очень жаловали Николай II и его приближенные. /125/

Макаров, хорошо знавший обстановку на Дальнем Востоке, интересовавшийся ею и следивший за ее изменениями, из Кронштадта своевременно предупреждал морское командование о возможном развитии событий на этом театре. Накануне нападения японских миноносцев на Порт-Артур командир Кронштадского порта С. О. Макаров, обращаясь к управляющему морским министерством адмиралу Ф. К. Авелану, писал: «Из разговоров с людьми, вернувшимися недавно с Дальнего Востока, я понял, что флот предполагают держать не во внутреннем бассейне Порт-Артура, а на наружном рейде... Пребывание судов я а открытом рейде дает неприятелю возможность производить ночные атаки... Японцы не пропустят такого бесподобного случая нанести нам вред... Пребывание флота на внутреннем рейде Порт-Артура есть зло, но еще большее зло — стоянка на большом рейде с огромным расходом угля, с крайним утомлением команд и возможностью больших потерь от минных атак неприятеля. Из двух зол надо выбирать меньшее... Благоразумие требует держать не занятые операциями суда во внутреннем бассейне Порт-Артура. Если мы не поставим теперь же во внутренний бассейн флот, то мы принуждены будем сделать это после первой ночной атаки, заплатив дорого за ошибку» 20.

Начальник Главного морского штаба вице-адмирал 3. П. Рожественский высказался против предложений Макарова. Как выяснилось впоследствии, начальник штаба не согласился не потому, что доводы Макарова были неубедительны, а потому, что его согласие могло подорвать авторитет лиц, принявших решение держать эскадру на внешнем рейде.

В Петербурге на должность командующего флотом выдвигались две кандидатуры: вице-адмирала 3. П. Рожественского и вице-адмирала С. О. Макарова. Первый пользовался доверием царя и его приближенных, был «своим» в придворных кругах. Пожертвовать им было жалко. Да и для исправления положения беспокойный, но энергичный Макаров подходил больше. Поэтому его кандидатура оказалась предпочтительней.

1 (14) февраля Николай II через управляющего морским министерством уведомил Макарова о назначении его командующим флотом на Тихом океане. В тот же день Макаров добился, чтобы морское министерство собрало экстренное совещание для решения наиболее неотложных вопросов. На нем обсуждались вопросы о снабжении эскадры всем необходимым, об улучшении разведки, об открытии чрезвычайного кредита, о снабжении Порт-Артура местным углем, об организации почты и т. п. Для организации взаимодействия с армией к штабу Макарова был прикомандирован офицер Генерального штаба. /126/

Можно было предположить, что Главный морской штаб ознакомит нового командующего с планом войны на море. Но — отсутствия такового в штабе этого сделано не было. В 1896, 1900 и 1902 гг. в Морской академии проводились стратегические игры, на которых рассматривались варианты возможной войны с Японией. Ни Макаров, ни офицеры его штаба даже не были ознакомлены с выводами по этим играм.

Сформировав штаб, Макаров после приема у царя 4 (17) февраля, не дожидаясь официального приказа о назначении, выехал из Петербурга в Порт-Артур.

С адмиралом и его штабом на Дальний Восток отправлялись несколько высококвалифицированных корабельных инженеров и группа специально подобранных опытных рабочих с Обуховского и Балтийского заводов. Вместе с ними шло несколько вагонов с дефицитными материалами специально для ускорения ремонта поврежденных в Порт-Артуре кораблей.

Все помыслы нового командующего флотом были направлены на то, чтобы по возможности исправить допущенные /127/ ошибки, в короткий срок усилить мощь русского флота на Тихом океане, от пассивных, выжидательных действий перейти к активным, наступательным, ведя борьбу за господство на море. Почти 3 недели потребовалось на дорогу от Петербурга до берегов Тихого океана.

Свою творческую работу новый командующий начал в пути. Адмирал в поезде планировал те первоочередные меры, которые он надеялся воплотить в жизнь. Русская эскадра после внезапного нападения японцев нуждалась в увеличении численного состава кораблей. Усилить эскадру мог в первую очередь отряд контр-адмирала А. А. Вирениуса, насчитывавший 10 вымпелов (броненосец «Ослябя», крейсера I ранга «Аврора» и «Дмитрий Донской» и 7 эскадренных миноносцев). С этой целью отряд и был направлен на Тихий океан, но — стых поломок на миноносцах вынужден был сделать остановку в Аравии. 18 февраля (2 марта) корабли Вирениуса, получив приказ возвращаться в Россию, вышли в обратный путь. В Петербурге дальнейшее продвижение отряда на восток считали весьма рискованным.

Очень большое значение новый командующий придавал улучшению разведки на театре. А для этого в первую очередь требовались новые миноносцы. Поэтому перед морским министерством Макаров ставит вопрос о необходимости построить и направить на Тихий океан миноноски (малые миноносцы водоизмещением 20 т), .машины которых были бы надежнее и не выходили так часто из строя, как на старых миноносцах. Макаров писал: «Назначение этих миноносцев — обслуживать порты в ночное время. За два часа до темноты они могут выходить из своего порта, и к 11 часам вечера, идя по 16 узлов, они будут находиться в 100 милях... В ночное время они будут хозяевами моря на заданном им районе»22.

Кроме того, командующий просил разобрать в Кронштадте миноносцы типа «Циклон» и по железной дороге доставить их в Порт-Артур. По прибытии новых миноносцев старые предполагалось направить на -север, в устье Амура для защиты торгового судоходства и рыбных промыслов.

Из Петербурга Макарову сообщили, что миноносцы типа «Циклон» необходимы на Балтийском море. Вдобавок они не помещались на железнодорожные платформы. Напрасно ссылался на успешный опыт транспортировки миноносца «Статный», который уже был доставлен на Тихий океан. «Без миноносцев мы будем как без рук и без глаз»,— подчеркивал Макаров23.

Доводы командующего были весомыми, но к ним опять никто не пожелал прислушаться. Верх снова взяло морское министерство. Адмирал Авелан сообщил командующему флотом /128/, что миноносцы типа «Циклон» решено не посылать, зато корпуса 3 новых миноносцев типа «Сокол» будут посланы на восток, ибо их еще не собирали, поэтому и «ломать» не потребуется24. Опять соображения отнюдь не военные, а чисто экономические («ломать не будем») вышли на первый план. А ведь во многом именно малое количество русских миноносцев в Порт-Артуре, ненадежность и частые поломки их механизмов позволили 'Японскому флоту захватить инициативу в районе Квантунского полуострова, проводить ночные набеги, ставить на подходах к русской военно-морской базе мины.

Выработке единых взглядов на формы и способы вооруженной борьбы на море адмирал Макаров придавал огромное значение. Основные взгляды его по этим вопросам были изложены в журнале «Морокой сборник». Справедливо считая, что издание его книги «Рассуждения по вопросам морской тактики» будет весьма полезно как для офицеров его штаба, так и для всех командиров кораблей, командующий флотом с дороги просил отпечатать его книгу и все 500 экземпляров выслать на Дальний Восток. Когда даже на эту просьбу пришел неблагоприятный ответ, командующий телеграфировал в Петербург: «Отказ в напечатании понимаю как неодобрение моих взглядов на ведение войны, а посему, если моя книга не может быть напечатана теперь, прошу заменить меня другим адмиралом, который пользуется доверием высшего начальства»25.

«Другого адмирала», желающего исправлять допущенные кем-то ошибки и согласного в случае необходимости пожертвовать собой, в Петербурге, конечно, не нашлось. Поэтому морскому министерству пришлось пойти на уступки и выделить 500 рублей на печатание книги. Правда, вышла она уже после гибели адмирала и на Дальний Восток так и не была отправлена.

Как видно по письмам с дороги, Макарова беспокоили многие вопросы, начиная с наличия в Порт-Артуре сигнальных книг и кончая изобретенными им наконечниками для бронебойных снарядов. Макаров требовал отказаться от двух самостоятельных начальников в Порт-Артуре. Он считал, что комендант крепости должен быть подчинен командующему флотом.

Макаров стремился быстрее попасть в Порт-Артур, но, проезжая через Мукден, он сделал остановку, чтобы встретиться с наместником, являвшимся главнокомандующим на Дальнем Востоке. Командующий флотом представил адмиралу Алексееву свои планы, высказал свои соображения о необходимости срочного усиления флота новыми кораблями. Со своей стороны наместник тоже обратился к управляющему морским министерством с телеграммой от 23 февраля (7 марта). В ней говорилось /129/: «Обсудив с командующим флотом вице-адмиралом Макаровым вопрос об усилении минной флотилии в водах Тихого океана, я вполне присоединяюсь к представленному им мнению в изложенных Вашему превосходительству докладных записках и признаю важным при данных обстоятельствах сделать заказ миноносок...»26

Уже в пути новый командующий пришел к выводу, что рассчитывать на помощь из европейской части России ему особенно не приходится и надо полагаться только на силы, которые имелись на Дальнем Востоке.

Макарову было известно о широкой сети японской агентуры, сумевшей проникнуть на Квантун и в Маньчжурию. Поэтому первые же приказы нового командующего говорили о сохранении военной тайны. Приказ № 1 от 29 февраля (13 марта) требовал, чтобы командиры кораблей принимали распоряжения Макарова только в запечатанных пакетах, хранили лично у себя, а в случае угрозы захвата противником уничтожали их. Второй приказ, датированный тем же числом, касался частной переписки личного состава. В нем говорилось: «Для успеха дела, который так дорог каждому из нас, было бы самое лучшее вообще ничего не писать, но так как я не считаю возможным подвергать служащих такому лишению, то указываю, что не возбраняется писать свои личные впечатления и собственно бытовые подробности каждой стычки с неприятелем, лишь бы из этого не видны были наши тактические приемы, наши недостатки» 27.

По приезде в Порт-Артур адмирал занимался приемом дел, знакомился с местными условиями и обстановкой на море, провел ряд совещаний с флагманами и командирами кораблей. При своей загруженности он все-таки выкраивал время, чтобы побывать на кораблях, осмотреть их, побеседовать с офицерами и матросами.

Макаров отлично сознавал, что использование имевшихся сил в максимальной степени возможно в первую очередь при хорошей боевой подготовке всего личного состава. Поэтому много внимания он уделял разработке единых для всей эскадры инструкций.

4 (17) марта Макаров познакомил подчиненных с инструкцией для похода и боя. Она предусматривала во время боя движение эскадренных броненосцев в кильватерной колонне. Крейсера должны были держаться на четырех основных румбах в пределах действия беспроволочного телеграфа. О появлении неприятеля с крейсеров докладывали командующему. После этого крейсера пристраивались к колонне броненосцев, чтобы принять участие в бою. Позднее им же надлежало обойти ту часть неприятельского строя, которая подвергалась нападению, /130/ и поставить ее «в два огня», то есть обстрелять сразу с двух направлений.

В инструкции разбирались случаи ведения боя на контркурсах, использование минного оружия, вопросы общей атаки. Нацеливая моряков на решительные действия, инструкция говорила: «Победой можно назвать лишь уничтожение неприятеля, а потому подбитые суда надо добивать, топя их или заставляя сдаться... Побеждает тот, кто хорошо дерется, не обращая внимания на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь еще больше» 28.

27 февраля (И марта), через 3 дня после вступления в должность, новый командующий флотом доложил наместнику о состоянии морских сил. Макаров излагал свои мысли по поводу предполагаемого плана боевых действий и писал о несоответствии имевшихся средств поставленным задачам.

Русская эскадра лишь незадолго до начала войны вступила в кампанию, совместных плаваний почти не совершала, срочный выход кораблей на внешний рейд не производился. При первом выходе в одну полную воду, то есть во время прилива, смогли выйти только 9 кораблей, а во время следующего прилива они вернулись обратно. Порт оказать помощь в срочном выводе кораблей не смог, так как он не был готов к этому.

Макаров сознавал, что в данный момент флот Тихого океана /131/ значительно слабее японского, действовавшего в этих водах. Большие надежды командующий возлагал на 24 порт-артурских миноносца. Но по выходе в море в строю оказались исправными лишь 8 миноносцев, к тому же 2 из них пришлось сразу возвратить во внутренний бассейн: на одном вышла из строя машина, а на другом потек котел.

Первое совместное плавание миноносцев с эскадрой продолжалось всего 8 часов. Но когда командующий флотом хотел оставить эти корабли на ночь на рейде, последовал доклад, что на миноносцах израсходована пресная вода, поэтому их пришлось отправить в гавань.

Признавая, что выход из внутренней гавани только во время прилива чреват опасными последствиями, командующий флотом предложил провести в Порт-Артуре дноуглубительные работы.

В рапорте наместнику Макаров отмечал невысокий технический уровень материальной части русских кораблей. Пока скорость хода была 12 узлов, корабли хорошо держали свое место в строю. Но стоило увеличить ход на 2 узла — и строй растянулся. Особенно беспокоили адмирала частые поломки на миноносцах, отчего в длительный ночной поход высылать их становилось рискованным. Огромным был расход угля, запасы которого в Порт-Артуре были невелики. Макаров обращал внимание адмирала на то, что на некоторых судах расход топлива достигал 20 т в сутки даже во время стоянки во внутреннем бассейне.

По наблюдению нового командующего, у командиров кораблей не было единого взгляда на ведение боя. Несмотря на большие затруднения и многие неотложные нужды, при очевидной слабости сил и средств флота, с которыми пришлось встретиться Макарову, он все же считал, что при полном напряжении сил всего личного состава можно отказаться от пассивных действий и перейти к активным, наступательным. Его рапорт заканчивался оптимистически: «Несмотря на всякие несовершенства и недостатки... я нахожу, что мы могли бы рискнуть теперь же попробовать взять море в свои руки и... постепенно увеличивать район действий эскадры; я предусматриваю генеральное сражение, хотя благоразумие подсказывает, что теперь еще рано ставить все на карту»29.

Наместник согласился с мнением Макарова о невозможности теперь же перейти к наступательным действиям 30.

Сознавая всю опасность высадки врага на Квантунский полуостров до тех пор, пока прибудут достаточные силы русских войск в Маньчжурию, Макаров решил наличными силами противодействовать неприятелю, если он направит к полуострову свои транспорты под прикрытием Соединенного флота. По агентурным /132/ данным, японцы уже готовились к высадке десанта у города Инкоу. Поэтому командующий флотом решил приступить к минным постановкам, а в случае появления японской эскадры с транспортом у Ляодуна — вывести русские корабли в море и принудить противника отказаться от высадки.

Получив от командующего флотом столь категоричное желание приступить к активным боевым действиям, адмирал Алексеев поспешил ответить, что выход флота для противодействия высадке на побережье Ляодуна он признает лишь как крайнюю меру. Развивая свою мысль о необходимости беречь флот, он писал: «Участие флота может довершить скорейший успех и нанести неприятелю решительное поражение. Такое действие флота, вероятно, потребуется с переходом наших войск в пределы Кореи, а потому сбережение наших морских сил до того времени приобретает весьма важное значение».31

Мероприятия командующего флотом, направленные на быстрейшее повышение боеготовности, шли по следующим направлениям: на повышение морального духа защитников Порт-Артура, совершенствование обороны рейда со стороны моря, улучшение сухопутной обороны базы, ускорение работ по ремонту поврежденных кораблей, общее повышение боеготовности русской эскадры. Учитывая важность быстрого выхода из внутреннего бассейна, командующий предложил выводить корабли за одну полную воду, широко прибегая к помощи всех портовых средств.

Первоначально эта мысль показалась некоторым нереальной. Но Макаров лично продемонстрировал, что можно сделать при хорошей организации, и доказал реальность своего предложения.

Зная, что боевой успех во многом зависит от командиров кораблей, командующий флотом познакомился с каждым из них и заменил тех, кто по различным причинам не справлялся со своими обязанностями. Шаг был решительный. Он вызвал недовольство как наместника, так и в Петербурге. Тем не менее Макаров достиг своей цели. Новые командиры действовали смело, а старые стремились от них не отставать.

План Макарова заключался в следующем: до вступления поврежденных русских кораблей в строй главная задача русской эскадры состояла в противодействии высадке японцев на Квантунском полуострове путем выставления минных заграждений и защитой этих заграждений силами флота.

По мере усиления эскадры русские моряки должны были постепенно расширять район боевых действий, принуждая противника принять решительное сражение. При господстве японцев на море эскадре предписывалось удерживать господство в районе Квантунского полуострова, угрожая коммуникациям противника и стремясь частыми набегами задержать высадку /133/ его войск на материк. Силам Владивостокского отряда крейсеров надлежало отвлечь на себя часть сил с основного театра военных действий.

Весь март шли усиленные тренировки эскадры. Пользуясь каждым удобным случаем, командующий флотом выводил корабли в море, чтобы выработать и закрепить навыки совместного плавания. Ежедневно на разведку от Порт-Артура высылались миноносцы (парами и даже отрядами). На рейде была организована сторожевая служба.

Все это позволило в считанные дни значительно повысить боеготовность эскадры.

Ни морское министерство, ни император не разделяли взглядов Макарова. Вместо помощи к нему направляли подчиненных, которые только мешали адмиралу. Так, в качестве начальника одного из отделов штаба командующего флотом был назначен двоюродный брат Николая II великий князь Кирилл Владимирович, не обладавший ни необходимыми знаниями, ни организаторскими способностями.

Недоброжелатели критиковали Макарова за излишнюю, по их мнению, смелость, чрезмерную инициативу. Однако теперь, когда от событий тех дней нас отделяет много десятилетий, можно уверенно сказать, что внимание адмирала было направлено на главное — повышение боеготовности флота. Он разработал правила входа .и выхода больших кораблей и миноносцев из внутреннего бассейна Порт-Артура. Под его руководством была создана новая диспозиция для стоянки на внешнем рейде. На кораблях вводились специальные наблюдатели за падением снарядов. Для корректировки стрельбы боевые посты рекомендовалось оборудовать переговорными трубами.

Макаров думал о строе миноносцев, чтобы их атака была наиболее успешной, беспокоился, чтобы в бою артиллерийские снаряды и штурманские карты оставались сухими, пояснял, почему в бою особенно важно строго держать заданный курс, и давал совет, как располагать уголь, чтобы при столкновении с противником его было легче сгребать в топки. Так как боевым кораблям приходилось часто плавать в ночных условиях или в тумане, по указанию Макарова вводятся наставления для плаваний при плохой видимости. Под руководством командующего флотом рассматривались вопросы возможной борьбы с вражескими подводными лодками, более эффективного использования беспроволочного телеграфа.

В отличие от адмирала Старка, новый командующий хорошо понимал, что японское командование будет и впредь пытаться заградить вход во внутренний бассейн Порт-Артура. Поэтому необходимы были срочные меры, чтобы воспрепятствовать новой вражеской операции. /134/

Из береговых батарей, канонерских лодок, миноносцев и дежурных крейсеров по разработанной Макаровым схеме создавалась постоянная активная оборона рейда. Для этой же цели привлекались береговые наблюдательные посты и боевые прожекторы. Характер совместных действий определялся соответствующей инструкцией.

Штаб флота под руководством командующего разработал план активных действий. Мероприятия адмирала Макарова и его энергия вселяли уверенность в личный состав. Уже первые боевые действия после его приезда становятся более решительными.

26 февраля (10 марта) под командованием капитана 1-го ранга Н. Н. Матусевича и капитана 2-го ранга Ф. Э. Боссе 2 отряда миноносцев в составе миноносцев «Выносливый» «Властный», «Внимательный» и «Бесстрашный» вышли в море на разведку. Первый отряд направился в Ляодунский залив, второй — к островам Эллиот.

«Выносливый» и «Властный» в районе своего действия первыми заметили 4 японских корабля и открыли по ним огонь. Это был первый отряд в составе «Сиракумо», «Асасиво», «Касуми» и «Акацуки» под командованием капитана 1-го ранга С. Асая. Около 1,5 часа у полуострова Ляотешань шел артиллерийский бой. Получив значительные повреждения, но воспользовавшись темнотой, японские корабли ушли в море. По свидетельству самих японцев, миноносец «Асасиво» в этом бою имел 8 прямых попаданий, а «Касуми» — более 10. На «Акацуки» была выведена из строя машина, в результате этого он потерял способность двигаться и вынужден был просить помощи на соседних кораблях 32.

В этом бою «Выносливый» получил 8 попаданий, а на «Властном» вышло из строя рулевое управление.

Эскадренные миноносцы, составившие второй отряд, выходили для осмотра побережья Квантуна и островов Эллиот в поисках временной базы японских миноносцев. Встретив вражеские корабли, «Решительный» и «Стерегущий» обошли их. Базу они ие обнаружили, но при возвращении встретили 4 японских эскадренных миноносца и приняли бой.

Капитан 2-го ранга Боссе направил свои корабли на сближение с врагом. Головным шел «Решительный», а за ним в 2—3 кабельтовых — «Стерегущий». Русские корабли начали бой с дистанции 7 кабельтовых и приблизились к противнику на 4 кабельтовых. Бой шел на параллельных курсах. Ф. Э. Боссе в этом бою был контужен, «Решительный» получил повреждения, но смог прорваться в Порт-Артур. В более трудном положении оказался «Стерегущий». Японский снаряд разорвался в машине. Корабли противника окружили его. /135/

В первые минуты боя командир «Стерегущего» лейтенант А. С. Сергеев был тяжело ранен. Наскоро перевязанный, с перебитыми ногами, он тем не менее продолжал поддерживать в бою своих подчиненных. Когда тяжелый вражеский снаряд, разорвавшись в кочегарке, разбил котлы и перебил паропроводы, «Стерегущий» остановился, окутанный облаком пара.

Надежды на прорыв больше не было. Но бой продолжался. 4 орудия остановившегося миноносца наносили противнику значительные потери. Погибшего в бою командира корабля заменил лейтенант Н. С. Головизнин, но и он вскоре был убит. Когда разорвавшийся снаряд вывел из строя артиллеристов носовых орудий, их места заняли матросы машинной команды.

Более часа длился неравный бой. Немало попаданий получил и противник. Так, в эскадренный миноносец «Сазанами» попало 8 снарядов, а в «Акебоно» было 27 попаданий 33.

Поврежденный «Стерегущий» чудом держался на воде. В 8 часов 40 минут к его борту подошла японская шлюпка. Противник пытался завести на миноносец буксиры. Как докладывал позднее японский офицер, на «Стерегущем» он увидел страшную картину. Фок-мачта была сбита, мостик снесен прямым попаданием снаряда. На верхней палубе лежало около 20 убитых моряков. Японцы завели буксир, но двум оставшимся в живых русским матросам, укрывшимся в трюме, удалось открыть кингстоны. Японцы во избежание гибели срочно покинули корабль, и «Стерегущий» затонул.

Когда от командира «Решительного» адмирал Макаров узнал о бое с японскими кораблями, он решил сам немедленно выйти на помощь «Стерегущему».

Как писал свидетель тех событий В. И. Семенов, с возвращением «Решительного» в море направились быстроходные крейсеры «Новик» и «Баян». «Новик» шел под флагом командующего флотом. Но к этому времени «Стерегущий» уже затонул, а японские миноносцы поспешили присоединиться к показавшимся на горизонте кораблям Соединенного флота. «Выход С. О. Макарова на «Новике» под своим флагом навстречу японским крейсерам (неточность: японским эскадренным миноносцам.— Авт.), расстреливавшим «Стерегущего», конечно, был риском, но каково было впечатление от этого выхода!»34 Не громкими словами, а личным примером воспитывал командующий флотом своих подчиненных.

Позднее капитана 2-го ранга Боссе упрекали в том, что он ушел, не оказав помощи «Стерегущему». Однако адмирал Макаров в рапорте наместнику следующим образом оценил действия командира миноносцев: «Повернуть ему («Решительному».— Авт.) на выручку — значило погубить вместо одного миноносца два. Считаю, что Боссе не следовало брать курса на /136/ японские миноносцы, а уклониться в сторону, хотя курс его уводил от своего порта... Решение это отважное, хотя, может быть, и не совсем благоразумное. Если даже «Решительный» повернул на помощь «Стерегущему», он не смог бы его выручить, ибо неприятельский отряд... был в четыре раза сильнее двух миноносцев. В этих условиях выручить «Стерегущий» было невозможно» 35.

Высоко оценивая героизм русских моряков в этом бою, командующий флотом 2 (15) марта издал специальный приказ, в котором сообщалось о награждении личного состава эскадренного миноносца «Решительный». Этот приказ был объявлен на всех кораблях.

Поскольку большая часть русских кораблей укрывалась во внутреннем бассейне и в малую воду не могла оттуда выйти, 26 февраля (10 марта) японцы выделили отряд броненосцев в составе эскадренных броненосцев «Хацусэ», «Сикисима» и «Ясима» и легкого крейсера «Акаси» под командованием контр-адмирала Т. Насибы для обстрела русских кораблей. Чтобы избежать потерь от огня береговых батарей, противник решил вести перекидной огонь — яотешаня, на котором русские батареи не были установлены. Этот японский отряд безнаказанно производил обстрел внутренней гавани и порта в течение 2 часов 30 минут, а потом его сменил новый отряд в составе эскадренных броненосцев «Микаса», «Асахи», «Фудзи», которые вели огонь еще 45 минут.

Корректировку огня осуществлял легкий крейсер, державшийся в 8—10 милях от входа в гавань. Всего было выпущено 154 12-дюймовых снаряда, но результаты обстрела оказались незначительными. На крейсере «Аскольд» имелись небольшие повреждения в носовой части, осколки вражеских снарядов пробили кессон, подведенный к пробоине на броненосце «Ретвизан». 2 снаряда попали в русские броненосцы, но брони на них не пробили.

Командующий флотом принял немедленные меры, чтобы организовать ответную перекидную стрельбу по противнику из гавани. Для этой цели было выведено 3 русских эскадренных броненосца, а на горе организована специальная станция для корректировки стрельбы. Связь с кораблями осуществлялась по телефону. На станции находились офицеры-артиллеристы.

На следующий день русская эскадра в составе 5 эскадренных броненосцев, 4 крейсеров, 2 минных крейсеров и 7 эскадренных миноносцев вышла в море для осмотра ближайших к Порт-Артуру островов. Во время перехода отрабатывались вопросы боевого маневрирования. Кроме того, выход из внутреннего бассейна Макаров использовал как доказательство того, что корабли могут выходить из него на рейд за одну полную воду. /137/

Не встретив серьезного противодействия при первом обстреле и надеясь добиться большего успеха, японские эскадренные броненосцы из 2-го боевого отряда 9 (22 марта) снова появились у полуострова Ляотешань. Это были броненосцы «Фудзи» и «Ясима», которые открыли огонь по гавани и по проходу. По нему как раз на рейд выходили русские корабли. Ответная перекидная стрельба эскадренных броненосцев «Ретвизан» и «Победа» заставила противника стрелять на ходу. А когда на рейде стали появляться русские броненосцы, адмирал Того приказал 2-му боевому отряду полным ходом идти на соединение с главными силами36. Около 12 часов 30 минут русская эскадра вышла на рейд.

Японский флот, увидев русские корабли, не принял боя и поспешил удалиться.

13 (26) марта Тихоокеанская эскадра в составе 22 вымпелов снова выходила в море, осмотрела район островов Мяодао, потопив японский пароход «Хание-мару» и пленив его команду.

Активные действия русской эскадры торопили японское командование предпринять новую попытку закрыть вход во внутренний бассейн Порт-Артура. В ночь на 14 (27) марта адмирал Того приказал 1-му и 3-му боевым отрядам Соединенного флота и отряду миноносцев с 4 выделенными транспортами водоизмещением от 3,7 тыс. до 4 тыс. т выйти к Порт-Артуру для выполнения боевого задания. В связи со штормовой погодой в охранение брандеров выделили крейсер «Тацута» и отряд миноносцев. Японцы стремились подготовку новой операции проводить скрытно, однако Макаров через лазутчиков получил о ней соответствующие сведения. В ожидании нового нападения командующий флотом принял ряд мер для его успешного отражения. Была тщательно продумана и разработана организация охраны рейда и входа во внутренний бассейн.

Отражением вражеского нападения руководил сам командующий флотом, перешедший, чтобы быть ближе к району боевых действий, с флагманского броненосца «Петропавловск» на канонерскую лодку «Бобр».

Хотя ночь и была темной, береговые прожекторы осветили японские корабли еще при подходе. В 3 часа 30 минут дежурные корабли и береговые батареи открыли по ним огонь.

После первых залпов загорелся и взорвался головной брандер. Торпедой с русского миноносца «Сильный» (командир лейтенант Е. И. Криницкий) был поражен второй. Миноносец «Решительный» атаковал и потопил третий брандер. А четвертый под обстрелом выбросился на камни.

С некоторых японских судов русские моряки сняли пушки и пулеметы. В дальнейшем они были использованы для обороны Порт-Артура. /138/

С наступлением прилива русские корабли вновь покинули внутренний бассейн, доказав японскому флоту, подошедшему к Порт-Артуру, что новая попытка закупорить вход закончилась безрезультатно. Флот противника опять уклонился от боя и ушел на юго-восток.

Хорошо понимая, что противник на этом не успокоится, командующий и его штаб еще тщательней стали готовиться к очередной встрече с японскими брандерами.

Можно было ожидать, что, учтя опыт первых попыток перекрыть вход, противник в следующий раз направит большее число брандеров в надежде, что хотя бы часть из них будет потоплена на фарватере. Продумывая систему обороны рейда, Макаров решил, что для дальнейшей защиты входа необходимо создать несколько линий обороны. У входа в гавань было введено круглосуточное дежурство 2 миноносцев. Они должны были с двух сторон атаковать вражеские пароходы и взрывать их до подхода к фарватеру. На этом направлении было решено затопить крупные русские пароходы. Подходы к ним предполагалось прикрыть минными заграждениями. В обороне гавани по особому расписанию должны были участвовать дежурные крейсера и канонерские лодки.

Макаров попытался использовать для обороны и затопленные японские брандеры. Так, за высокобортным японским пароходом он предложил держать дежурную канонерскую лодку. Усиливалась береговая оборона. Орудия, снятые с «Ангары», были установлены на новой батарее, прикрывавшей подходы к порту. Вели наблюдение за проходом и крейсера «Аскольд» и «Баян».

Все корабли дежурили со спущенными противоминными (противоторпедными) сетями. Вводились единые сигналы для флота. Предупреждением о появлении противника служила сигнальная ракета. Береговые посты и батареи получили указание освещать противника ракетами. Для этой же цели использовались и береговые прожекторы.

Активность русского флота была замечена противником. В те дни командир одного из японских миноносцев писал: «С приездом адмирала Макарова в русской эскадре началось небывалое до сих пор оживление, особенно заметное в обороне гавани». Далее автор делал вывод: «Он, должно быть, дельный человек, и я надеюсь, что в скором времени японская граната заставит его прекратить свою деятельность против нас»37.

Опасаясь, что русские корабли из Порт-Артура смогут прорваться во Владивосток, адмирал Того решил выставить на подходах к русской базе мины. Для этого были выделены корабли и вспомогательное судно «Кориу-мару». 30 марта (12 апреля) около 23 часов 40 минут японские корабли приблизились к Ляодуну. /139/ Из-за темноты точно определить свое местонахождение на вражеских кораблях не могли. С берега приближавшиеся корабли несколько раз освещали прожекторами. Но потому что несколько раньше к островам Эллиот были посланы русские миноносцы, огня не открывали. Хотя русское командование и опасалось, что на подходах к базе противник выставил мины, траление опасных районов произведено не было.

В ночь на 31 марта (13 апреля) по заданию командующего флотом в море было выслано 8 русских миноносцев. Они вышли для того, чтобы обнаружить и обстрелять маневренную базу японцев, готовившихся к высадке войск на материк. При переходе к островам Эллиот, 2 последних миноносца отстали. Капитан 2-го ранга М. В. Бубнов, командовавший миноносцами, подождал отставших, затем, заметив на горизонте корабли, вышел им навстречу. Но оказалось, что это были японские миноносцы. Бубнов решил их атаковать, но противник не принял боя и поспешил присоединиться к главным силам. Русские миноносцы взяли курс на Порт-Артур.

Как выяснилось позднее, миноносцы «Страшный» и «Смелый» около часа ночи потеряли из виду свой отряд. Они повернули обратно и шли малым ходом, чтобы к рассвету подойти к Порт-Артуру. На переходе их обнаружил японский отряд, в состав которого входили 2 крейсера и 6 эскадренных миноносцев.

Вражеский снаряд попал в торпедный аппарат на эскадренном миноносце «Страшный». Взрыв его вывел из строя многих моряков. Погиб командир корабля капитан 2-го ранга К. К. Юрасовский. В ходе боя из строя вышла вся артиллерия. Лейтенант Малеев до последних минут стрелял по противнику из японского пулемета, снятого с брандера. От многочисленных повреждений «Страшный» начал погружаться в воду. Шедший головным «Смелый» повернул обратно и попытался оказать помощь, но был отогнан огнем японских кораблей.

Прибыв на рейд, командир «Смелого» лейтенант М. К. Бахирев доложил адмиралу Макарову о положении «Страшного». Немедленно ему на помощь в море был выслан крейсер «Баян». За ним стала выходить на рейд вся эскадра. Появление японских крейсеров, их бой с «Баяном» позволяли предполагать, что к Порт-Артуру подходят главные силы Соединенного флота. Как только на рейде появился эскадренный броненосец «Полтава», Макаров, не ожидая выхода остальных кораблей, передал на крейсер «Баян», чтобы он вел броненосец «Петропавловск» к месту гибели «Страшного». Русские корабли открыли огонь по находившимся в том районе японским кораблям, которые сразу поспешили отойти к главным силам.

Русские корабли повернули к Порт-Артуру. Эскадра в кильватерном строю шла в 2 милях от берега. В 9 часов 43 минуты /140/ у правого борта броненосца «Петропавловск» раздался взрыв, затем последовал второй под мостиком. При этом фок-мачта, труба, мостик, башня приподнялись кверху. Броненосец накренился на правый борт, корма приподнялась, оголяя винт, и «Петропавловск», объятый пламенем, за 2 минуты затонул, погрузившись носом в воду38.

Кроме командующего флотом, на флагманском броненосце погибли начальник штаба флота контр-адмирал М. П. Молас, 27 офицеров и 620 матросов, а также известный художник В. В. Верещагин. Спасти удалось лишь 7 офицеров и 73 матроса. В числе спасенных оказался и великий князь Кирилл Владимирович.

По заключению морского технического комитета, броненосец коснулся мины. После ее взрыва под носовыми минными аппаратами и погребами «Петропавловска» произошли взрывы от детонации пироксилина в судовых минах и 12-дюймовых снарядах, воспламенение и взрыв пороховых и патронных погребов и взрыв цилиндрических котлов39.

Возвращаясь в Порт-Артур, подорвался на мине и броненосец «Победа». Приняв более 500 т воды, корабль остался на плаву и дошел до внешнего рейда.

Чтобы обезопасить проведение высадки 2-й японской армии на Квантунский полуостров у Бицзыво, адмирал Того предпринял новую попытку закупорить вход во внутренний бассейн Порт-Артура. Для этого было выделено 12 транспортов водоизмещением от 1650 до 4200 т с командами от 18 до 25 человек.

Операция была тщательно разработана и подготовлена. В море вышло 10 пароходов. На переходе брандеры сопровождали 2 боевых отряда Соединенного флота. О том, какое значение придавало японское командование этой операции, можно судить по числу участвовавших в ней кораблей. К Квантуну направлялось 50 вымпелов.

На переходе усилился ветер. Опасаясь, что в штормовых условиях трудно будет снять команды брандеров со шлюпок, начальник отряда решил отменить проведение операции. Но в ночных условиях он смог предупредить об этом командиров лишь 2 брандеров, которые повернули обратно, 8 пароходов, потеряв в темноте связь с охранявшими их кораблями, самостоятельно продолжали движение к Порт-Артуру.

Первым приблизился к русскому рейду пароход «Микава-мару». Он был обстрелян с берега. На брандере возник пожар. Поэтому команда поспешила взорвать свой пароход. Подобная участь постигла все остальные брандеры. Огнем эскадренных миноносцев, канонерских лодок и береговых батарей они были потоплены на рейде или выбросились на берег, так и не заградив /141/ фарватера. 2 офицера и 30 матросов с брандеров были захвачены в плен. Как признавали сами японцы, им удалось спасти менее половины личного состава (67 человек из 158), привлеченного к участию в операции40.

После гибели адмирала С. О. Макарова флотом командовал наместник, а когда в связи с угрозой блокады Порт-Артура он выехал в Мукден, в командование флотом с 22 апреля (5 мая) вступил контр-адмирал В. К. Витгефт. Новому командующему были даны указания в прежнем духе: «Ввиду значительного /142/ ослабления наших морских сил активных действий не предпринимать, ограничиваясь лишь производством рекогносцировок крейсерами и отрядами миноносцев для атаки неприятельских судов. При этом посылку тех или других обставить такими условиями, чтобы не подвергать их без нужды особому риску» 41.

Докладывая о своем командовании эскадрой, наместник писал: «Представлялось неотложно необходимым, придерживаясь строго оборонительного образа действия, напрячь все силы и всю энергию для возможно скорого исправления судов». Чтобы как-то оправдать пассивность флота после гибели Макарова, был сделан выпад по адресу погибшего командующего флотом. «Характеру покойного адмирала Макарова были присущи порывы увлечения боевой обстановкой, что облегчало неприятелю применение своих тактических приемов... Поспешному выходу 31 марта броненосцев в море с маневрированием на рейде без... мер предосторожности нельзя найти ни основания, ни объяснения» 42.

Поскольку инициатива на море вновь и окончательно перешла к японскому флоту, часто появлявшемуся у Порт-Артура, русское командование решило выставить минные заграждения на вероятных курсах движения противника. Инициатором этой постановки был командир минного заградителя (по терминологии того времени — минного транспорта) «Амур» капитан 2-го ранга Ф. Н. Иванов.

Для успешного выполнения задачи нужны были туман или дымка. Такая погода наступила 1 (14) мая. В 14 часов 25 минут «Амур» вышел в море для минной постановки. Его сопровождали 4 миноносца. 2 из них проводили траление по курсу «Амура», а 2 находились в охранении.

Над морем стояла дымка, что позволяло ставить мины не в ночное время, а днем, когда место постановки минного заграждения можно было определить более точно. Пройдя по входному створу, «Амур» выставил мины в 100—110 кабельтовых от Золотой горы, где, как отмечал командир заградителя, чаще всего находились блокирующие корабли противника. Мины были выставлены перпендикулярно курсам, которыми обычно двигались в этот район японские корабли43. Минная постановка прошла успешно.

Противник ничего подозрительного не заметил. В 17 часов 25 минут русские корабли благополучно вернулись в Порт-Артур.

На следующий день, 2 (15) мая, неприятельские корабли в составе эскадренных броненосцев «Хацусэ», «Ясима» и «Сикисима» и 3 крейсеров появились у Порт-Артура. Русские береговые посты внимательно наблюдали за действиями отряда. Вскоре /143/ под концевым эскадренным броненосцем «Хацусэ» произошел взрыв. Корабль сильно накренился. Для спасения команды были посланы шлюпки. Рискнувший приблизиться к поврежденному кораблю броненосец «Ясима» вскоре тоже подорвался на 2 минах. Оба японских броненосца затонули. Только на «Хацусэ» противник потерял 36 офицеров и старшин и 457 рядовых.

Этот день был назван черным днем японского флота. Кроме 2 эскадренных броненосцев, японцы в районе островов Эллиот потеряли крейсер «Иосино». На нем погибло 335 человек. Через 2 дня на русских минах у Порт-Артура подорвался миноносец «Акацуки», а японская канонерская лодка «Осима» затонула, протараненная другой японской лодкой при постановке на якорь 44.

Соотношение сил на море изменилось в пользу русского флота, создавались условия для активных действий Тихоокеанской эскадры. Но контр-адмирал Витгефт, получивший указание наместника беречь корабли и сам не веривший в успех, не воспользовался этими благоприятными обстоятельствами. Продолжая минные постановки, оказывая артиллерийскую поддержку сухопутным частям, передав часть орудий и личного состава для обороны Порт-Артура с суши, русский флот вел борьбу с блокадными силами противника, ожидая ввода в строй поврежденных кораблей и прибытия новых сил из России.

ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ НА СУШЕ

Почти одновременно с боевыми действиями на море начались первые сухопутные сражения. Они велись ограниченными силами. Обе стороны ставили своей задачей сорвать или хотя бы нарушить развертывание главной массы войск, предназначенных для осуществления намеченных стратегических планов.

Главнокомандующим всеми вооруженными силами на Дальнем Востоке являлся наместник царя адмирал Е. И. Алексеев. Командующим сухопутными войсками в Маньчжурии с началом войны был назначен военный министр генерал А. Н. Куропаткин с правом самостоятельно сноситься с царем и правительством. До его прибытия 15 (28) марта 1904 г. должность командующего Маньчжурской армией исполнял генерал Н. П. Линевич.

На 13-й день войны Алексеев отдал следующий приказ генералу Линевичу: «...притянуть на себя японскую армию, дабы не дать ей возможности всеми силами обрушиться на Порт-Артур, и задержать ее наступление через р. Ялу и далее к линии Китайской Восточной железной дороги с целью выиграть время для сосредоточения наших резервов, подходящих из Западной /144/ Сибири и Европейской России. Сверх того, надлежит принять меры к воспрепятствованию противнику производить высадки в устье рек Ляохэ и Ялу и на ближайших побережьях. В случае, если бы противник высадился в больших силах на Ляодуне для операции против Артура... выставив заслон в стороне от Кореи, смотря по обстоятельствам, действовать... на тылы и сообщения противника, оперирующего против Артура»45.

Таким образом, выдвижением отрядов к устью рек Ляохэ и Ялу предполагалось задержать наступление противника и выиграть время для переброски войск, направляемых на Маньчжурский театр военных действий из Западной Сибири и Европейской России. Удаленность этого театра и низкая пропускная способность Транссибирской магистрали не позволили в короткий срок сосредоточить на Дальнем Востоке необходимое количество войск. Поэтому мобилизация и развертывание русской армии осуществлялись крайне медленно. За первые 1,5 месяца среднесуточный прирост русской армии на Дальнем Востоке составил около батальона, 0,5 сотни конницы и 3 орудия46.

К 15 (28) марта развертывание Маньчжурской армии было завершено. Она состояла из 2 авангардов — Восточного и Южного и общего резерва, который располагался в районе Ляояна на кратчайшем направлении из Кореи, откуда ожидалось наступление главных сил противника.

Южный авангард в составе 18 батальонов пехоты, б эскадронов и 54 орудий (22 тыс. человек) под командованием генерала Г. К. Штакельберга располагался в районе Инкоу, Гайчжоу, Сеньючен и имел задачу помешать высадке японцев на побережье Ляодунского полуострова 47.

Восточный авангард, объединявший 8 батальонов пехоты, 38 орудий и пулеметную роту, под командованием генерала Н. А. Кашталинского был выдвинут к реке Ялу. Ему надлежало укрепить свою позицию в подходящих местах для наилучшей обороны и не дать возможности противнику перейти на правый берег 48.

В Северной Корее действовал передовой конный отряд под командованием генерала П. И. Мищенко (22 сотни конницы и казачья батарея) с задачей вести разведку, выдвинувшись до 100 км южнее реки Ялу49.

Для наблюдения за противником на флангах были образованы: на левом фланге — конный отряд под командованием подполковника А. С. Мадритова в составе 2 сотен и 2 конно-охотничьих команд, на правом — 2 батальона пехоты, 2 сотни и 4 орудия. Кроме того, побережье в районе устья Ялу охранялось 5 сотнями.

В составе общего резерва находилось на станции Айсандзян 7 батальонов пехоты, 32 орудия; в Ляояне — 18,5 батальона, /145/ 9,5 сотни, 24 орудия; в Мукдене — 3 батальона, полсотни и 4 орудия. Всего общий резерв насчитывал 28,5 батальона пехоты, 10 сотен, 60 орудий50.

Развертывание японской армии в 1904 г. почти полностью соответствовало ее развертыванию в японо-китайской войне 1894—1895 гг.

В феврале авангард 1-й японской армии Куроки (12-я дивизия) начал высадку в Корее. Во второй половине марта 12-я дивизия заняла Пхеньян. Остальные силы армии — гвардия и 2-я дивизия — были высажены в Цинампо.

Разбросанность русских войск и их недостаток на театре военных действий позволили японскому командованию в Корее и на Ляодунском полуострове осуществить развертывание своих сил по заранее намеченному плану. Несмотря на это, высадка и сосредоточение 1-й японской армии происходили медленно. Только 22 марта (4 апреля) 1-я армия Куроки сосредоточилась за рекой Чинчонган в намеченном для нее районе, в 125 км от Ялу, и приступила к устройству промежуточной базы.

Согласно плану стратегического развертывания намечалось выставить еще 3 армии. Мобилизация 2-й и 3-й армий началась 9 (22) февраля и завершилась 3 (16) марта. Формирование 4-й армии, предназначавшейся для операций против Порт-Артура, было отложено до апреля.

К 10 (23) апреля 45-тысячная армия Куроки закончила сосредоточение на левом берегу реки Ялу. Конные части генерала Мищенко после нескольких стычек с дозорами противника отошли за реку Ялу. На корейском берегу не осталось ни одного русского солдата. Русское командование, ожидая прибытия новых контингентов войск из России, отказалось от активной обороны на реке Ялу и приняло решение о проведении демонстративной обороны силами Восточного отряда генерала М. И. Засулича. Этот отряд был создан 28 февраля (12 марта) 1904 г. из Восточного авангарда, усиленного 6-й Восточно-Сибирской дивизией и несколькими батареями Восточно-Сибирской артиллерийской бригады51. Отряд состоял из 21 батальона пехоты, 24 сотен, 6 батарей пешей артиллерии, одной горной и батареи Забайкальского казачьего войска (62 орудия) 52. К Восточному отряду был присоединен и конный отряд Мищенко.

Восточный отряд имел задачу: 1) пользуясь местными условиями, затруднить противнику переход через реку Ялу и дальнейшее наступление через Феншуйлинский горный хребет; 2) выяснить силы, состав и направление движения наступающей японской армии53.

Кроме того, подчеркивалось, что отряд должен «всеми мерами стремиться избегать решительного боя с превосходящим в силах противником и не допустить подвергнуть себя поражению /146/ до отхода на главные силы нашей армии»54, но в то же время надлежало «дать противнику отпор с должной твердостью, но и с благоразумием» 55.

Восточному отряду ставились пассивные оборонительные задачи. Его войска должны были нанести противнику ружейным и артиллерийским огнем большие потери во время переправы японцев через Ялу, но затем отступить раньше, чем он успеет перебросить на правый берег крупные силы.

Ялу и ее приток Эйхо (Айхэ) представляли серьезные препятствия для переправы. Бродов на Ялу не было. Река дробилась на несколько многоводных рукавов. На Эйхо имелись глубокие броды, доступные лишь для конницы.

Оборона Восточного отряда на реке Ялу делилась на два участка: Саходзынский и Тюренченский. Саходзынский участок протяженностью до 17 км обороняли 4,5 батальона пехоты, 16 орудий 3-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады и 8 пулеметов пулеметной роты. 4-километровый Тюренченский участок защищали 6 пехотных батальонов с 2 батареями (16 орудий) 6-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады56.

На правом фланге района обороны на фронте протяженностью до 75 км действовал отряд генерала П. И. Мищенко в составе 3 батальонов пехоты, 11 сотен конницы с 1-й батареей 6-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады и батареей Забайкальского казачьего войска. Эти силы имели задачу наблюдать и по мере своих возможностей задерживать высадку японцев на линии Няньчань, устье реки Ялу и на побережье Корейского залива до Бицзыво 57.

Левый фланг от Эйхо и далее вверх по реке Ялу на фронте протяженностью до 80 км обеспечивался 3 отрядами: полковников П. А. Лечицкого и И. Е. Трухина и подполковника А. С. Мадритова. В общей сложности они имели более батальона пехоты, 13 сотен конницы и 8 горных орудий.

Общий резерв отряда (до 5,5 батальона и батарея 3-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады) находился у деревни Тензы58.

Начальником передовой линии обоих участков был генерал Н. А. Кашталинский.

Однако разведка противника не была организована должным образом. Генерал Засулич не знал планов и намерений противника и до конца тюренченского боя ошибочно считал, что главный удар японцы будут наносить по Саходзынскому участку. Но главной ареной боевых действий стал Тюренченский участок. Войска, защищавшие этот участок, располагались на берегу реки по обеим сторонам селения Тюренчен — от Саходзынской позиции до Тигрового холма включительно. Тигровый холм, представлявший собой скалу на левом берегу Эйхо, затруднял /147/ оборону на этом участке, так как закрывал обзор от Тюренчена вверх по Ялу. Бездорожье и гористая местность на северном берегу нижнего течения реки Ялу также затрудняли маневр к пункту, избранному японцами для переправы.

Ялу и ее приток Эйхо предоставляли широкие возможности для организации прочной обороны на этом водном рубеже. Высоты правого берега обеих рек господствовали над высотами левого берега, что обеспечивало значительные выгоды русской артиллерии.

Позиция русских на Ялу была сильной лишь по своим природным данным. Русские войска, как отмечалось, располагались на холмах с крутыми, обрывистыми скатами и могли вести обстрел островов, образованных рукавами Ялу и Эйхо. B инженерном отношении позиции были укреплены слабо. Блиндажей, навесов и других искусственных сооружений для укрытия пехоты, артиллерийской прислуги и боевых припасов не было. Имелись только окопы неполного профиля на 9 рот, почти не замаскированные, без скрытых ходов сообщения.

Артиллерийские батареи располагались на открытых позициях на одной линии с пехотой, что позволило японской артиллерии поражать одновременно пехоту и артиллерию. Наблюдательных пунктов батареи не имели, стрельба из орудий готовилась только по открытым целям. Артиллерийская разведка, как и разведка расположения войск противника, отсутствовала. Русские войска не были обучены маскировке. Япoнцы смогли без труда узнать по толпившимся у своих окопов русским солдатам расположение оборонительных позиций противника 59.

Неудачна была организована связь между частями. Установлeнная по телеграфной линии, проложенной по берегу реки Ялу, а частью и по островам, она была прервана в самом начале боя.

Таким образом, позиция русских на Ялу по вине командования не была подготовлена к обороне. Начальник штаба Тюренченского участка подполковник K. П. Линда заявил: “...зачем было укреплять береговые позиции? Неужeли мог кто-либо думать, что японцы предпримут переправу против укрепленной позиции? Очевидно, нет, и изнурять напрасно людей было бы ошибкой начальника отряда”.

После того как отряд генерала Мищенко отошел из Кореи, японцы получили возможность беспрепятственно развернуть свою 1-ю армию на левом берегу нижнего течения Ялу. Против примерно 16 батальонов пехоты и 5 батарей русских, находившихся на Саходзынской и Тюренченской позициях, a также в общем резерве, японцы развернули 48 батальонов пехоты, 24 батареи дивизионной и 6 батарей армейской гаубичной артиллерии (174 орудия).

Пocредством наблюдения и агентурной разведки японцы установили, что выше Устья Эйхо русские осуществляют оборону лишь конными разъездами. Следовательно, этот участок являлся более благоприятным для перeправы. Поэтoму Куроки решил переправиться всеми 3 дивизиями на своем правом фланге. Намечалaсь перебрoсить вначале 12-ю дивизию в окрестностях Амбихе, a затем 2-ю и гвардейскую дивизии.

После переправы 12-я дивизия должна была направиться на Чингоу и далее на юго-запад с задачей разгромить находившиеся там русские войска и oседлать дорогу Тюренчен — Фынхуанчен. Гвардейской дивизии надлежало разбить русские войска в районе Потэтынза и в дальнейшем выйти на дорогу ТюренченФынхуанчен.

2-й дивизии ставилась задача oвладеть Тюренченом, а затем, повернув в направлении Саходзы, сковать Саходзыйскую группировку русских, пока 12-я дивизия oкончательно не овладеет путями отхода русских войск.

Таким образом, японская армия, развернувшись на нижнем течении Эйхо, должна была атаковать Тюренченскую позицию русских с охватом ее левого фланга.81 /148/

Создав под Тюренченом пятикратное превосходство в живой силе и трехкратное превосходство в артиллерии, армия Куроки 13 (26) апреля перешла в наступление. Ночью японцы захватили острова Самалинду и Киури и сразу же приступили к возведению на них окопов и замаскированных позиций для артиллерии. Захват островов позволил японцам приблизить артиллерию на дальность действительного огня, что оказало впоследствии свое влияние на ход боя. После того как японцы овладели островом Киури, была потеряна связь между Тюренченским участком и отрядом полковника Лечицкого у Амбихе.

Утром 17 (30) апреля японцы приступили к наводке моста через реку Ялу. Русские батареи пытались помешать этому. Они открыли огонь по японским шлюпкам, но оказались быстро подавлены огнем гаубичных и полевых батарей, развернутых японцами на острове Самалинду. Там находилось 5 батарей армейского артиллерийского полка, 3 батареи 2-й и 6 батарей гвардейской дивизии. Батареи были замаскированы, для прислуги оборудованы надежные блиндажи. Управление батареями объединялось в руках старших артиллерийских начальников, установивших с батареями техническую связь. На батареях и наблюдательных пунктах, с которых хорошо просматривалась Тюренченская позиция, имелись карты с нанесенными на них русскими позициями.

К началу переправы японские дивизии занимали следующие позиции: 12-я дивизия за Хучаном, на левом берегу Эйхо, на участке Салангоу, Лизавень, 2-я дивизия на острове Эйходзян, от его южной оконечности до дороги из Тюренчена в Хусан, гвардейская дивизия, продвигавшаяся вслед за 2-й дивизией, развернулась правее ее, до северной оконечности острова Эйходзян. Резерв находился на острове Киури.

В 7 часов 18 апреля (1 мая) 20 осадных и 72 полевых орудия японской артиллерии открыли огонь по всей позиции Тюренченского участка, а вслед за этим началось наступление пехоты густыми цепями одновременно на Тюренчен, Потэтынза, Чингоу.

К этому моменту на Тюренченском участке у русских находилось 4 батальона, 7 орудий, 8 пулеметов62. Всего на 12-километровом участке русских от устья реки Хантуходзы, Тюренчен, Потэтынза до Чингоу имелось около 5 тыс. штыков63.

Русские части и батареи, ведшие бой у Тюренчена, не были поддержаны ни резервами, ни частями и батареями, находившимися в районе Саходзы. Генерал Засулич по-прежнему считал, что главный удар противник будет наносить в районе Саходзы, и поэтому не принимал никаких действенных мер к усилению Тюренченского участка.

Японская пехота, переправившись вброд через Эйхо, к 8 часам захватила Тюренченские позиции. Часом позже, после того /150/ как японская гвардия обошла их правый фланг, русские оставили свои позиции у Потэтынза. Начальник Тюренченского участка генерал Кашталинский, чтобы задержать японцев, срочно направил на дорогу Чингоу — Тензы прибывшие из общего резерва 11-й полк и 3-ю батарею Восточно-Сибирской артиллерийской бригады, которые прикрыли отход 12-го полка. Однако 11-й полк и 3-я батарея вместе с 2-й батареей 6-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады оказались в окружении. Правда, с боем они сумели прорваться из окружения и уйти в горы, приведя в негодность оставляемые орудия.

23 апреля (6 мая) японцы заняли Фынхуанчен и вышли во фланг русской Маньчжурской армии, развернутой на линии Ляоян, Хайчен. Восточный отряд отошел на перевалы Феншуйлинского хребта.

В бою на реке Ялу русские потеряли около 3 тыс. человек, 21 орудие и 8 пулеметов. Потери японцев составили 1036 человек. /151/

Японские войска в этом бою действовали весьма медленно и осторожно. Поэтому японское командование не смогло осуществить свой замысел — обходным движением перерезать главный путь отступления русского отряда и окружить его.

Японские, как и русские, войска не учитывали возросшей силы пехотного огня обороняющихся. Японская пехота наступала плотными боевыми порядками без учета условий местности. В 300—400 м за густыми цепями следовали роты в колоннах или развернутым фронтом. Приблизившись к русским окопам на дистанцию для броска в атаку, японские роты и ротные колонны также развертывались и вливались в идущие впереди цепи. Вследствие этого они несли большие потери от винтовочного и пулеметного огня русских.

Сражение у реки Ялу показало, что предвоенные взгляды, выражавшиеся в недооценке возросшей мощи огня, в тяготении к сомкнутым строям, в пренебрежении к инженерному оборудованию позиции, самоокапыванию и маскировке артиллерии, отрицательно сказались на результатах военных действий.

В сражении на реке Ялу русская армия потерпела первое поражение. Обнаружилась неспособность царских генералов /152/ ориентироваться в быстро меняющейся боевой обстановке, их неумение управлять войсками.

Поражение на реке Ялу произвело тяжелое впечатление на русские войска и оказало существенное влияние на дальнейший ход боевых действий русской армии. Оно подорвало веру солдат в своих военачальников и создало ошибочное мнение о силе и возможностях противника.

Куропаткин решил всеми мерами избегать решительного сражения до прибытия подкреплений, а царю доложил, что бой у реки Ялу оказался случайным как для военачальников, так и для войск.

Победа на Ялу подняла боевой и моральный дух японской армии. В донесении генерала Куроки от 1 мая указывалось: «Принцы крови и другие офицеры сильно воодушевлены, а воинский дух в частях значительно поднялся»65.

Овладев стратегической инициативой, японцы 22 апреля (5 мая) начали высадку 2-й армии в районе Бицзыво на Квантунском полуострове. Вслед за 2-й армией должна была высадиться 3-я армия генерала М. Ноги, предназначавшаяся для осады Порт-Артура. С севера ее развертывание, а затем и действия предстояло обеспечить 2-й армии.

В это же время в районе Дагушаня велась подготовка к высадке 4-й армии М. Нодзу. Последняя имела задачу вместе с 1-й и 2-й армиями действовать против главных сил русской Маньчжурской армии и этим в последующем обеспечить успех 3-й армии в борьбе за Порт-Артур.

К концу апреля русская Маньчжурская армия была усилена войсками Приамурского военного округа и Забайкальской области.

Ожидалось прибытие из Сибири 4-го Сибирского и из европейской части России 10-го и 17-го армейских корпусов. Войска по-прежнему были разбросаны на огромном пространстве. В результате во всех решающих пунктах русские располагали более слабыми силами, чем японцы.

Группировка Маньчжурской армии к 1 (14) мая делилась на Южный и Восточный отряды и общий резерв. Южный отряд (1-й Сибирский армейский корпус) занимал побережье Ляодунского залива. Его войска находились в Инкоу, Гайчжоу, Хайчене и на перевалах Далин и Пхалин.

Восточный отряд (3-й Сибирский армейский корпус) после неудачного сражения под Тюренченом занимал Феншуйлинский и Модулинский перевалы, прикрывая район сосредоточения главных сил от действий 1-й японской армии. В его составе насчитывалось 18,5 батальона пехоты, 14,5 сотни и 32 орудия.

В общем резерве Маньчжурской армии числилось 28,5 батальона, 2 сотни и 84 орудия. /153/

Правый фланг Восточного отряда на направлении Дагушань, Сюянь, Хайчен прикрывался отрядом генерала П. И. Мищенко (11 сотен, 6 орудий), левый фланг — отрядом генерала П. К. Ренненкампфа (3 батальона, 22 сотни, 16 орудий).

Правый фланг Маньчжурской армии обеспечивал Ляохейкий отряд (1,5 батальона, 9 сотен, 6 орудий), крайний левый фланг на путях в Мукден — отряд подполковника Кушелевского (2 пехотных роты, 2 казачьи сотни, 2 орудия) 66.

13 (26) мая 2-я армия Я. Оку овладела Цзиньчжоу и тем самым перерезала связь Порт-Артура с Маньчжурской армией.

Неудачи у Цзиньчжоу и угроза обложения Порт-Артура 3-й японской армией обеспокоили правящие круги России. Военный министр В. В. Сахаров писал А. Н. Куропаткину, что потеря Порт-Артура «будет новым и наиболее тяжелым ударом, который подорвет и политический и военный престиж России не только на Дальнем Востоке, но и на Ближнем Востоке, и в Средней Азии, и в Европе, и, несомненно, наши недруги воспользуются этим, чтобы затруднить нас елико возможно, и друзья отвернутся от России как от бессильной союзницы»67.

Однако Куропаткин считал, что положение Порт-Артура не столь критическое, чтобы предпринимать какие-либо действия для оказания помощи Порт-Артуру до окончания сосредоточения армии. Напротив, Е. И. Алексеев и его штаб не ожидали, что Порт-Артур удержится более 2—3 месяцев, и находили, что «исключительно важное значение Порт-Артура обязывает содействовать его деблокаде, несмотря на незаконченное еще сосредоточение армии и на то, что операция эта связана с известным риском»68.

Штаб главкома писал Куропаткину: «Теперь назрел вопрос о переходе Маньчжурской армии в наступление, для чего предоставляется вам два плана на усмотрение: 1) оставить достаточно сильный отряд на южном фронте, со всеми остальными силами остановить 1-ю армию Куроки и отбросить ее за р. Ялу и 2) выставив надежное прикрытие со стороны 1-й армии, двинуться со значительными силами против японцев, осаждающих Порт-Артур» 69.

Куропаткин в своем дневнике 11 (24) мая назвал эти планы «стратегическим приключением... гибелью для армии». Поэтому, ссылаясь на телеграмму царя, посланную и в штаб главкома, ив штаб Маньчжурской армии, ответил: «...есть возможность отхода до Телина и даже до р. Сунгари, дабы этим исполнить волю государя»70.

Алексеев боялся отдать конкретный приказ, что и когда делать Маньчжурской армии, ибо, во-первых, он не был сведущ в вопросах ведения сухопутных операций, как, впрочем, и морских, а во-вторых, он был убежден, что Куропаткин умышленно провалит /154/ любой его план, а ответственность за поражение возложит на него.

Для выработки ответа штабу главкома Куропаткин созвал военный совет. На этом совете начальник штаба Маньчжурской армии генерал В. В. Сахаров (брат военного министра) предложил для успокоения русской общественности, встревоженной ходом войны на Дальнем Востоке, предпринять демонстративные действия небольшим отрядом в сторону Порт-Артура.

После совещания Куропаткин послал следующий ответ Алексееву: «Обстановка в данную минуту, судя по соотношению сил, не позволяет предпринять наступление на р. Ялу, и тем более нужно признать рискованным наступление на Порт-Артур, потому что в настоящем случае отряду угрожала бы опасность со стороны японцев во фланг и тыл». Вслед за этим Куропаткин отправил компромиссную записку, где указал, что помочь Порт-Артуру надо хотя бы небольшим отрядом71.

Для разрешения спора между главкомом и командующим Маньчжурской армией потребовалось вмешательство правительства. Куропаткин написал военному министру Сахарову. Алексеев написал жалобу царю. На их жалобы каждому был прислан отдельный ответ.

В ответе наместнику говорилось: «Я одобряю взгляды, выраженные в Вашей телеграмме о переходе в наступление по направлению Порт-Артура». Получив такой ответ, Алексеев отправил командующему Маньчжурской армией следующую телеграмму: «Ввиду высочайше выраженного желания безотлагательно приступить к выполнению операции» 72.

В телеграмме военного министра, посланной Куропаткину, с одобрения царя говорилось: «Необходимо приступить к энергичным мерам, чтобы оказать японцам надлежащее сопротивление, действуя с целью выручки Порт-Артура»73.

Таким образом, Алексеев на все свои планы получал одобрение царя. Куропаткин шел против штаба главнокомандующего, прикрываясь авторитетом военного министра, который всегда стремился поддержать своего брата — начальника штаба Маньчжурской армии. Трения и взаимное подсиживание отрицательно влияли на деятельность русского командования в Маньчжурии.

Маньчжурская полевая армия к концу мая по численности была почти равной японской. Расположение ее было выгодным. Она могла действовать по внутренним операционным линиям против разбросанных и разобщенных группировок противника. Однако русское командование продолжало придерживаться пассивных действий. Куропаткин свою задачу видел в том, чтобы удерживать занимаемые позиции и продолжать усиливаться за счет резервов, прибывающих из Европейской России. /155/

Сознавая, что падение крепости чревато тяжелыми последствиями, царское правительство потребовало от дальневосточного командования направить войска на выручку Порт-Артуру.

23 мая (5 июня) Алексеев отдал официальное предписание командующему Маньчжурской армией выделить для Порт-Артура 4 дивизии (48 батальонов), придав им необходимую артиллерию и кавалерию. Вопреки своим планам и намерениям Куропаткин вынужден был послать из района Дашичао 1-й Сибирский корпус.

Командиру корпуса генерал-лейтенанту Г. К. Штакельбергу была поставлена весьма неопределенная задача. В инструкции, полученной им от штаба Маньчжурской армии, говорилось: «Наступлением в направлении на Порт-Артур притянуть на себя возможно большие силы противника и тем ослабить его армию, оперирующую на Квантунском полуострове. Для достижения этого движение против высланного на север заслона должно быть произведено быстро и решительно, имея в виду скорейшее поражение передовых частей неприятеля, если таковые окажутся слабыми. С превосходящими же силами не доводить дела до решительного столкновения и отнюдь не допускать израсходования всего нашего резерва в бою» 74.

Вопреки предписанию Е. И. Алексеева к Порт-Артуру было послано не 48, а 32 батальона. Против 1-го Сибирского корпуса, располагавшего 32 батальонами и 98 орудиями, японцы выставили целую армию, состоявшую из 48 батальонов пехоты, 3 полков дивизионной и 3 полков армейской артиллерии (216 орудий).

Таким образом, соотношение сил складывалось в пользу японской стороны.

По дороге к Вафангоу к корпусу Штакельберга присоединился конный отряд А. В. Самсонова. В районе Вафангоу этот отряд слился с находившимися там конными частями и образовал казачью дивизию под командованием генерала Н. А. Симонова. 24 мая (6 июня) авангард корпуса отбросил передовые части 2-й японской армии и занял станцию Вафандян. В это время главные силы корпуса подходили к Вафангоу.

25 мая (7 июня) Оку получил приказ выступить на север навстречу войскам Штакельберга. 31 мая (13 июня) армия Оку перешла в наступление. 3-я и 5-я дивизии были направлены вдоль железной дороги для атаки расположения русских у Вафангоу. Оттеснив авангард 1-го Сибирского корпуса, японцы овладели станцией Вафандян75.

Узнав о переходе противника в наступление, Штакельберг решил дать у Вафангоу оборонительный бой, а затем при благоприятной обстановке перейти в наступление. Войска корпуса заняли оборонительные позиции в 5 км к югу от Вафангоу. /156/

При этом оборона русских делилась на три участка. Правый участок (к западу от деревни Санцзыир) заняли 3 батальона 36-го, батальон и рота 33-го Восточно-Сибирского полка и батарея 9-й артбригады под общим командованием Н. Ф. Крузе. На среднем участке (от железной дороги до деревни Санцзыир) находились 3 роты 33-го Восточно-Сибирского полка, 2 батареи 9-й и батарея 35-й артиллерийской бригады под командованием генерала А. А. Лучковского. Левый участок, к востоку от железнодорожной линии, защищали 12 батальонов 1-й Восточно-Сибирской дивизии, 4 сотни казаков под общим командованием генерала А. А. Гернгросса.

В тылу у деревни Сисан располагался общий резерв корпуса, состоявший из 8 батальонов 2-й бригады 35-й дивизии и 2 батарей 35-й артиллерийской бригады под общим командованием генерала А. Гласко.

Открытый фланг правого участка обеспечивал кавалерийский отряд генерала Самсонова в составе 11 сотен и 2-й казачьей бригады, левого участка обеспечивали 2 роты и конные заставы.

Оборонительная позиция русских проходила по гребню высот от деревни Лункоу через Санцзыир до Янцзягоу на фронте протяженностью до 12 км. Перед позицией расстилалась Янцзятуньская равнина. Все это создавало большие трудности для фронтальной атаки русских позиций. Однако позиции не были достаточно укреплены.

Артиллерия располагалась на открытых позициях. Это было сделано по приказу старших начальников, которые понятия не имели об угломере и поэтому категорически запрещали командирам батарей устанавливать орудия на закрытых огневых позициях, а Штакельберг, обнаруживая закрытые позиции, делал подчиненным незаслуженные упреки и лично указывал позиции для батарей на вершинах сопок 76. В результате огневые позиции русских батарей легко обнаруживались противником.

Взаимная поддержка батарей огнем не была предусмотрена. Наблюдательных пунктов командиры батарей не имели.

Японцы 1 (14) июня перешли в наступление. План японского командования заключался в том, чтобы атаковать вначале корпус Штакельберга с фронта только 3-й пехотной дивизией, а после того как резервы русских будут переброшены на левый фланг, атаковать 5-й дивизией правый фланг русской 9-й дивизии. На 4-ю дивизию возлагалась задача совершить глубокий (на 25 км) обход правого фланга корпуса и к полудню 2 (15) июня отрезать путь отхода русским войскам.

В первый день боя генерал Оку не рассчитывал добиться полного успеха. Этот бой должен был стать только пробой сил, нащупыванием слабого места и подготовкой к решительному сражению. /157/

Наступление японцев было поддержано ураганным огнем артиллерии. Русские войска, не участвовавшие еще в боях, не имевшие окопов и укрытий, сразу же стали нести большие потери. Справа наступали 3-я дивизия и 1-я кавалерийская бригада. В центре действовала 5-я дивизия, за ней двигалась отдельная артбригада; слева вводилась 4-я дивизия, которая имела задачу обойти правый фланг русских.

В целях маскировки этого главного маневра японцы сначала развернули бой на левом участке русской позиции, где наступали 3-я дивизия и 1-я кавалерийская бригада. В результате продвижения японских войск положение левого фланга русских стало критическим, так как кавалерийская бригада Окаямы угрожала выходом в тыл русским войскам.

Командир 1-й Восточно-Сибирской дивизии генерал А. А. Гернгросс сообщил об этом в штаб корпуса, а сам предпринял 2-м пехотным полком контратаку во фланг 34-го японского полка. После 4-часового упорного боя японцы были отброшены. Положение 1-й пехотной дивизии было полностью восстановлено.

Конец дня прошел в усиленной перестрелке с обеих сторон. Бой 1 (14) июня, несмотря на некоторое продвижение 3-й японской дивизии, не определил ни победителя, ни побежденного.

На 2 (15) июня обе стороны имели наступательные планы. Вопрос о переходе в наступление с утра 2 июня возник у Штакельберга после того, как атаки японцев на участке 1-й дивизии были отбиты. О своем намерении командир корпуса сообщил Куропаткину. Но командующий армией не мог дать «добро» на столь «рискованное» предприятие, потому что заранее был убежден в его неудаче. Отменить подготовленную атаку он не хотел, так как боялся новых упреков со стороны главкома и Петербурга.

Ответ Куропаткина гласил: «Для обеспечения успеха посылаю по ж. д. 8-й Тобольский пехотный полк из Ташицзяо в Вафангоу, куда он должен прибыть к полудню 2 июня». Заканчивалась телеграмма словами: «Не позднее 3 июня 8-й Тобольский пехотный полк должен быть возвращен в Ташицзяо»77. Куропаткин боялся, как бы командир полка после удачной атаки не вздумал преследовать противника.

Из-за плохой организации разведки Штакельберг ничего но знал об обходном маневре 4-й японской дивизии. Он считал, что японцы против его корпуса имеют лишь 2 дивизии, главные силы которых действуют против левого участка позиции русских. Исходя из этого, Штакельберг решил наступать силами левого фланга корпуса с целью разгромить, как ему казалось, главные силы 2-й японской армии.

По правому флангу противника намечалось нанести два одновременных удара: один с фронта силами 1-й Восточно-Сибирской /158/ дивизии под командованием Гернгросса, другой с востока силами 2-й бригады 35-й дивизии, привлекаемой из общего резерва под командованием Гласко. Войска правого фланга и центр участка оставались на прежних позициях.

В штабе корпуса не было единого мнения о целесообразности контрнаступления. Начальник штаба генерал Н. И. Иванов — несогласия со Штакельбергом отказался подписать приказ о наступлении.

Приказ в части не был разослан. К утру 2 (15) июня все знали о наступлении, но кто, где и когда будет наступать, никто не знал. Ждали приказа.

Поздно вечером 1(14) мая Штакельберг в записке, адресованной Гласко, писал: «Посылаю вам батальон 34-го полка на усиление. Ваша задача — договориться с генералом Гернгроссом атаковать во фланг японцев, действующих у Вафангоу против Гернгросса. При необходимости отступить — отходить на север на д. Цунхэтань»78.

Офицер связи, посланный Гласко к Гернгроссу, ничего незнавшему о предстоящем наступлении, вернулся с запиской: «Советую подвинуться на одну высоту с нами; если командир корпуса пожелает сделать атаку на рассвете, то это можно будет сделать успешно»79.

В 5 часов 2 (15) мая генерал Гласко получил диспозицию, в которой также ничего не говорилось о наступлении. Все это позволило Гласко отказаться от атаки, и 2-я бригада продолжала стоять в тылу 1-й пехотной дивизии.

В ночь перед боем на станции Вафангоу высадилась отставшая бригада 9-й дивизии, один ее полк поступил в распоряжение генерала Гласко, другой — в резерв. Командир бригады генерал К. А. Кондратович, только что прибывший и совершенно не знавший обстановки, был назначен начальником правого участка, на котором разыгрались решающие бои.

Японское командование, разведав боем, состоявшимся 1 (14) июня, обстановку, решило силами 3-й и 5-й дивизий и кавалерийской бригады сковать войска Штакельберга с фронта, а полками 4-й дивизии нанести удар по правому флангу обороны и, перерезав железную дорогу в тылу русского корпуса, поставить его в безвыходное положение.

Японские войска должны были 2 (15) июня наступать на русские позиции по следующему плану: 5-я дивизия атакует высоты севернее Тафаншина; 4-я дивизия одной бригадой действует с запада против правого фланга русских, а другой продолжает обходное движение; 3-я дивизия, сохраняя связи с 5-й, атакует вслед за ней. В резерве в непосредственном распоряжении командующего армией сохранялось только 2 батальона. /159/

На рассвете 2 (15) июня вся артиллерия 2-й японской армии начала подготовку атаки. Основной огонь артиллерии был сосредоточен на 1-й дивизии Гернгросса. Это было сделано с целью отвлечь внимание русских от правого фланга, который обходила 4-я дивизия.

В результате интенсивного огня японской артиллерии дивизия Гернгросса оказалась в тяжелом положении. Войска дивизии, не имевшие укрытий, несли большие потери. В этой ситуации надо было немедленно атаковать противника. Но Гернгросс, как было условленно, ждал прибытия бригады Гласко, которая, однако, не появлялась.

Командир дивизии послал Гласко несколько записок, призывавших атаковать и обещавших поддержку. Но бригада почему-то задерживалась.

В 5 часов 30 минут Гернгросс донес Штакельбергу: «С 2-м и 3-м полками жду подхода бригады Гласко. До сего времени она еще не открывала огня. Атаковать буду во всяком случае, как только бригада выйдет со мной на одну линию»80. Однако Гласко, решивший наступать, только начинал перемещения своих войск 81.

Между тем положение дивизии Гернгрооса становилось все более критическим. Стоять на месте было невозможно, так как позицию буквально засыпало снарядами. Потеряв всякую надежду на подход Гласко, Гернгросс в 8 часов самостоятельно перешел с 2 полками в наступление. Крутые и каменистые подъемы и спуски при 40°-градусной жаре чрезвычайно затрудняли движение вперед.

В 8 часов 30 минут Гернгросс послал последнюю записку командиру 2-й бригады: «Пора перейти в энергичное наступление. Откройте хоть огонь из артиллерийских батарей, так как мои полки гибнут, окруженные с трех сторон японцами»82. В 10часов он обратился за помощью к командиру корпуса, общий резерв которого все еще бесцельно передвигался в тылу.

Успеха на участке 1-й дивизии добивалась то та, то другая сторона. Части 2-го и 3-го полков, захватившие передовую линию японцев, несли огромные потери. Около полудня Гернгросс ввел в бой еще один полк своей дивизии. Русские войска оттеснили передовые части 3-й японской дивизии и вступили в долину западнее деревни Вафанвопен.

Весь правый фланг 2-й японской армии оказался под угрозой разгрома. В этот момент появление бригады Гласко могло бы решить исход боя и поставить под сомнение успех всего маневра по обходу правого фланга русских.

Несогласованность в действиях русских войск позволила 4-й японской дивизии обойти с фланга 33-й и 36-й полки 9-й дивизии и вынудить их отступить к станции Вафангоу. В 11 часов 30 минут /160/ части 9-й дивизии были глубоко охвачены с правого фланга, пути отхода отрезаны.

Отход начался через тылы 1-й дивизии.

Штаб корпуса, который не вел разведки у себя на правом фланге, не сделал никаких выводов из факта появления японских войск севернее станции Вафангоу. Г. К. Штакельберг не допускал и мысли, что у японцев могли быть какие-то новые части, кроме 2 пехотных дивизий (3-й и 5-й), действовавших против левого участка позиций русских. Никаких контрмер обходному движению принято не было, и части 9-й дивизии продолжали свой отход в тылу 1-й дивизии.

Только в 12 часов, когда противник захватил районы расположения русских резервов и огневых позиций и ясно обнаружилось наступление крупных сил японцев с запада, штаб корпуса убедился в наличии новой неприятельской дивизии. Но восстановить положение было уже невозможно. Хотя части генерала Гласко начали наступление на левом фланге дивизии Гернгросса, генерал Штакельберг отдал приказ на отступление. Войскам Гласко пришлось прикрывать отступление дивизии Гернгросса. Войска корпуса Штакельберга отступили к Сеньючену.

В результате 2-дневных боев у Вафангоу русские потеряли около 3,5 тыс. человек, японцы — 1163 83.

Сравнительно благополучный выход из боя под Вафангоу корпуса Штакельберга объясняется, с одной стороны, медлительностью обходного движения 4-й японской дивизии, преждевременным израсходованием генералом Оку своего резерва для расширения охватывающего маневра, с другой — упорством русских войск. Измотанная в 2-дневных кровавых боях армия Оку не решилась на преследование отходивших частей 1-го Сибирского корпуса.

Неблагоприятный для русских исход боя у Вафангоу был предопределен посылкой одного корпуса против целой армии противника. При этом выдвижение усиленного 1-го Сибирского корпуса к Вафангоу производилось по директиве главнокомандующего Алексеева, вопреки желанию командующего Маньчжурской армией генерала Куропаткина, который выделил на выручку Порт-Артуру меньше сил, чем это планировалось главкомом, и операцию начал тогда, когда японцы значительно усилились в результате высадки новых войск в Китае и Корее.

В бою у Вафангоу, как и под Тюренченом, русское командование оказалось не «а высоте. Царские генералы, за малым исключением, проявили нерешительность, неумение использовать свои резервы. «Сражение под Вафангоу, — писал А. А. Игнатьев,— вскрыло один из главных пороков в воспитании высшего командного состава: отсутствие чувства взаимной поддержки и узкое понимание старшинства в чинах» 84. /161/

В бою у Вафангоу русская артиллерия была введена в действие лишь наполовину и вела огонь с открытых позиций, что позволило японской артиллерии быстро подавить ее.

Японская артиллерия располагалась на позициях группами по 2—3 батареи. Каждая группа имела свой наблюдательный пункт, единое управление и, как правило, вела огонь сосредоточенно 85.

Более активной в этом бою была и японская конница. Охват левого фланга русских позиций создал у русского командования впечатление сосредоточения здесь крупных японских сил. Русская кавалерия бездействовала. Она не смогла своевременно обнаружить движение целой дивизии в обход Вафангоу.

Бой у Вафангоу не был заранее спланирован. Он носил случайный характер. Посланный на выручку Порт-Артуру корпус не получил четкой и ясной задачи по его деблокаде.

Хотя первая попытка Маньчжурской армии оказать помощь Порт-Артуру закончилась неудачей, выдвижение 1-го Сибирского корпуса к Вафангоу заставило японское командование направить на север 2-ю армию, предназначавшуюся для действий против Порт-Артура. Для захвата Порт-Артура японцам пришлось сформировать из переброшенных на Ляодунский полуостров 11-й и 9-й дивизий и находившейся здесь 1-й дивизии 3-ю армию численностью до 60 тыс. человек с 400 орудиями.

Командующий Маньчжурской армией генерал А. Н. Куропаткин планировал нанести поражение японской армии в генеральном сражении у города Хайчен. Затем он перенес место сражения к Ляояну. Этому сражению предшествовали бои на дальних подступах к Ляояну.

События, происшедшие с момента внезапного нападения Японии до конца июня, составляют начальный период русско-японской войны 1904—1905 гг. Основным содержанием его было стратегическое развертывание вооруженных сил.

Решение этой задачи для русских войск затруднялось большой удаленностью театра военных действий и низкой пропускной способностью Транссибирской магистрали. Сосредоточение войск в Маньчжурии производилось медленно. Лишь в июне удалось образовать там достаточно сильную стратегическую группировку.

Военные действия в этот период носили ограниченный характер. Японское командование, выиграв первые сражения на море и на суше, обеспечило себе благоприятные условия для стратегического развертывания. Выполнив эту задачу на месяц раньше русских, оно перешло к осуществлению дальнейших планов. Очередной его целью являлось овладение крепостью Порт-Артур. /162/

Глава четвертая

ОБОРОНА ПОРТ-АРТУРА

• Наступление 2-й японской армии к Порт-Артуру • Бой на Цзиньчжоуской позиции • Отход русских войск к крепости • Выход русской эскадры в море • На передовых позициях • Организация обороны крепости • Второй выход русской эскадры в море • Отражение защитниками штурмов крепости • Минная война • Последние дни обороны • Сдача крепости • Значение обороны Порт-Артура в развитии военного искусства •

НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ

Высадившаяся в Бицзыво 2-я японская армия под командованием генерала Я. Оку 2 (15) мая двинулась по направлению к Порт-Артуру. Она имела своей первоочередной задачей овладеть Цзиньчжоуским перешейком и портом Дальний.

Для установления соприкосновения с противником на подступах к Цзиньчжоу начальник 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор А. В. Фок по указанию командующего русскими войсками на Квантунском полуострове генерал-лейтенанта А. М. Стесселя выслал 2 небольших отряда. Первый отряд под командованием полковника А. Дунина, состоявший из 8 рот, конно-охотничьей команды 5-го полка и команды пограничной стражи при поддержке 10 орудий занял выгодные позиции на высоте западнее деревни Шисалитеза. Второй отряд подполковника В. И. Сейфулина, 2 роты и 2 отдельные команды, был выдвинут к деревне Чафантань.

Столь малая численность войск, выделенных для обороны подступов к Цзиньчжоуской позиции, объяснялась тем, что первоочередной задачей этих отрядов считалось лишь проведение рекогносцировки, а отнюдь не ведение активных боевых действий. В инструкции Стесселя от 2 (15) мая прямо указывалось: «При превосходных силах противника не увлекаться, а постепенно отходить за Киньчжоускую (далее Цзиньчжоускую — Авт.) позицию»1. Каких-либо конкретных указаний обоим отрядам на случай столкновения с передовыми японскими частями со стороны Стесселя и Фока не последовало.

3 (16) мая в 8 часов 30 минут на высотах перед позицией отряда Дунина показалась японская пехота. Несмотря на свое численное превосходство, японцы вследствие огня русской артиллерии были вынуждены скрыться в оврагах и прекратить фронтальные атаки. Через 2 часа атаки возобновились, Теперь они /165/ были направлены против правого фланга русского отряда, командование которым принял генерал-майор М. А. Надеин.

Японскую пехоту поддерживали 24 орудия. Однако русские артиллеристы под командованием подполковника Н. А. Романовского, имевшие всего 10 орудий, смело вступили в этот неравный поединок. Несмотря на большие потери, достигавшие 2/з всего личного состава, батарея Романовского вела такой интенсивный и меткий огонь, что японская артиллерия была подавлена. Около 13 часов атака неприятеля на деревню Шисалитеза была остановлена.

Развертывание 8 японских батальонов и артиллерии для атаки на правофланговую передовую позицию русских войск у деревни Чафантань началось в 7 часов утра. Все передвижения противника происходили открыто на расстоянии 3—4 км, вне сферы ружейного огня русского отряда.

Командир отряда подполковник Сейфулин доносил, что наличие хотя бы двух орудий при вверенном ему отряде могло бы нанести громадный вред противнику2. Но артиллерии не было, и 2 русские роты вынуждены были в 9 часов 30 минут вступить в неравный бой. Японская артиллерия беспрепятственно обстреливала позиции отряда Сейфулина, который отвечал лишь ружейным и пулеметным огнем. Неоднократные просьбы Сейфулина к Фоку прислать для поддержки отряда артиллерию остались без ответа. Более 3 часов продолжался бой. В 13 часов 30 минут, после того как 4 японских батальона, продвигаясь близлежащими оврагами, обошли правый фланг Чафантаньской позиции и стали теснить обороняющихся, подразделения Сейфулина начали отход к Цзиньчжоу.

Оставление деревни Чафантань предопределило исход боя и на левофланговой позиции русских войск у деревни Шисалитеза. Около 14 часов отряд Надеина получил приказ Фока об отходе к Цзиньчжоуской позиции. Отступление проходило под сильным натиском противника, поддержанного артиллерией. Японские войска подошли к городу Цзиньчжоу 3.

Неудачный для русских войск исход боя на передовых позициях у деревень Шисалитеза и Чафантань был обусловлен преступной бездеятельностью генерала Фока. По его вине силы, выделенные в состав передовых отрядов, оказались незначительными и во время боя не были поддержаны резервами. Оба отряда не имели единого командования, вследствие чего оказалась невозможной организация их взаимодействия. И тем не менее русские пехотинцы и артиллеристы показали в бою с превосходящими силами противника образцы стойкости и героизма. Потери русских войск в бою 3 (16) мая составили 24 человека убитыми и без вести пропавшими и 169 ранеными4. Противник потерял убитыми и ранеными 146 солдат и офицеров 5. /166/

Цзиньчжоуская позиция, на которую отошли русские войска, располагалась на высотах узкого перешейка (шириной около 4 км), соединявшего Ляодунский и Квантунский полуострова. Находившаяся в 62 км от Порт-Артура Цзиньчжоуская позиция, или, как ее называли, «ворота к Артуру», была неразрывно связана с городом. Укрепления на Цзиньчжоуском перешейке состояли из 13 артиллерийских батарей, 5 редутов и 3 люнетов, а также пехотных траншей, вырытых в 2, а местами в 3 яруса и соединенных между собой ходами сообщений.

Восточный и северный фасы позиций были оборудованы искусственными препятствиями, состоявшими из проволочных заграждений и 84 фугасов с электрическими запалами. Кроме того, на позиции было устроено 66 блиндажей, вырыто 8 колодцев, проведена телефонная линия и установлено 2 прожектора. К обороне был приспособлен и город Цзиньчжоу, находившийся к северу от левого фланга Цзиньчжоуской позиции 6.

Для обороны Цзиньчжоуского перешейка был выделен отряд 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии численностью /167/ 17 760 человек, усиленный 54 полевыми и 77 крепостными орудиями, а также 10 пулеметами. Для непосредственной обороны позиции и города Цзиньчжоу было назначено всего около 3800 человек, 65 орудий и 10 пулеметов под командованием полковника Н. А. Третьякова 7.

Серьезным недостатком являлось то, что почти все русские батареи располагались на открытых позициях, на гребнях высот и весьма скученно, были плохо обеспечены боеприпасами. На каждое орудие приходилось по 60 снарядов. Такого количества едва могло хватить на один день напряженного боя. Несмотря на то что все батареи имели между собой телефонную связь, системы единого управления огнем организовано не было 8.

Тем не менее Цзиньчжоуская позиция являлась серьезным препятствием для 2-й японской армии. Выгодные условия местности в сочетании с инженерными сооружениями и поддержка флангов позиции силами флота были важнейшей предпосылкой прочной и устойчивой обороны этого рубежа. Французский военный историк полковник К. Грандпре писал по этому поводу: «Перешеек Цзиньчжоу — место, предназначенное для возведения форта-заставы. Если бы русские имели время построить такой форт и хорошо снабдить его всеми средствами современной техники, они могли бы с небольшим гарнизоном задержать японские войска на целые месяцы. Японцы должны были бы или приступить к осаде форта, или высаживаться в каком-либо пункте Квантунского полуострова, более, чем Бицзыво, подверженном опасности со стороны гарнизона Порт-Артура и русского флота» 9.

Однако командующий Маньчжурской армией генерал А. Н. Куропаткин не понимал важности Цзиньчжоуской позиции, являвшейся практически единственным укрепленным рубежом на подступах к Порт-Артуру, и не придавал должного значения ее удержанию. 12 (25) мая, накануне атаки японцами Цзиньчжоуского перешейка, Стессель получил от Куропаткина следующую телеграмму: «Самое главное — это своевременно отвести войска генерала Фока в состав гарнизона Порт-Артура. Мне представляется желательным вовремя снять и увезти с Цзиньчжоуской позиции на поезде орудия. Иначе (у японцев.— Авт.) будут новые трофеи... Впечатление произведет это крайне тяжелое» 10.

Для атаки Цзиньчжоуской позиции генерал Оку сосредоточил около 35 тыс. человек (1, 3 и 4-я дивизии — всего 36 батальонов пехоты, 3 саперных батальона, 9 эскадронов кавалерии), 216 полевых орудий и 48 пулеметов 11.

Подразделения 5-го стрелкового полка, оборонявшие перешеек, уступали, таким образом, противнику в живой силе в 9 раз, а по количеству артиллерийских орудий и пулеметов—в 4—5 раз. /168/

В ночь на 13 (26) мая японцы начали теснить русские сторожевые посты и вскоре заняли город Цзиньчжоу, гарнизон которого под огнем артиллерии противника отступил на позицию. К 5 часам утра огонь японской артиллерии был перенесен на Цзиньчжоускую позицию. Полевая артиллерия поддерживалась огнем 4 канонерских лодок и 6 миноносцев, которые в 6 часов 30 минут вошли в залив Цзиньчжоу и начали обстреливать батареи западного фланга позиции. Превосходство японской артиллерии было настолько значительным, что к 11 часам ей удалось подавить огонь большинства русских батарей.

Часть русских орудий была подбита, другие прекратили огонь — отсутствия снарядов. 44 орудия полевой артиллерии дивизии Фока, находившиеся на значительном удалении на Тафаншинских высотах, не могли оказать никакой поддержки батареям Цзиньчжоуской позиции. Лишь 3-я батарея капитана Л. Н. Гобято, расположенная на закрытой позиции у деревни Лиудятунь, вела сосредоточенный огонь по батарее противника на горе Самсон. Результаты обстрела оказались весьма эффективными. Батарея противника была подавлена и прекратила огонь. При этом 3-я батарея потерь не имела. Неоднократные попытки японской артиллерии подавить ее огонь оказались безуспешными. Но так или иначе батарея капитана Гобято не смогла оказать существенного влияния на исход боя 12.

3-я и 4-я японские дивизии, воспользовавшись слабостью русской артиллерии, начали около 8 часов наступление на всем участке Цзиньчжоуской позиции. Японские части, двигавшиеся густыми цепями по ровной и открытой местности, были встречены дружным ружейным и пулеметным огнем. Серьезную поддержку левому флангу 5-го полка оказала полевая артиллерия с Тафаншинских высот. Части 4-й японской дивизии понесли большие потери и залегли.

Около 10 часов в бухту Хунуэза вошли базировавшиеся на Порт-Артур канонерская лодка «Бобр» и миноносцы «Бойкий» и «Бурный» и открыли огонь по боевым порядкам 3-й японской дивизии. Рассеяв пехоту противника, они перенесли огонь на артиллерию и вскоре подавили ее. Однако около 11 часов начался отлив, и корабли, прекратив обстрел, ушли в порт Дальний.

Меткий огонь русских кораблей поднял дух защитников Цзиньчжоуской позиции и сильно расстроил левый фланг противника 13. К полудню атаки японской пехоты были приостановлены. Неприятельская артиллерия также прекратила обстрел русской позиции.

В 14 часов наступление возобновилось. Под сильным ружейно-пулеметным огнем 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка цепи противника несли большие потери, медленно продвигаясь вперед. Но через 2 часа и эта атака захлебнулась. /169/

В официальном донесении командующего 2-й японской армии о цзиньчжоуском бое говорится: «Благодаря упорному сопротивлению неприятельской пехоты положение дела не изменялось до 5 часов дня. До этого времени мы не могли найти бреши для наступления нашей пехоты, а 3-я дивизия, наш левый фланг, была тем временем в опасности быть окруженной, так как противник усилил свою пехоту против ее левого фланга, а обе батареи в Навкванлинге помогали атаке противника. Это все больше и больше угрожало левому флангу дивизии, в то же время полевой запас артиллерийских снарядов у нас почти совсем иссяк: становилось ясно, что продолжать бой весьма опасно. Ввиду этого я был вынужден приказать нашей пехоте предпринять штурм позиции и овладеть ею даже тяжелой ценой; а нашей артиллерии было приказано пустить в ход оставшиеся снаряды с целью энергично обстрелять противника. Пехота нашей 1-й дивизии бросилась вперед на позицию неприятеля храбро и отважно, но» благодаря жестокому фланговому огню неприятеля большое количество наших людей было убито или ранено. Положение стало» критическим, так как дальнейшее наступление казалось немыслимым» 14.

Однако именно в тот момент, когда японскому командующему положение казалось безнадежным, части 4-й дивизии при поддержке корабельной артиллерии заняли почти полностью разрушенные и вследствие этого оставленные стрелками 5-го Восточно-Сибирского полка левофланговые траншеи Цзиньчжоуской позиции. Через образовавшуюся брешь японская пехота стала проникать на позицию.

Прорыв .противником левого русского фланга практически; решил исход боя за перешеек. После 18 часов подразделения 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, оставшиеся без поддержки главных сил дивизии Фока, начали общее отступление с Цзиньчжоуской позиции к Порт-Артуру.

Причинами неуспеха являлись подавляющее превосходство противника и неправильные действия русского командования.. Считая ненужным оборонять перешеек, Фок даже не отдал приказа на оборону. В результате действия отдельных подразделений 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка не были должным образом организованы и протекали стихийно. Фок фактически устранился от управления боем, а основные силы его отряда не поддержали обороняющихся и оказались в роли пассивных зрителей.

Потери русских войск в цзиньчжоуском бою составляли 1375 солдат (31,5% общего числа участвовавших) и 28 офицеров (46%). Японцы, по их официальным данным, потеряли 4071 солдата (11,6%) и 133 офицера (22,1%) и захватили все тяжелые орудия, многие из которых были разбиты. 15 /170/

Захват Цзиньчжоуской позиции открыл японским войскам путь к Порт-Артуру. На подступах к крепости Квантунская группа русских войск не имела больше рубежей, должным образом подготовленных для обороны. По свидетельству участника обороны Порт-Артура С. А. Рашевского, известие об оставлении Цзиньчжоуской позиции произвело в гарнизоне крепости удручающее впечатление. «Та позиция, — писал он, —про которую все кричали, что ее взять невозможно, что там надо положить целую армию, — сдается после второго натиска. Неужели же нам так трудно было отстоять эту позицию или хотя бы подольше задержаться на ней?» 16.

Дневник Рашевского в эти дни заполняли полные горечи размышления о дальнейшей судьбе Порт-Артура. Так, 14 (27) мая он сделал следующую весьма примечательную запись: «[...] По-моему, главная цель войны — Артур и Артур. С взятием Артура японцы выигрывают кампанию наполовину, если не более. Мы лишимся при этом нашего флота, дорогих фортов и батарей... а главное — базы для действий 2-й эскадры; помимо того, с падением Артура, вероятно [...] европейские их друзья, Америка и Англия, станут денежно поддерживать их». Весьма характерна и другая запись: «Все те, которые для оттенения собственной деятельности кричали, что Артур неприступен, — преступники перед нашим Отечеством, благодаря им Артур очутился в нынешнем тяжелом положении... Дай бог нам отсидеться и отстоять ради чести и славы России наш Артур, но видимо, что это будет стоить гарнизону Артура больших усилий и жертв» 17.

Рано утром 14 (27) мая без боя был оставлен порт Дальний. Весьма характерным при этом было то обстоятельство, что, отводя свои войска на подступы к Порт-Артуру, русское командование в лице генералов Стесселя и Фока не позаботилось даже о разрушении прекрасно оборудованных портовых сооружений Дальнего. Когда здесь было получено известие об отступлении с Цзиньчжоуской позиции, то военный инженер порта капитан Зедгенидзе и лейтенант Сухомлин начали взрывать и уничтожать все, что было возможно. Но — недостатка времени и рабочих рук сделать что-либо в этом отношении практически не удалось. Молы, дамба, док я набережные остались почти неповрежденными. В руки противника попало более 100 складов и бараков, электростанция, железнодорожные мастерские, большое количество рельсов, вагонеток для узкоколейной железной дороги, более 400 вагонов, 50 грузовых судов, а также большие запасы угля 18.

Потеря Цзиньчжоуской позиции и порта Дальний отрицательно сказалась на положении Квантунской группы русских войск. Связь Порт-Артура с Маньчжурской армией по суше была прервана. Противник стал немедленно использовать порт Дальний. /171/ Через него в японские армии, действовавшие в Маньчжурии и на Квантунском полуострове, в течение всей войны поступали пополнение в личном составе, вооружение, боеприпасы, продовольствие. На Дальний базировались японские миноносцы. Противник получил, наконец, хорошую позицию для наблюдения и обстрела всего восточного побережья Квантунского полуострова 19.

Между тем отступление отряда Фока к Порт-Артуру продолжалось. Опасаясь перехода противника в наступление, Стессель утром 15 (28) мая направил Фоку телеграмму следующего содержания: «Отступайте к Волчьим горам, не задерживаясь без надобности на остальных позициях». В 17 часов 30 минут он повторил: «Отходить, не задерживаясь»20. К исходу дня головные части отряда Фока подошли к Волчьим горам.

Лишь с большим трудом начальнику 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генералу Р. И. Кондратенко удалось настоять на том, чтобы не отводить русские войска сразу к Порт-Артуру, а занять передовые позиции на высотах восточнее перевала Шининцзы по линии Суанцайгоу, Лунвантан с целью встретить наступающих японцев и прежде, чем отойти на Волчьи горы, дать бой на пересекающей Квантунский полуостров узкой равнине, по которой проходит Мандаринская дорога 21.

На эту передовую позицию помимо частей дивизии Фока были выдвинуты части 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии 22. Настаивая на занятии этой позиции, Кондратенко исходил из опыта цзиньчжоуского боя. Вновь избранный рубеж обороны имел то преимущество, что пересекал полуостров от моря до моря. Противник не мог его обойти с флангов и неизбежно вынужден был вести фронтальное наступление. На этой позиции протяжением около 23 км были размещены 4 полка 4-й и полк 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии.

Приказ для обороны передовой позиции был отдан Стесселем только 1(14) июня. Он гласил: «В случае наступления японцев в превосходных силах... задержать их во что бы то ни стало на линии от Суанцайгоу на Талингоу, гору Юпилазу, перевал у Шининцзы, гору Куинсан, Сошан, Хуанкигжуань и далее до моря». Согласно приказу правый фланг, от берега моря до горы Куинсан, заняли до 3 батальонов, 6 охотничьих команд, 8 орудий и 8 пулеметов; в центре, от горы Куинсан до горы Юпилаза, находились 1,5 батальона, 8 охотничьих команд, 2 орудия и 4 пулемета; левый фланг, от горы Юпилаза до горы Суанцайгоу, составили 6 батальонов, 5 охотничьих команд, 28 орудий. Резерв силой 6,5 батальона и 32 орудия располагался в долине у Волчьих гор 23. Сосредоточивая большую часть сил и резерв на левом фланге и ослабляя центр и правый фланг, Стессель исходил из ничем не обоснованного предположения, что наступление противника непременно /172/ будет осуществляться вдоль Мандаринской дороги. В конце мая — начале июня части, занявшие передовые позиции, приступили к их усилению и подготовке к отражению неприятельского наступления. При этом особое внимание обращалось на левый фланг. Здесь спешно возводились окопы и траншеи, оборудовались батареи, блиндажи, проволочные заграждения, местами устанавливались фугасы.

Разведка противника была поставлена плохо. Во второй половине мая — начале июня в штаб 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии неоднократно поступали донесения о передвижениях японских войск в направлении к Порт-Артуру. Однако эти сведения в большинстве своем были неверными.

После овладения Цзиньчжоуской позицией и занятия порта Дальний японское командование приостановило наступление на Порт-Артур и даже не организовало преследования отходящих русских войск. Одной из причин этого были большие потери, понесенные в бою за перешеек. Но прежде всего главная японская ставка в Токио была намерена обеспечить свои операции на Квантунском полуострове прикрытием против Южного авангарда Маньчжурской армии.

С этой целью она двинула 3-ю и 4-ю дивизии 2-й армии генерала Оку в северо-восточном направлении. На Квантунском полуострове была оставлена лишь 1-я дивизия, которая должна была стать ядром 3-й армии, предназначенной для взятия Порт-Артура.

16 (29) мая в бухте Керр началась высадка первых частей 11-й дивизии, вместе с которыми на театр военных действий прибыл и командующий 3-й армией генерал-полковник М. Ноги. К 1 (14) июня 1-я и 11-я дивизии 3-й японской армии насчитывали в своем составе вместе с артиллерией, кавалерией, инженерными частями и обозами около 30 тыс. человек24.

Зарубежные военные обозреватели Б. В. Норригаард, Э. А. Бартлетт, К. Грандпре и другие не без основания считали, что положение 3-й японской армии, занимавшей в течение всей второй половины мая оборону по линии Анзысан, Тейсанцы протяженностью 18—20 км, было критическим 25. Превосходство в силах в этот период было на стороне русских войск, и японское командование имело все основания опасаться наступления со стороны Порт-Артура. Тем не менее Стессель и его окружение, не располагая сколько-нибудь достоверными сведениями о противнике, его силах и намерениях, не только не воспользовались сложившейся на Квантунском полуострове благоприятной обстановкой, а, наоборот, все время опасались перехода неприятеля в решительное наступление.

Первые 12 дней июня также не внесли ничего существенного в положение сторон на Квантуне. И русские и японские войска /173/ продолжали работать над укреплением своих позиций, причем японское командование стремилось постепенно выдвинуть свои передовые части возможно ближе к расположению русских войск, пытаясь тем самым найти у противника наиболее уязвимые места. Небольшие перестрелки между передовыми частями происходили почти ежедневно, но никаких серьезных столкновений не было.

Захват противником Цзиньчжоуской позиции, а также прервавшееся сообщение между Порт-Артуром и Маньчжурской армией побудило русское командование предпринять решительные действия, которые смогли бы кардинально изменить обстановку на Квантунском полуострове. Падение Порт-Артура могло нанести серьезный урон престижу России, тем более что с потерей такой крупной военно-морской базы неминуемо обрекались на гибель боевые корабли Тихоокеанской эскадры.

Критическая обстановка, создавшаяся после неудачного боя под Вафангоу, вынудила русское правительство проявить особое беспокойство за судьбу эскадры. Адмирал Алексеев считал необходимым прорыв кораблей во Владивосток. К тому же в начале июня ремонт поврежденных броненосцев «Цесаревич», «Ретвизан» и «Победа» закончился. А после гибели на русских минах кораблей «Хацусэ» и «Ясима» в составе японского флота осталось 4 броненосца. Правда, эти потери были в определенной мере восполнены покупкой у Аргентины новых броненосных крейсеров «Нисоин» и «Кассуга».

Таким образом, обе стороны имели по 6 крупных броненосных кораблей.

Однако командующий эскадрой контр-адмирал В. К. Витгефт, опираясь на мнение большинства командиров кораблей, полагал, что без боя такой переход осуществить невозможно, бой же с японским флотом, по его мнению, неизбежно должен был кончиться поражением русской эскадры. В создавшейся обстановке он видел только одну возможность — кораблям принять самое активное участие в обороне базы, и только в том случае, когда все возможности в этом отношении будут исчерпаны, выйти в море и вступить в бой с флотом противника. Однако Алексеев вновь настоятельно потребовал перевести эскадру во Владивосток, и только после этого командующий эскадрой наконец решил вывести корабли из базы.

По оценке современников, личная храбрость Витгефта не вызывала сомнения. Этого было мало. Он был хорошим штабным работником, но не имел практического опыта командования эскадрой. Оставшись после отъезда Алексеева во главе эскадры, Витгефт на первом же собрании флагманов и капитанов откровенно признался: «Жду от вас, господа, не только содействия, но и совета. Я — не флотоводец» 26. /174/

Выход в море был назначен на 10 (23) июня. Витгефт надеялся, что японский флот окажется разобщенным и русским кораблям удастся благополучно прорваться во Владивосток. Накануне выхода крейсер «Диана», канонерская лодка «Гиляк» и береговые батареи отразили попытку японцев поставить мины на внешнем рейде. В ночь на 10 (23) июня с целью воспрепятствовать противнику заминировать подходы к базе отряд миноносцев под командованием капитана 2-го ранга Е. П. Елисеева в составе 7 кораблей вышел в море и, вступив в бой с японскими миноносцами, заставил их отойти.

Контр-адмирал Витгефт приказал эскадре готовиться к выходу в следующем составе: броненосцы «Цесаревич» (флагманский, командир— капитан 1-го ранга Н. М. Иванов), «Ретвизан» (командир— капитан 1-го ранга Э. Н. Щенснович), «Полтава» (командир — капитан 1-го ранга И. Н.Успенский), «Севастополь» (командир — капитан 2-го ранга Н. О. Эссен), «Пересвет» (командир— капитан 1-го ранга В. А. Бойсман; здесь же находился второй флагман эскадры контр-адмирал П. П. Ухтомский), «Победа» (командир — капитан 1-го ранга В. М. Зацаренный), крейсера «Баян» (командир — капитан 1-го ранга Н. К. Рейцен-штейн), «Аскольд» (командир — капитан 1-го ранга К. А. Грамматчиков), «Диана» (командир — капитан 2-го ранга А. А. Ливен), «Паллада» (командир — капитан 1-го ранга В. М. Сарнавский), «Новик» (командир — капитан 2-го ранга М. В. Шульц); минные крейсера «Всадник» (командир — капитан 2-го ранга Л. П. Опацкий), «Гайдамак» (командир — капитан 2-го ранга В. В. Колюбакин) и 6 эскадренных миноносцев («Бойкий», «Бурный», «Лейтенант Бураков», «Выносливый», «Грозовой», «Бесстрашный»).

Выход эскадры из внутреннего бассейна на внешний рейд начался с 4 часов и закончился около 11 часов. В связи с тем что на поверхности были обнаружены всплывшие японские мины, траление, в течение которого было уничтожено 15 мин, задержало выход кораблей в море до 14 часов. Через 15 минут к Порт-Артуру подошли 12 японских миноносцев. При поддержке крейсера «Матсушима» они открыли огонь по тральщикам. До 14 часов 45 минут крейсер «Новик» и русские миноносцы вели огонь по противнику и заставили его отойти.

О выходе русских кораблей японские дозорные корабли сообщили вице-адмиралу X. Того, который тотчас же поспешил с главными силами к Порт-Артуру. Около 17 часов на русских кораблях увидели противника, идущего на пересечку курса. Японский флот состоял из 4 эскадренных броненосцев («Микаса», «Асахи», «Фудзи», «Сикисима»), 4 броненосных крейсеров («Ниссин», «Кассуга», «Якумо», «Асама») и 4 легких крейсеров («Кассаги», «Читосе», «Такасаго», «Ниитака»). За ними следовали /175/ 6 крейсеров, сопровождаемых 18 миноносцами. Кроме того, еще одна группа японских кораблей в составе броненосца «Чин-йен», 4 крейсеров и 12 миноносцев двигалась между русской эскадрой и берегом Квантунского полуострова.

Первоначально Витгефт намеревался принять бой, но затем, решив, что противник значительно превосходит русскую эскадру по числу миноносцев (30 против 6), повернул в Порт-Артур. С наступлением сумерек, около 20 часов, японский флот был потерян из виду. За русской эскадрой продолжали следовать лишь вражеские миноносцы, которые ночью группами по 3—4 корабля произвели 8 торпедных атак. При этом было вылущено 38 торпед; ни одна из них не достигла цели, если не считать торпеды, попавшей в японский миноносец «Чидори». Во время этих атак 3 вражеских корабля были потоплены огнем с русских кораблей и береговых батарей 27.

К 22 часам русская эскадра вернулась на внешний рейд и стала на якорь. При этом эскадренный броненосец «Севастополь» подорвался на японской мине и получил подводную пробоину.

Хотя русская эскадра не выполнила поставленных целей, выход ее в море оказал определенное влияние на японские планы войны в Маньчжурии. В день намеченного японцами наступления под Ляояном 11 (24) июня командующие японскими армиями получили из Токио приказ перенести начало наступления на период после окончания дождей, так как вследствие повышения активности русского флота «перевозка морем продовольствия, потребного для соединенных маньчжурских армий, подвергнута опасности» 28.

Во время почти месячного перерыва в боевых действиях на Квантунском полуострове японские тральщики усиленно очищали от мин залив Талиенван. Главная ставка в Токио намеревалась перенести промежуточную базу для 3-й армии Ноги из Талиенвана в Дальний. Между тем командующий осадной армией пришел к выводу, что безопасность порта Дальний еще не в полной мере обеспечена. Русские войска занимали такие прекрасные наблюдательные и опорные пункты, как горы Уайцелаза и Куинсан, с которых просматривался весь Талиенванский залив и порт Дальний. В этой связи Ноги решил продвинуть левый фланг своей армии вперед и овладеть горами Уайцелаза и Куинсан 29.

Между тем русское командование не сумело своевременно оценить тактическое значение горы Куинсан для предстоящих боевых действий за передовые позиции Квантунского полуострова. Для обороны этого важного опорного пункта были оставлены незначительные силы — всего одна рота, имевшая в своем распоряжении 2 устаревших артиллерийских орудия системы Барановского30. В период затишья гора Куинсан практически не была /176/ укреплена, если не считать завала из камней, едва прикрытых землей. Никаких укрытий от артиллерийского огня противника построено не было. На вершину горы вела крутая тропинка.

13 (26) июня около 5 часов 2 японских минных транспорта вошли в бухту Сяобиндао и начали обстрел правого фланга расположения русских войск. В этом бою также приняли участие крейсер «Новик», канонерские лодки «Отважный» и «Гремящий» и 11 миноносцев под общим командованием контр-адмирала К. Л. Лощинского, вышедшие из Порт-Артура в 11 часов 30 минут.

При их приближении японские миноносцы удалились. Войдя в бухту Лунвантан, русские корабли открыли огонь по левому флангу японской позиции и вели его до 16 часов, после чего возвратились в базу 31.

Овладение горой Куинсан было возложено на 11-ю пехотную дивизию. Около 5 часов ее части стали теснить сторожевое охранение русских войск и заняли гору Уайцелаза, где тотчас же началась установка двух батарей горной артиллерии. Русские артиллеристы не могли этому воспрепятствовать, так как дальнобойность 57-мм орудий, расположенных на Большом перевале, не позволяла вести обстрел японских батарей на горе Уайцелаза, а устаревшие пушки Барановского на горе Куинсан могли действовать только как противоштурмовые орудия и не были пригодны для борьбы с артиллерией противника.

Около 13 часов 43-й пехотный полк 11-й японской дивизии при поддержке артиллерии начал наступление. Оборонявшаяся на горе рота не могла оказать сколько-нибудь значительное сопротивление. Оба орудия были повреждены. К 15 часам японские цепи вплотную подступили к вершине. Через 30 минут гора Куинсан была занята ими.

После этого генерал Фок, опасаясь прорыва японцев на правом фланге своего отряда, начал поспешное отступление к Волчьим горам. В ночь на 14 (27) июня русские войска остановились на неудобной для ведения обороны позиции, проходящей через деревни Суанцайгоу и Талингоу, гору Юпилаза, перевал Шининцзы, Каменистый (Скалистый) кряж, деревню Хуцзятунь и далее по западному берегу бухты Лунвантан до моря. С потерей горы Куинсан в расположении русских войск, прикрывавших Порт-Артур, образовалась брешь.

Однако японские войска не предприняли активных действий, ограничившись работами по укреплению горы Куинсан. Учитывая это обстоятельство, Р. И. Кондратенко приказал остановить отступление и выбить противника с горы Куинсан. Одновременно по просьбе Кондратенко, предполагавшего, что утром 14 (27) июня противник возобновит наступление на передовые позиции, командующий Тихоокеанской эскадрой выслал в бухту Тахэ /177/ крейсер «Новик», 3 канонерские лодки и 4 миноносца. Около 7 часов они вошли в бухту. Но ожидаемое японское наступление так и не началось, и русские корабли, сделав около 50 выстрелов по японским позициям на восточном берегу бухты Лунвантан, в 20 часов возвратились в Порт-Артур.

Подготовка контратаки на гору Куинсан осуществлялась медленно, а противник тем временем продолжал интенсивно укреплять ее. На вершине и скатах горы японцы устроили несколько рядов окопов, а также редут с бруствером. Окопы были возведены, кроме того, и на прилегающих к горе высотах. Таким образом, за неделю японцы превратили господствующую на окружающей местности гору Куинсан в хорошо укрепленную полевую позицию, которую занимали 7 пехотных батальонов.

Контратака на эту позицию должна была начаться в ночь с 20 на 21 июня (с 3 на 4 июля). 20 июня (3 июля) у противника были отбиты Большой перевал и гора Семафорная, а к исходу дня русские части заняли прежние позиции на восточном берегу бухты Лунвантан, за исключением горы Куинсан. Для непосредственной атаки на Куинсан были назначены сводная конно-охотничья команда 13-го полка и 5 рот 14-го полка численностью до 1300 человек под общим командованием полковника В. Савицкого. Наступление на гору Куинсан предполагалось вести одновременно в трех направлениях: с фронта и с обоих флангов. Соответственно этой диспозиции полковник Савицкий разделил подчиненные ему подразделения на три части. Штурм начался в полночь, во закончился безрезультатно. Между наступавшими колоннами отряда Савицкого не было никакой связи, войска вводились в бой по частям и разновременно.

Утром 21 июня (4 июля) штурм возобновился, но к полудню со всей определенностью выяснилось, что и эта атака не увенчалась успехом. Штурмующие колонны подошли к вершине горы Куинсан на 1000—1200, а местами даже на 400 шагов, охватив ее с севера, запада и юго-запада. Однако каждая попытка русских стрелков приблизиться к редуту на вершине встречалась сильным огнем противника.

Вследствие такого положения генерал Фок решил предварительно обстрелять вершину горы артиллерией, а затем начать третий штурм. Артиллерийская подготовка атаки, в которой участвовало 30 орудий, началась в 13 часов. К 15 часам в бухту Тахэ для поддержки атакующих с правого фланга из Порт-Артура прибыли крейсер «Новик», 3 канонерские лодки и несколько миноносцев и открыли огонь по левому флангу противника. Однако артобстрел горы Куинсан и ближайших к ней позиций не принес желаемого результата, ибо основные укрепления противника остались не разрушенными, а получили лишь незначительные повреждения. Японские стрелки укрылись в блиндажах, /178/ и, как только русская артиллерия замолчала, они вновь встретили цепи атакующих прицельным огнем. Все попытки захватить японский редут оказались безуспешными. К 18 часам начался ливень, а вместе с ним прекратились атаки и артиллерийский обстрел японских позиций. Русские войска в боях 20—21 июня (3—4 июля) потеряли убитыми и пленными 15 офицеров и 621 солдата. Потери противника, по различным данным, составили от 300 до 450 человек32.

Неудачный исход боев за гору Куинсан объяснялся тем, что командование русских войск на Квантунском полуострове, и прежде всего генералы Стессель и Фок, не поняло важного значения этого опорного пункта в борьбе за подступы к Порт-Артуру и не укрепило его должным образом. Но и после потери горы Куинсан мероприятия по подготовке контратаки проводились медленно, что дало противнику возможность закрепиться.

Контратака, предпринятая в ночь на 21 июня (4 июля), проводилась без четкого плана, предварительной разведки. К тому же в ходе ее нарушилось взаимодействие наступающих колонн. Эти причины, а также несогласованность действий пехоты с артиллерией и силами флота обусловили неудачу последующих контратак, предпринятых утром и днем 21 июня (4 июля).

В последующие два дня в районе горы Куинсан еще продолжалась перестрелка, а затем до 13 (26) июля на Квантунском полуострове вновь наступило затишье. Русские войска, несмотря на усталость после двухдневных напряженных боев, немедленно приступили к укреплению своих позиций. У деревни Суанцайгоу была вырыта глубокая траншея, сооружены окопы и укрытия для резервов и артиллерии, построено несколько полевых укреплений. На горе Юпилаза, у входа в Талиенванское ущелье, а также между Юпилазой и перевалом Шининцзы были устроены редуты, по гребню гор между названными опорными пунктами вырыты глубокие траншеи для размещения оборонявших этот участок войск.

Особое внимание обращалось на укрепление перевала Шининцзы, подъем на который с восточной стороны был прегражден искусственными препятствиями. Слабее был укреплен правый фланг позиции против горы Куинсан. Лишь в первых числах июля начались спешные работы по сооружению редутов на Зеленых горах, Семафорной горе, южной оконечности Скалистого кряжа и на западном берегу бухты Лунвантан. Но к моменту возобновления наступления противника эти работы так и не были завершены. К 13(26) июля на передовых (протяженностью более 22 км) позициях от бухты Лунвантан до Суанцайгоу находилось около 16 тыс. человек, 70 орудий я 30 пулеметов 4-й и 7-й Восточно-Сибирских стрелковых дивизий. Противостоящая им 3-я осадная армия генерала Ноги в начале июля была усилена до 60 тыс. человек, /179/ не считая вспомогательных частей. Японцы располагали 180 орудиями и 72 пулеметами 33. Имея четырехкратное превосходство в личном составе и значительный перевес в артиллерии и пулеметах, японский командующий намеревался решительным наступлением отбросить русские войска с передовых позиций в Порт-Артур и перейти к боевым действиям против самой крепости.

Наступление было назначено на 13 (26) июля. Главный удар намечалось нанести по правому флангу наиболее слабо укрепленных позиций русских войск и по горе Юпилаза, так как с их потерей дальнейшая оборона рубежа бухта Лунвантая, Суанцайгоу становилась невозможной. Русское командование узнало о предстоящем новом наступлении противника совершенно случайно 11 (24) июля, то есть за 2 дня.

13 (26) июля в 6 часов 30 минут японская артиллерия открыла огонь по всей передовой позиции русских войск и тотчас же под прикрытием артиллерийского огня пехота противника перешла в наступление. Потеснив русские сторожевые посты и направив главный удар против слабо укрепленного Большого перевала, японцы к полудню частично заняли его.

Потеря Большого перевала существенно ослабляла позиции русских -войск, ибо противник выходил во фланг оборонительной линии на Зеленых горах и легко мог вынудить русское командование очистить эту позицию. Учитывая это обстоятельство, начальник 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал Р. И. Кондратенко отдал распоряжение о проведении контратак. К 19 часам 30 минутам противник был выбит с перевала, однако в 7 часов перевал снова был захвачен японцами.

Одновременно около 15 часов 13(26) июля японские части предприняли попытку овладеть левым флангом Зеленых гор, но всё их атаки были отбиты и к 20 часам прекратились. В центре и на левом фланге атаки японцев оказались безуспешными. Им удалось приблизиться к передовым позициям русских войск всего на 500—600 шагов. Но исход боя решался на правом фланге, а боевая обстановка там складывалась не в пользу русского командования.

14 (27) июля около 5 часов японская артиллерия вновь открыла массированный огонь, сосредоточив его главным образом против правого фланга русских передовых позиций. Снова весь день пехота противника безуспешно пыталась овладеть Зелеными горами. Около 12 часов для содействия обороняющимся русским частям в бухту Тахэ вошли под прикрытием крейсеров Тихоокеанской эскадры и броненосца «Ретвизан» канонерские лодки и миноносцы, которые начали обстреливать левый фланг 3-й японской армии. Однако через 2 часа показались японские крейсера, и русские корабли после непродолжительной перестрелки стали /180/ медленно отходить к Порт-Артуру. Уже у самого входа в гавань крейсер «Баян» наткнулся на мину и получил пробоину.

Действия японцев в центре позиции свелись в этот день к повторявшейся трижды и окончившейся полной неудачей атаке на высоту 163, к атаке на высоту 113, которая около 13 часов была занята наступавшими, и наконец к наступлению на гору Юпилаза. К исходу дня противник занял часть горы, но овладеть вершиной ее не смог. На левом фланге в этот день японцы ограничились артиллерийским обстрелом русских позиций.

С наступлением темноты бои на всем фронте прекратились. Однако около 22 часов японцы внезапно атаковали высоту 93 на правом фланге Зеленых гор и захватили ее. Положение правого фланга русских войск стало очень тяжелым, и в 24 часа Фок отдал распоряжение об оставлении передовых позиций и отступлении на Волчьи горы 34. Однако по инициативе Кондратенко этот приказ был отменен.

С Семафорной горы были сняты 4 роты, которые ночью предприняли попытку выбить противника с Зеленых гор. Правда, эта контратака оказалась безуспешной, и, убедившись в полной невозможности выбить противника с Зеленых гор, Кондратенко в 3 часа 15 минут приказал начать остановленное им ранее отступление 35.

Потери русских войск за время двухдневных боев и отступления на Волчьи горы составили около 1500 человек. Противник потерял убитыми и ранеными до 6 тыс. человек 36.

Волчьи горы представляли собой ряд невысоких сопок, отстоящих от Порт-Артура на 7—8 ,км и огибающих крепость дугой общим протяжением до 18 км. Это была довольно сильная позиция, имевшая крутые склоны в сторону противника и позволявшая вести по всему фронту прицельный ружейный и артиллерийский огонь. Однако по вине Стесселя и Фока Волчьи горы не были должным образом укреплены, несмотря на неоднократные настоятельные напоминания генерала Кондратенко. Вся долина перед фронтом позиции была покрыта гаоляном, достигавшим в высоту 1,5—2 м, благодаря чему противник мог скрытно почти вплотную подойти к Волчьим горам. Только вечером 15 (28) июля Стессель отдал распоряжение об уничтожении гаоляна. Но вследствие недостатка рабочих рук и огромной площади зарослей начавшиеся работы не дали никаких практических результатов. Запоздалыми оказались также и предпринятые одновременно меры по инженерному оборудованию позиции на Волчьих горах. К 15 (28) июля лишь на отдельных участках были отрыты неглубокие окопы и блиндажи, которые не были даже соединены между собой ходами сообщений.

Уже с вечера 16 (29) июля противник стал теснить сторожевое охранение 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. /182/

В 4 часа 17 (30) июля началось японское наступление по всему фронту. Через 3 часа центр и левый фланг обороны русских войск были прорваны. К 8 часам началось отступление дивизии Фока с Волчьих гор. Только на правом фланге горы Дагушань и Сяогушань не были заняты японцами. Около 10 часов все части 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии вошли в район крепости.

За время боев на передовых позициях русские войска показали высокую боевую выучку и сумели нанести противнику значительные потери. С 12 (25) мая по 17 (30) июля японцы потеряли убитыми и ранеными до 12 тыс. человек. Потери русских войск составили за это время около 5,3 тыс. человек 37. Такое соотношение свидетельствовало о том, что при активной обороне русские войска могли бы обескровить и надолго задержать противника на подступах к Порт-Артуру.

Весьма существенные недостатки, а зачастую полная тактическая безграмотность русского командования вскрылись в области военно-инженерного искусства. Английский военный обозреватель Б. В. Норригаард, находившийся в течение всего времени боев за Порт-Артур при штабе японской осадной армии, с недоумением писал по этому поводу: «Со времен осады Севастополя русские саперы считались наиболее искусными в мире, но кажется, что после Тотлебена фортификация была ими заброшена. Вполне сознавая важность полевых укреплений и пользуясь ими при каждом удобном случае, русские оказались, однако, не в курсе современного развития фортификационного искусства... Благодаря этому защитники имели мало шансов на успех против неприятеля, вооруженного новейшими меткими дальнобойными орудиями. Большинство своих окопов русские устраивали на гребне высот, где их ясно можно было различить на фоне неба и видеть отовсюду. Даже там, где окопы были на склонах гор или у подножия высот, их не старались скрыть... от неприятельского огня» 38.

Подобным же образом обстояло дело и с крепостной артиллерией. Орудия устанавливались на открытых и необорудованных позициях, благодаря чему противник быстро подавлял русскую артиллерию. Отрицательно сказывалось на действиях крепостной артиллерии и отсутствие системы единого управления огнем. Лучше действовали батареи полевой артиллерии, которые начали осуществлять переход к более эффективному методу стрельбы с закрытых огневых позиций; при этом они наносили значительные потери не только пехоте, но и артиллерии противника 39.

С отходом русских войск с Волчьих гор закончились боевые действия на дальних подступах к Порт-Артуру, началась борьба непосредственно за крепость. /183/

У СТЕН КРЕПОСТИ

За полгода, прошедшие с начала войны до обложения Порт-Артура японцами, в крепости были проведены большие оборонительные работы. Общая протяженность фронта обороны Порт-Артура составляла 29 км. Из них 9 км занимал Приморский фронт, на котором к 17 (30) июля 1904 г. имелось 22 долговременные батареи. Они должны были прикрывать стоявшую на внутреннем рейде эскадру, крепость и город от бомбардировок флота противника. Главное внимание было обращено на укрепление 20 км сухопутного фронта. К началу осады он состоял из 5 долговременных фортов (№ I, II, III, IV, V), 3 укреплений (№ 3, 4, 5) .и 5 отдельных батарей (литера «А» «Б», «В», «Г», «Д»).

В промежутках между долговременными оборонительными сооружениями были устроены стрелковые окопы, прикрытые проволочными заграждениями, «волчьими ямами», а на отдельных, наиболее опасных участках зарытыми в землю фугасами. Впереди главной линии фортов находились передовые позиции, располагавшиеся по высотам Дагушань, Сяогушань, Панлуншань, Высокая, Длинная и Угловая, на которых были вырыты окопы и устроены полевые редуты. Центр обороны в районе деревни Шуйшиин прикрывали редуты Кумиряенский, Водопроводный и Скалистый.

В тылу главной линии обороны наряду с Центральной оградой было оборудовано несколько десятков промежуточных батарей крепостной артиллерии и отдельных орудий с круговым обстрелом. На всех фортах, укреплениях и некоторых батареях были установлены прожекторы.

Сухопутный фронт обороны, в свою очередь, делился на три фронта, наиболее сильным из которых являлся 8-километровый Восточный (начальник — генерал-майор В. Н. Горбатовский). Располагавшийся от горы Крестовой до долины реки Лунхэ, он включал передовые позиции на горах Дагушань и Сяогушань, 3 долговременных форта (№ I, II, III), укрепление № 3 и 2 батареи (литера «А» и «Б»), несколько временных укреплений и промежуточных батарей. В тылу Восточного фронта находилась так называемая Китайская стенка, или Центральная ограда. Для ликвидации мертвых пространств, имевшихся между фортами и впереди них, были сооружены полевые укрепления и окопы, с которых фланкировались ближайшие подступы к фортам.

Северный фронт (начальник — полковник В. Г. Семенов) протяженностью 5,3 км от реки Лунхэ до горы Голубиная состоял из передовых позиций у Кумирненских холмов и Панлуншаня, форта № IV, укрепления № 4, 2 долговременных батарей (литера «В» и «Г») /184/ и нескольких временных укреплений. Укрепления Северного фронта располагались на труднодоступных высотах с которых хорошо просматривалась впереди лежащая местность. Наиболее слабым звеном сухопутной обороны Порт-Артура был Западный фронт (начальник — полковник В. А. Ирман), имевший протяженность 6,7 км от горы Голубиная до горы Белый Волк. Передовые позиции находились на горах Высокая, Длинная, Угловая, Дивизионная и у Голубиной бухты. В этом секторе имелось всего 2 долговременных укрепления (№ 5 и батарея литера «Д»). Было запланировано сооружение форта № VI, но к 17 (30) июля оно так и не было начато. Западный фронт прикрывали в основном лишь временные полевые укрепления 40.

Существенным недостатком в строительстве инженерных сооружений сухопутной обороны было то, что форты и укрепления зачастую не были применены к местности. Они располагались всего в нескольких километрах от города и гавани, а это не могло гарантировать жизненные центры крепости, штабы, склады и корабли эскадры от артиллерийского огня противника. Артиллерия ряда фортов и укреплений не могла обстреливать ближние подступы к крепости, а оборона флангов могла осуществляться лишь ружейно-пулеметным огнем. Кроме того, было мало дорог, чтобы маневрировать войсками и артиллерией 41. /185/

На вооружении крепости к 17 (30) июля находилось 646 орудий и 62 пулемета. В долговременных укреплениях и на полевых позициях было установлено 514 орудий различных калибров (в том числе 283 крепостных, 168 морских и 63 полевых орудия) и 47 пулеметов. На Приморском фронте располагалось 123 орудия и 5 пулеметов, в резерве — 9 орудий и 10 пулеметов 42.

Однако недостаточно было тяжелых орудий. К тому же в подавляющем большинстве тяжелые орудия сухопутного фронта были устаревших конструкций, имели малую дальность стрельбы и не были пригодны для этой цели 43. Из 124 тяжелых орудий лишь 39 могли поражать дальнобойную осадную артиллерию противника. Артиллерия сухопутного фронта на ? состояла из легких орудий, которые были эффективны лишь как противоштурмовые средства для поражения пехоты и полевой артиллерии противника, но были почти непригодны в борьбе с осадной артиллерией крупных калибров.

Для более гибкого управления огнем вся артиллерия Порт-Артура была разделена на 12 секторов и 3 отдельные группы, начальники которых подчинялись начальникам фронтов, а те, в свою очередь, — начальнику артиллерии крепости. В целях сосредоточения огня на важнейших направлениях артиллерийские секторы объединялись в 5 артиллерийских участков. Чтобы организовать более тесное взаимодействие пехоты и артиллерии, командиры батарей сухопутного фронта подчинялись командирам фортов и укреплений. Эта система управления огнем артиллерии и взаимодействия родов войск полностью себя оправдала в ходе дальнейшей обороны Порт-Артура 44.

К 17 (30) июля в крепости находилось 274558 гранат, шрапнелей и бомб, что в среднем на одно орудие составляло всего 425 снарядов. Но этого количества было недостаточно для длительной обороны в условиях большой напряженности и интенсивности боевых действий 45. Положение усугублялось еще и тем, что с выходом японских войск на Квантунский полуостров подвоз боеприпасов в Порт-Артур прекратился.

Подобным же образом обстояло дело и с другими видами довольствия. Запасов муки в крепости было на 168 дней, чумизы, пшена и кукурузы — на 127, сахара — на 169, сухарей — на 27, соли — на 200, мяса — на 20, овса, ячменя и бобов — на 155, сухих овощей— на 173 дня 46. Уже в июле вместо мяса войскам стали выдавать конину. Не было принято своевременных мер по организации рыбной ловли и посадке овощей.

В крепости не хватало погребов, что вызывало скорую порчу продуктов. Из-за отсутствия достаточного количества колодцев большие затруднения возникали в снабжении передовых позиций, фортов и укреплений водой. /186/

Гарнизон крепости насчитывал 41 780 человек и состоял из 9 стрелковых полков 4-й и 7-й Восточно-Сибирских стрелковых дивизий, 3 запасных батальонов, 2 рот пограничной стражи, Квантунского флотского экипажа, сводной команды 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии и других отдельных рот и команд.

На Порт-Артур базировалась Тихоокеанская эскадра под флагом контр-адмирала В. К. Витгефта в составе 6 броненосцев, 5 крейсеров, 4 канонерских лодок, 2 минных крейсеров и 19 эсминцев, общая численность команд которых составляла около 12 тыс. человек 47.

Серьезное положение крепости усугублялось крупными недостатками в управлении войсками.

Общее руководство обороной Порт-Артура должно было осуществляться комендантом крепости генерал-майором К. Н. Смирновым. Однако фактически старшим начальником в крепости продолжал оставаться А. М. Стессель, хотя Квантунского укрепленного района, начальником которого он был назначен в марте /187/ 1904 г., в июле, после отхода русских войск в Порт-Артур, уже не существовало.

Функции Стесселя, естественно, были исчерпаны. Еще в июне он получил от А. Н. Куропаткина приказ сдать командование коменданту крепости, а самому отправиться в Маньчжурию. Однако Стессель не выполнил этого указания, а случайно попавшую к нему копию приказа Куропаткина, адресованную Смирнову, утаил.

В результате этих преступных действий Стесселя в управлении крепостью и ее гарнизоном с самого начала обороны имелись существенные недостатки. В ходе обороны Порт-Артура часто оказывалось, что войска одновременно получали указания и от Стесселя и от Смирнова. Иногда такие указания взаимно исключали друг друга. Комендант крепости Смирнов был фактически отстранен от исполнения своих прямых обязанностей.

В Порт-Артуре оказалось также два начальника артиллерии — генералы В. Ф. Белый и В. Н. Никитин 48 и два начальника санитарной части. Руководство общим резервом было возложено на начальника 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерала А. В. Фока.

Выдающуюся роль в организации обороны Порт-Артура сыграл начальник сухопутной обороны генерал-майор Р. И. Кондратенко.

В начале войны положение на сухопутном фронте крепости было критическим. Строительство 'Многих фортификационных сооружений еще не было окончено, а некоторые из них существовали только в проектах. Глубокие и разносторонние знания командира и военного инженера, неиссякаемая энергия и инициатива, исключительный авторитет в войсках позволили Кондратенко фактически заново и в чрезвычайно сжатые сроки создать систему обороны крепости. За несколько месяцев, для укрепления сухопутного фронта было сделано больше, чем за период с 1898 г.

Под руководством Кондратенко велись работы по усовершенствованию старых укреплений и возведению новых. Некоторые из вновь построенных долговременных и полевых фортификационных сооружений не были предусмотрены в свое время проектом К. И. Величко.

Вместе с тем Кондратенко понимал, что оборона Порт-Артура может быть успешной лишь при высоком моральном духе и инициативе солдат и офицеров. Он не упускал ни одного случая, чтобы отметить их героизм. Так, в приказе, объявленном 22 июля (4 августа), Кондратенко писал следующее: «17 (30) июля части войск 4-й и 7-й дивизий выдержали славный, но неравный бой с противником на передовых позициях. Нас было только 17000, а противник втрое сильнее — у него было 50000; мы имели /188/ только полевую артиллерию, противник же имел, кроме полевой, еще осадную. Теперь, с отходом к крепости положение наше изменилось неизмеримо к лучшему, силы наши более чем удвоились; противник же, ослабленный предыдущими боями, едва ли мог значительно усилиться. Вместо скороспелых окопов, как то было на передовых позициях, мы имеем здесь преимущественно долговременные сооружения, обеспеченные со всех сторон от атаки; вместо тонких шрапнельных укрытий имеем во многих местах безопасные казематы и надежные блиндажи; кроме полевой артиллерии, имеем здесь сильную крепостную артиллерию, увеличенную многочисленными орудиями флота. Поэтому если с передовых позиций мы еще могли — одаться к крепости, то теперь мы имеем полную возможность отразить и уничтожить врага. Никакой штурм нам не может быть страшным, если мы решимся до конца выполнить данную нами присягу. Во время ночного штурма ни при каком положении не надо теряться: если 'Случится где-либо частный прорыв противника между укреплений, то таковой ровно ничего не значит, так как соседние форты /189/ обеспечены от атаки со всех сторон; против же прорыва у нас имеются всегда сильные резервы, которые успеют вовремя опрокинуть врага и закрыть прорыв. Необходимо во что бы то ни стало держаться на всех местах до дневного света. С рассветом же наш страшный ружейный и пушечный огонь отгонит не только шестидесятитысячную, но хотя бы и стотысячную вражью силу, после чего войска крепости перейдут в наступление и добьют дерзкого врага» 49.

По общему признанию, Р. И. Кондратенко пользовался огромным авторитетом среди личного состава гарнизона и был подлинной душой обороны Порт-Артура 50. Участник обороны Я. У. Шишко писал о Кондратенко: «В Артуре не было места, куда бы он ни заглянул, не было высоты, куда бы он ни поднялся, чтобы указать, где немедленно должны явиться форты, укрепления, батареи... Генерал Кондратенко для Артура был все: и сила, « душа, и мысль, и дух героизма» 51.

Усилиями Кондратенко, солдат и офицеров гарнизона Порт-Артура город превратился в крепость, способную выдержать как ожесточенные штурмы неприятеля, так и долговременную осаду. Для организации обороны Порт-Артура можно было бы сделать и больше, если бы Стессель и Фок, познания которых в военном деле в целом и в военно-инженерном искусстве особенно едва ли находились на уровне русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг., не оказывали весьма сильного противодействия. Вот почему, несмотря на огромную работу, проведенную личным составом гарнизона Порт-Артура по организации обороны и приведению крепости в боевую готовность, здесь все же имели место большие упущения.

Отсутствовали укрытые от огня японской артиллерии пути сообщения, не было телеграфной связи с фортами и укреплениями, телефонные линии прокладывались по поверхности, что не могло гарантировать их сохранность и устойчивость в боевой обстановке. Крупным недостатком в организации связи являлась включение артиллерийских телефонных линий в общую сеть связи, что вызывало серьезные затруднения в управлении стрельбой. И только после начала боев за укрепления Порт-Артура генералу В. Ф. Белому удалось устранить этот недостаток 52.

Стессель и его окружение рассматривали оборону Порт-Артура вне связи с боевыми действиями Маньчжурской армии. Связь с ней была утрачена. Беспроволочный телеграф бездействовал, а аэростатов для того, чтобы наладить связь по воздуху, не было. Командование эскадрой со своей стороны также не принимало никаких мер для того, чтобы установить связь блокированной японскими войсками крепости с армией А. Н. Куропаткина 53. /190/

Существенным упущением являлось то, что к 17 (30) июля не было разработано плана обороны крепости, что неизбежно обрекало ее гарнизон на пассивность и ставило его деятельность в зависимость от намерений противника.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ В ЖЕЛТОМ МОРЕ И В КОРЕЙСКОМ ПРОЛИВЕ

После неудачной попытки прорваться во Владивосток 10 (23) июня, окончившейся возвращением эскадры в Порт-Артур, адмирал В. К. Витгефт докладывал, что не считает более возможным без надежды на успех вступать в бой с превосходящими силами неприятельского флота. О своих дальнейших намерениях он сообщал командованию следующее: «Осмотревшись и выждав дальнейшего хода событий, действовать сообразно обстоятельствам».

Однако в ответ на эти туманные рассуждения он получил прямое указание наместника: тотчас же по исправлении повреждений на броненосце «Севастополь» вновь предпринять попытку прорваться во Владивосток.

«Благоприятного момента для выхода эскадры в море нет, — сообщал Витгефт, — не считаю себя способным флотоводцем; командую лишь в силу случая и необходимости... до прибытия командующего флотом...54 Предписание выполню беспрекословно, но по долгу присяги докладываю, что ...есть только два решения: или эскадре совместно отстоять Артур до выручки, или погибнуть, так как момент выхода во Владивосток может наступить только тогда, когда смерть будет одинаково и спереди и сзади» 55.

Совершенно очевидно, что Витгефт не верил в успех прорыва. И хотя он, бесспорно, обладал личной храбростью, он не чувствовал себя способным возглавить эскадру в сражении с японским флотом.

От Витгефта настойчиво требовали вывести корабли из Порт-Артура. В одной из телеграмм Витгефту из Мукдена говорилось: «Хотя при выходе эскадры во Владивосток предпочтительнее избежать боя, но к нему надо быть готовым, и в случае если бой сделается неизбежным, то принимайте его с полной уверенностью в успехе... На основании полученных донесений японцы имеют только три броненосца» 56.

О фактическом положении дел под Порт-Артуром и о состоянии японского флота Витгефт знал лучше, чем в Петербурге или в Мукдене. Выход 10 (23) июня показал, с каким сильным противником /191/ придется встретиться кораблям Первой Тихоокеанской эскадры. Чтобы обсудить создавшееся положение, Витгефт собрал военный совет, который единогласно постановил, что уход эскадры из Порт-Артура будет оправдан лишь тогда, когда все силы обороны военно-морской базы будут исчерпаны.

Витгефт медлил до тех пор, пока не получил приказа прорываться во Владивосток. «Гибель эскадры в гавани в случае падения крепости... — сообщили Витгефту из штаба наместника,— ляжет неизгладимым пятном на Андреевский флаг и на честь родного флота» 57. Но ничего другого не оставалось делать, как подчиниться приказу и начать прорыв, в успех которого ни сам Витгефт, ни большинство командиров кораблей не верили. На новом военном совете лишь командир эскадренного броненосца «Севастополь» капитан 1-го ранга Н. О. Эссен решительно высказался за прорыв.

Даже в последней телеграмме Витгефта, переданной 28 июля (10 августа) из Чифу прорвавшимся миноносцем «Решительный», говорилось: «Согласно повелению... выхожу с эскадрой прерываться во Владивосток. Лично я и собрание флагманов и командиров... были против выхода, не ожидая успеха прорыва и ускоряя сдачу Артура» 58.

Неудачная попытка прорыва 10 (23) июня и продолжительное пребывание кораблей в базе почти без выхода в море отрицательно сказались на боеготовности русской эскадры. За это время в значительной мере был подорван моральный дух личного состава. Этому в первую очередь способствовал сам Витгефт, который не верил в силу эскадры и считал, что она при любых условиях непременно потерпит поражение. Поэтому при подготовке к прорыву он отказался от составления плана. Он не понимал, что при сложившейся обстановке прорыв кораблей без боя невозможен, что перед эскадрой надо было поставить конкретную задачу, указав, что бой — единственный способ ее решения. На вопросы командиров кораблей он отвечал общими фразами, обещая руководствоваться рекомендациями С. О. Макарова.

Первая Тихоокеанская эскадра, выведенная для прорыва, состояла из 6 эскадренных броненосцев, 4 крейсеров и 8 миноносцев. Выйти в море вместе с эскадрой не мог крейсер «Баян», 2 неделями раньше подорвавшийся на мине. Пришлось оставить в базе также канонерские лодки и большую часть миноносцев, которые не могли совершить такой длительный переход.

Японский флот имел в это время 4 эскадренных броненосца, 8 броненосных крейсеров, около 15 легких крейсеров и до 50 миноносцев. При этом японские броненосные крейсера не уступали в силе русским эскадренным броненосцам и могли вести с ними бой. Таким образом, адмирал Того имел превосходство в броненосных кораблях. Перевес этот был еще большим, если /192/ учесть легкие крейсера и миноносцы и то обстоятельство, что русская эскадра не могла развить скорость более 14 узлов. Последнее обусловливалось тем, что машины «Севастополя» не могли дать большего хода, а корпуса броненосцев «Цесаревич», «Ретвизан» и «Победа» после подрыва на минах были не очень надежными.

Ослабила эскадру и помощь Порт-Артуру, куда посылали не только часть личного состава, но и артиллерию. Значительная часть корабельной артиллерии, приданная крепости, к моменту прорыва на корабли не была возвращена, что в известной мере отразилось на мощности артиллерийского огня эскадры.

25 июля (7 августа) японцы установили на захваченных ими Волчьих горах батареи и стали обстреливать порт и русские корабли. На броненосце «Ретвизан» от разрыва вражеского снаряда появилась подводная пробоина, наскоро заделанная личным составом.

28 июля (10 августа) с 4 часов 30 минут начался выход русской эскадры. Он продолжался в течение 4 часов. На внешний рейд вышли броненосцы «Цесаревич» под флагом контр-адмирала В. К. Витгефта (командир — капитан 1-го ранга Н. М. Иванов), «Ретвизан» (командир — капитан 1-го ранга Э. Н. Щенс-нович), «Победа» (командир — капитан 1-го ранга В. М. Зацаренный), «Пересвет», на котором находился второй флагман эскадры контр-адмирал П. П. Ухтомский (командир — капитан 1-го ранга В. А. Бойсман), «Севастополь» (командир — капитан 1-го ранга Н. О. Эссен), «Полтава» (командир — капитан 1-го ранга И. Н. Успенский); крейсера «Аскольд» под флагом контр-адмирала Н. К. Рейценштейна (командир — капитан 1-го ранга К. А. Грамматчиков), «Паллада» (командир — капитан 1-го ранга В. М. Сарнавский), «Диана» (командир — капитан 2-го ранга А. А. Ливен), «Новик» (командир — капитан 2-го ранга М. В. Шульц); эскадренные миноносцы «Выносливый» (брейд-вымпел капитана 2-го ранга Е. П. Елисеева), «Властный» (командир — лейтенант А. А. Ковалевский), «Грозовой» (командир — лейтенант А. А. Бровцын), «Бойкий» (командир — лейтенант И. И. Подъяпольский), «Бесшумный» (командир — лейтенант Д. Н. Максимов), «Бесстрашный» (командир — лейтенант П. Л. Трухачев), «Беспощадный» (командир — лейтенант Д. С. Михайлов), «Бурный» (командир — лейтенант Н. И. Тырков). Вместе с боевыми кораблями из Порт-Артура вышло госпитальное судно «Монголия».

Стояло тихое, ясное утро. Ветер достигал 1 балла. На горизонте виднелись японские миноносцы. В 8 часов 15 минут русская эскадра в кильватерной колонне двинулась в направлении на мыс Ляотешань. В голове колонны шли эскадренные броненосцы, за ними — крейсера. На траверзе броненосцев держались /193/ эскадренные миноносцы. Через 30 минут Витгефт передал по эскадре приказ «приготовиться к бою», а затем было объявлено: «Флот извещается, что государь-император повелел идти во Владивосток» 59. В 10 часов 30 минут Витгефт отпустил тральщики и направил эскадру в море, положив курс 135°.

Адмирал Того, находившийся со своими главными силами в районе острова Раунда, после 6 часов утра стал получать известия о выходе русских кораблей. Поняв, что на этот раз Тихоокеанская эскадра предпримет попытку прорыва, японский адмирал направил к Порт-Артуру свои корабли. Им на помощь подходили легкие крейсера адмирала Дева. В 11 часов 30 минут главные японские силы (4 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера) появились в видимости русских кораблей. Они шли на пересечение курса Тихоокеанской эскадры. Замысел Того состоял в том, чтобы охватить голову русской эскадры и сосредоточенным огнем по флагманским кораблям лишить ее управления. В 12 часов 20 минут японцы с дистанции 80 кабельтовых открыли огонь.

Когда дистанция уменьшилась до 65 кабельтовых, русские корабли открыли ответный огонь. Однако вместо того чтобы решительно атаковать противника и тем самым обеспечить успех прорыва, русский командующий маневрировал таким образом, чтобы избежать боевых столкновений. При этом он жертвовал столь важными элементами, как выгодная позиция и курсовой угол.

Японский адмирал, пытавшийся охватить голову русской эскадры, также маневрировал неудачно, вследствие чего русским кораблям удалось оторваться от противника. В 14 часов 30 минут сражение временно прекратилось. В связи с тем что корабли вели артиллерийский огонь на значительном удалении друг от друга, серьезных повреждений ни одна из сторон не получила.

Оторвавшись от противника, Витгефт продолжал следовать тем же курсом и ничего не сделал для того, чтобы воспользоваться промахом Того. В частности, он мог атаковать противника миноносцами, как это рекомендовал делать адмирал С. О. Макаров в инструкциях для боя. Атака миноносцев, поддержанных крейсерами, могла задержать преследование японских броненосцев и позволила бы русской эскадре оторваться от противника.

Японцы, имея превосходство в скорости, в 16 часов 30 минут догнали русскую эскадру и с дистанции 45 кабельтовых снова открыли огонь. Сражение продолжалось на параллельных курсах. Японцы вели сосредоточенный огонь по флагманским кораблям «Цесаревич» и «Пересвет». Русские стреляли по броненосцу «Микаса», на котором держал свой флаг адмирал Того.

В течение часа ни та ни другая сторона не могла добиться /194/ перевеса, был момент, когда японский адмирал — серьезных повреждений флагманского корабля и большого расхода боеприпасов намеревался выйти из боя. Однако спускавшееся за горизонт солнце стало светить прямо в глаза русским наводчикам, что снизило меткость стрельбы.

Японские корабли получили более выгодные условия для ведения огня.

Японские снаряды все ближе стали рваться у русского флагманского броненосца. Витгефт вместе со своим штабом находился на мостике. Ему предлагали перейти в боевую рубку или на верхний мостик, куда попадало меньше осколков, но Витгефт отказался. Расценивая выход эскадры как бесполезную авантюру, он не ждал ничего хорошего от боя и сказал, что ему все равно, где умирать 60.

После 17 часов 12-дюймовый японский снаряд разорвался между верхним и нижним мостиками. Витгефт, несколько офицеров и матросов были убиты осколками, несколько человек получили тяжелые ранения. Командир флагманского броненосца «Цесаревич» капитан 1-го ранга Н. М. Иванов, считая, что известие о гибели командующего может оказать неблагоприятное воздействие на эскадру, сам повел корабли прежним курсом. /195/

В 17 часов 45 минут новый вражеский снаряд попал в боевую рубку корабля. Были убиты или ранены все офицеры и матросы, находившиеся в ней, в том числе и командир броненосца. Осколком снаряда был поврежден рулевой привод. Поскольку руль был положен влево, корабль начал циркуляцию. Следовавшие за ним «Ретвизан» и «Победа», считая, что Витгефт производит маневр, последовали за флагманским .кораблем, но вскоре легли на прежний курс.

Строй русских кораблей нарушился. С гибелью Витгефта управление эскадрой было потеряно. Командир броненосца «Ретвизан» капитан 1-го ранга Э. Н. Щенснович, обнаружив, что к старым повреждениям на его корабле добавилось новое и что до Владивостока теперь не дойти, решил таранить один из японских кораблей и повернул на сближение с эскадрой противника.

«Ретвизан» на 17 кабельтовых сблизился с японскими кораблями. Однако таран не удался. «Ретвизан» вновь повернул на соединение с кораблями своей эскадры. Тем не менее этим маневром отвлек огонь противника на себя и облегчил положение других кораблей эскадры.

На броненосце «Цесаревич» принявший командование кораблем капитан 2-го ранга Д. П. Шумов поднял сигнал: «Адмирал передает командование контр-адмиралу П. П. Ухтомскому». Обогнав этот броненосец и не увидев на нем адмиральского флага, капитан 1-го ранга Щенснович решил, что он остался старшим, и самостоятельно направился в Порт-Артур, считая, что прорыв во Владивосток невозможен.

В то же время контр-адмирал П. П. Ухтомский — начительных повреждений на броненосце «Пересвет» поднял сигнал «следовать за мной», но на других кораблях эскадры этот сигнал, поднятый на поручнях мостика, не смогли разобрать.

На крейсерах контр-адмирал Н. К. Рейценштейн решил со своими кораблями прорвать строй противника. Проходя мимо броненосцев, Рейценштейн поднял сигнал «следовать за мной». Но за «Аскольдом» пошел один лишь «Новик». Попытка японских крейсеров преградить им путь не удалась.

Подошла ночь. С наступлением темноты корабли противника прекратили огонь. В атаку против отходившей русской эскадры адмирал Того направил миноносцы, а сам с броненосными кораблями пошел в Корейский пролив. Атаки японских миноносцев — х слабой подготовки к ночным действиям носили нерешительный характер и не достигли своей цели.

10 из 18 вымпелов русской эскадры в составе 5 броненосцев, крейсера и 4 эскадренных миноносцев вернулись в Порт-Артур. Остальные корабли, за исключением крейсера «Новик», имея повреждения, зашли в нейтральные порты, где были интернированы. «Новик», пытавшийся прорваться во Владивосток, встретил /196/ у берегов Сахалина 2 японских крейсера и вступил с ними в бой. Во время боя «Новик» получил серьезные повреждения и был затоплен своей командой. Личный состав крейсера был свезен на берег Сахалина.

В результате боя в Желтом море как с той, так и с другой стороны не было потеряно ни одного корабля. У японцев наибольшие повреждения получил флагманский броненосец «Микаса», в который попало 22 крупных снаряда. Во флагманский русский броненосец «Цесаревич» было 9 попаданий.

Русской эскадре не удалось решить поставленную задачу и прорваться во Владивосток. Одной из важнейших причин было отсутствие плана морского сражения. Перед командирами кораблей не было поставлено конкретных боевых задач. На случай выхода из строя флагмана не было предусмотрено передачи командования. Адмирал Витгефт не стремился к занятию выгодной для ведения боя позиции. Он делал все возможное, чтобы корабли эскадры уклонялись от боевых действий.

Витгефт тратил силы на отражение ударов противника, а не на выполнение главной задачи — выиграть бой. В итоге он не смог обеспечить прорыв и решить основную задачу флота, вытекавшую из общего стратегического плана войны с Японией, — разбить японский флот в морском сражении и завоевать господство на море.

В бою с русской стороны действовали главным образом эскадренные броненосцы. Крейсера и миноносцы не были использованы в полной мере. Личный состав русской эскадры проявил высокое мужество и стойкость. И только неумелые действия командующего эскадрой и его ближайших помощников не позволили решить поставленную задачу.

Русские крейсера, вошедшие в состав Владивостокского отряда, при проектировании предназначались для операций на океанских коммуникациях. Поэтому, выдвигая на первое место дальность плавания, проектировщики ослабили бронирование бортов и особенно защиту палубной артиллерии. С началом войны Владивостокский отряд под командованием контр-адмирала К. П. Иессена несколько раз выходил в море. Его действия были довольно успешными: деятельность Владивостокского отряда отвлекла на себя значительные силы японского флота, было потоплено несколько транспортных судов противника.

Когда войска противника блокировали Порт-Артур и объем японских морских перевозок в Корею и Маньчжурию значительно увеличился, создались благоприятные условия для продолжения действий Владивостокского отряда.

15 (28) июня крейсер «Громобой» потопил пароход «Идзумо-Мару» и военный транспорт «Хитачи-Мару», на котором находилось почти 1100 солдат и офицеров гвардейского полка, 120 /197/ человек команды, 320 лошадей, 18 осадных гаубиц калибром 280 мм, предназначавшихся для обстрела Порт-Артура 61. В тот же день торпедами крейсера «Рюрик» был поврежден транспорт «Садо-Мару».

Успешные действия Владивостокского отряда заставили японцев использовать для отправки грузов в Корею и Маньчжурию восточные порты страны, из которых транспорты шли в порты назначения более безопасным, но более длинным путем — через Желтое море.

Русское командование учло это обстоятельство. Адмирал Иессен получил указание начать борьбу на тихоокеанских коммуникациях противника. 17 (30) июля 3 русских крейсера «Россия», «Громобой» и «Рюрик» 62 через Сангарский пролив вышли в океан. Спустившись до 34-й параллели, отряд повернул обратно. За время крейсерства было .потоплено 8 вражеских судов, а германский пароход «Арабия» и английский пароход «Калхас» с контрабандными грузами были направлены во Владивосток 63.

1 (14) августа русские крейсера вернулись на базу, пройдя за 16 суток более 3 тыс. миль. Хотя ни один вражеский боевой корабль или крупный транспорт за это время не был уничтожен, сам факт появления русских крейсеров в Тихом океане близ японских берегов вызвал панику как в Японии, так и в странах, поддерживавших ее. Дело дошло до того, что ряд судоходных иностранных компаний, опасаясь понести потери, прекратили рейсы в Японию.

Планируя прорыв Первой Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура во Владивосток, русское командование предусматривало выход ей навстречу Владивостокского отряда. В связи с тем что прямой связи Порт-Артура с Владивостоком не было, быстро донести русскому командованию о выходе эскадры в море было трудно. Для этого 28 июля (10 августа), в день выхода русских кораблей из Порт-Артура, миноносец «Решительный» прорвался в Чифу, откуда было послано телеграфное донесение в Мукден для передачи во Владивосток. В нем говорилось: «Эскадра вышла в море, сражается неприятелем. Вышлите крейсера Корейский пролив» 64.

Приказание адмирала Алексеева о направлении Владивостокского отряда было передано командующему флотом вице-адмиралу Н. И. Скрыдлову. В инструкции, данной Иессену, говорилось: «Если не встретите адмирала Витгефта до параллели Фузана, далее идти к югу не должны. К параллели Фузана следует подойти рано утром и крейсировать на этой параллели на пути судов, идущих на север, до 3—4 часов пополудни, после чего полным ... ходом возвращаться во Владивосток» 65.

Вступать в бой с кораблями вице-адмирала X. Камимуры русским крейсерам не рекомендовалось. При встрече с ними инструкция /198/ предписывала отходить на север, по возможности увлекая за собой противника. Инструкция командующему отрядом была очень подробной и тем самым сковывала инициативу Иессена.

Кроме того, в ней содержались спорные, а в ряде случаев и неверные положения.

Ошибочно было указано время подхода к Фузану утром, так как в это время японцы выставляли здесь дозор. Русским кораблям было бы целесообразнее подойти сюда после полудня. В этом случае они имели бы больше шансов оторваться от противника с наступлением темноты. Трудно было выполнить и другую рекомендацию — не вступать в бой с японскими кораблями, которые обладали большей скоростью хода, чем русские корабли.

Телеграмма наместника застала отряд не подготовленным к срочному выходу. «Громобой», чинивший рулевой привод, находился в суточной готовности. У «Рюрика» были разобраны холодильники, и он находился в 12-часовой готовности. Поэтому на кораблях после получения телеграммы Алексеева приступили к форсированным работам. В первом часу 30 июля (12 августа) во Владивостоке получили вторую телеграмму наместника, в которой сообщалось, что эскадра вышла в море в 8 часов 28 июля (10 августа).

30 июля (12 августа) в 5 часов отряд по протраленному фарватеру вышел в Амурский лиман, отпустил сопровождавшие его миноносцы и направился в открытое море. Продолжив курс, считавшийся наиболее вероятным для встречи с эскадрой, крейсера в светлое время двигались строем фронта, чтобы иметь большую площадь обзора, а на ночь перестраивались в кильватерную колонну 66.

Днем интервалы между кораблями составляли 20—50 кабельтовых. Ночью русские крейсера прошли мимо японского отряда, не обнаружив его. В 4 часа 30 минут корабли вышли на параллель Фузана и легли на курс «вест», надеясь на этом курсе дождаться русскую эскадру.

На рассвете показались силуэты 4 кораблей, в которых вскоре были опознаны японские крейсера «Идзума», «Адзума», «Токива» и «Иватэ». Встреча произошла в районе острова Окино-сима.

Адмирал Камимура получил от Того радиограмму о сражении, состоявшемся 28 июля (10 августа), я с боевым отрядом из 4 крейсеров направился в Корейский пролив, чтобы воспрепятствовать прорыву части русских кораблей во Владивосток и помешать владивостокским крейсерам оказать им помощь.

Оставаться русскому отряду на том же курсе — значило приближаться к берегам Кореи. Избежать боя можно было отходом /199/ на юг, к острову Цусима. Но там могли находиться другие японские корабли.

Отряд Камимуры превосходил русские корабли как в численном отношении, так и по скорости хода и по мощности бронирования. Кроме того, противник имел почти трехкратное превосходство в артиллерийском вооружении.

Поскольку японский отряд находился на пути отхода, прорыв во Владивосток без боя оказался невозможным. На русских кораблях была объявлена боевая тревога. В 5 часов они начали поворот на обратный курс, увеличив ход до полного. В это же время была перехвачена японская радиограмма, в которой говорилось о намерении Камимуры вступить в бой и содержалась просьба прислать подкрепление 67.

Как уже отмечалось, соотношение сил было в пользу японцев. Но главное их преимущество заключалось в бронировании и расположении 203-мм орудий. На японских кораблях броневой пояс шел по всей ватерлинии, под ним шел второй броневой пояс. Орудий на японских кораблях размещались в башнях, что надежно защищало личный состав от огня противника и позволяло вести огонь с любого борта. Значительное преимущество японцам давали и артиллерийские снаряды, у которых вес взрывчатого вещества и его разрушительная сила превышали соответствующие показатели русских снарядов.

В 5 часов 6 минут с дистанции 45—50 кабельтовых японцы открыли огонь. В 5 часов 18 минут русские крейсера начали ответный огонь из 203-мм орудий. Вскоре на «Иватэ» и «Идзума» начались взрывы. Действия японцев также стали давать результаты. Их снаряды, разрываясь, разбрасывали осколки, поражая личный состав плохо бронированных русских крейсеров. Особенно большие разрушения разрывы японских снарядов произвели на «Рюрике» — старом корабле, имевшем в надстройке деревянные части. Несколько раз на нем вспыхивал пожар.

К японцам подошел крейсер «Нанива», и русские корабли в 5 часов 36 минут изменили курс. Поворот японцы использовали для сосредоточения огня на «Рюрике». Этот корабль, шедший концевым, был слабо бронирован. В начале боя его командир капитан 1-го ранга Е. А. Трусов был убит, ранен старший офицер Н. Н. Холодовский, смертельное ранение получил заменивший командира лейтенант Н. И. Зенилов. Командование кораблем принял лейтенант К. П. Иванов. Крейсер начал отставать. На запрос флагмана, все ли благополучно на корабле, последовал ответ о неисправности руля.

В 6 часов 38 минут русские корабли вынуждены были повернуть к «Рюрику». В это время «Рюрик», потерявший управление и усиленно обстреливаемый противником, описывал неправильные циркуляции. «Россия» и «Громобой» неоднократно подходили /200/ к поврежденному кораблю, вызывая вражеский огонь на себя и надеясь, что в это время «Рюрик» исправит повреждения и присоединится к отряду.

Частые перемены курсов и сравнительно короткие галсы затрудняли стрельбу русской артиллерии.

При уменьшении дистанции до 30 кабельтовых японцы смогли сосредоточить огонь по всем 3 русским крейсерам. Несколько снарядов разорвались на палубе «России». Возник пожар, во время которого воспламенились боеприпасы, находившиеся у орудий. Так как ветер дул с кормы, то в боевой рубке от жары и газов невозможно стало дышать. Командир вынужден был сделать новый поворот, чтобы изменить направление ветра. Противник старался держаться на одном курсе и, только видя, что русские могут оторваться от него, поворачивал за ними.

Пожар на «России» удалось довольно быстро ликвидировать. В 7 часов 12 минут на этом крейсере сложилось впечатление, что «Рюрик» стал более управляемым. Поэтому ему передали сигнал «идти полным ходом», а затем «Владивосток» 68.

В результате боя на «России» были повреждены трубы, вышли из строя еще 3 котла. Корабль вновь уменьшил ход. Как и на крейсере «Громобой», личный состав корабля понес значительный урон. Вышла из строя часть орудий. Это было следствием интенсивной стрельбы, после которой оказались поврежденными подъемные механизмы пушек.

На «Громобое» был ранен командир капитан 1-го ранга Дабич, а на «России» убит старший офицер капитан 2-го ранга А. Н. Берлинский.

В 7 часов 20 минут оба русских крейсера повернули на норд-вест, надеясь оторваться от противника. Они снова удалялись от «Рюрика». А параллельно их курсу двигался отряд вице-адмирала Камимуры.

Около 8 часов к месту боя подошли легкие крейсера эскадры контр-адмирала Уриу «Нанива» и «Такачихо», за которыми виднелись дымы еще нескольких кораблей. Японские корабли вновь повернули к «Рюрику», поэтому за ними последовали русские корабли 69.

Это было в 8 часов 10 минут. Возвращение русских кораблей вызвало усиление огня противника. Через 15 минут адмирал К. П. Иессен повернул на курс 300° и более к «Рюрику» не возвращался. Неприятельские броненосные крейсера тоже повернули за «Россией» и «Громобоем». Как позднее объяснил свой маневр Иессен, он пытался этим отвлечь японские броненосные крейсера от «Рюрика». Адмирал надеялся, что, ведя борьбу с 2 легкими крейсерами, уступавшими по вооружению «Рюрику», последний сумеет отбиться и, исправив повреждения, вернуться во Владивосток. /201/

В 8 часов 20 минут, видя, что «Рюрик» не может дать полный ход и все время делает поворот вправо, а также учитывая, что и на других русских крейсерах имеются сильные повреждения, адмирал Иессен принял решение идти во Владивосток. Русские крейсера «Россия» и «Громобой» действительно отвлекли на себя японские броненосные крейсера. На этом галсе у «России» было исправно лишь одно 152-мм орудие, 2 других орудия этого калибра действовали временами, причем вертикальная наводка одного из орудий производилась при помощи талей. Поэтому на крейсере вели огонь всеми 75-мм орудиями правого борта, так как расстояние до кораблей противника уменьшилось до 40 кабельтовых, периодически оно доходило до 30 кабельтовых.

В 10 часов совершенно неожиданно для Владивостокского отряда японские крейсера легли на обратный курс и в 10 часов 30 минут скрылись за горизонтом. Так закончился этот почти непрерывный 5-часовой бой в Корейском проливе. Как выяснилось позднее, адмирал Камимура получил донесение, что на «Идзума» кончаются снаряды. Аналогичное положение сложилось и на других японских кораблях. Видя, что русские крейсера не снижают скорости, японский адмирал решил больше не рисковать (он не исключал, что вероятна встреча с отдельными кораблями русской эскадры, которые могли прорваться с юга), а вернуться и принять участие в потоплении отставшего «Рюрика».

Русский крейсер находился в тяжелом состоянии. Управление кораблем вследствие больших повреждений было нарушено. Крейсер не мог идти полным ходом и вынужден был принять бой с японскими кораблями «Такачихо» и «Нанива».

Японские источники сообщали: «Как только второй боевой отряд ушел и к нему («Рюрику». — Авт.) подошли «Нанива» и «Такачихо», силы его как будто бы вернулись и он пошел было на север скоростью от 8 до 12 узлов. Встретив преследование двух наших судов, он описывал круги, пытаясь от них удалиться, и оказывал самое доблестное сопротивление, но, не имея уже большей части боевой силы и будучи расстреливаем двумя судами с близкого расстояния... потерял скорость хода... сила огня его значительно ослабела»70.

Попытка «Рюрика» протаранить «Наниву» не удалась. Не увенчалась успехом и торпедная атака с поврежденного крейсера. Оба мостика на «Рюрике» были сбиты, мачты повалены. «Не было ни одного живого места, куда ни попали бы... снаряды. Большая часть бывшей на верхней палубе команды была или убита или ранена; орудия одно за другим были подбиты, и могли действовать едва лишь несколько штук. Четыре котла были разбиты, и из них валил пар. В рулевое отделение проникла вода, и крейсер понемногу садился кормой» 71. /202/

После 10 часов огонь с «Рюрика» прекратился. Все орудия были повреждены. Из 22 офицеров корабля 6 было убито и 9 ранено. Командовавший в то время «Рюриком» лейтенант Иванов был трижды ранен и контужен. Из 800 человек команды 150 погибло, около 300 получили ранения. Личный состав пытался взорвать корабль, но это не удалось сделать, так как часть бикфордова шнура была уничтожена взрывом японского снаряда в боевой рубке, а другая часть находилась в затопленном рулевом отделении. Поэтому было принято решение открыть кингстоны и затопить крейсер.

Спасение команды осуществлялось с помощью матрасов, спасательных поясов и обломков дерева, так как все шлюпки были разбиты в бою. К этому времени к «Рюрику», кроме находившихся поблизости японских кораблей, подошли еще 3 легких крейсера («Ниитака», «Цусима», «Чихайя») а также 2 броненосных крейсера и миноносцы. В 10 часов 42 минуты русский крейсер пошел ко дну. Японцы подобрали из воды 625 моряков, из них 230 оказались ранеными.

Неравный бой устаревшего и плохо бронированного «Рюрика» с японскими кораблями, хотя и закончился гибелью русского корабля, привел к весьма существенным потерям и на японских крейсерах. Так, флагманский корабль «Идзума» имел около 20 попаданий русских снарядов, «Адзума» — более 10, «Токива» и «Иватэ» — по несколько попаданий. Один из японских крейсеров получил подводную пробоину, и ему пришлось немедленно войти в док. На этом корабле было ранено и убито 75 человек 72.

После боя 1 (14) августа в Корейском проливе корабли Владивостокского отряда по сути дела прекратили активные боевые действия. Лишь в мае 1905 г. 4 миноносца под командованием капитана 1-го ранга Ф. В. Радена совершили выход в море к острову Хоккайдо и захватили 2 японские парусные шхуны. Крейсер «Громобой», выходивший в море для испытания нового радиотелеграфа, подорвался на мине, получил подводную пробоину и вышел из строя более чем на 3 месяца.

Современники обвиняли адмирала Иессена в том, что он слишком переоценил повреждения, нанесенные кораблям отряда во время боя в Корейском проливе, и проявил нерешительность. Они считали, что, когда японские корабли неожиданно легли на обратный курс, русские крейсера должны были начать преследование противника. В этом случае они могли бы добиться перелома в бою и выйти из него победителями. Однако эти суждения были беспочвенными. О том, что у японцев кончались снаряды, стало известно только после войны, а преимущество кораблей Камимуры в скорости хода позволило бы им оторваться от русских крейсеров. /203/

Во время русско-японской войны 1904—1905 гг. Владивостокский отряд кораблей, имея против себя более сильного противника, все же смог нанести торговому судоходству Японии некоторые потери и отвлек часть сил японского военно-морского флота от Порт-Артура. Однако отряд не имел четко разработанного плана боевых действий, высылался в море не систематически, а эпизодически. При более эффективном использовании действия Владивостокского отряда на морских коммуникациях Японии могли бы нанести противнику большие потери.

ОТРАЖЕНИЕ ПЕРВОГО ШТУРМА

К 17 (30) июля в состав 3-й японской армии, обложившей Порт-Артур, входили 3 пехотные (1, 9, 11-я) дивизии, 2 резервные пехотные (1, 4-я) бригады и 2-я полевая артиллерийская бригада. Общая численность армии достигала 48 тыс. человек при 386 орудиях, в том числе 198 орудий среднего и крупного калибров. Части японской армии располагались следующим образом: 11-я дивизия занимала полосу от бухты Тахэ до железной дороги; 9-я дивизия — от железной дороги и далее вдоль по южным склонам Волчьих гор до Мандаринской дороги; 1-я дивизия— от Мандаринской дороги до бухты Луизы; 4-я и 1-я резервные пехотные бригады находились во второй линии 73.

Заняв Волчьи горы, японские войска тотчас же приступили к инженерным работам по укреплению своих позиций и обеспечению путей сообщения. К 25 июля (7 августа) по всей линии обложения были вырыты окопы и возведены опорные пункты, близлежащие населенные пункты спешно приспосабливались к обороне, так как командующий 3-й японской армией генерал Ноги не исключал возможности перехода порт-артурского гарнизона в наступление. Перед фронтом вплоть до соприкосновения с передовыми позициями русских войск были высланы разведчики и сторожевое охранение. Уже 18 (31) июля, то есть на второй день после обложения Порт-Артура, на японских позициях началась установка осадных батарей 74.

По требованию главной ставки в Токио, нуждавшейся в скорейшем овладении Порт-Артуром для усиления японских армий, действовавших в Маньчжурии, генерал Ноги решил, подобно тому как это было в 1894 г., во время японо-китайской войны, овладеть крепостью в результате ускоренной атаки, для которой был избран участок обороны русских войск от форта № III до батареи литера «Б»,

Этот участок Восточного фронта был несколько выдвинут вперед, что позволяло охватить его с фронта и флангов осадными /204/ батареями и вести прицельный огонь. Перед укреплениями, избранными для атаки, находилось немало облегчавших доступ к ним мертвых пространств в виде рытвин, промоин и водостоков.

Наступление против правого фланга крепости было признано нецелесообразным, так как бухта Тахэ стесняла развертывание необходимых для этого сил и, кроме того, левый фланг японских войск подвергся бы в этом случае артобстрелу с русских кораблей.

Атака против Западного фронта затруднялась, по мнению японского командования, сильными передовыми позициями русских войск.

Однако наступление против Восточного фронта также признавалось невозможным до тех пор, пока русские войска находились на горах Сяогушань и Дагушань. Эта передовые позиции, выдвинутые на правом фланге Восточного фронта, оказали определенное влияние на ход осадных работ 75.

Анализ плана японского командования свидетельствует о том, что его представления о состоянии укреплений Порт-Артура были весьма далеки от действительности. Планируя наступление против хорошо укрепленного Восточного фронта, Ноги необоснованно считал его наиболее уязвимым звеном в русской обороне. Более слабый Западный фронт казался японскому командованию неприступным. Не имел Ноги также точных данных о силах русских войск, оборонявших Порт-Артур, численность гарнизона которого определялась противником всего в 20—25 тыс. человек76.

В течение недели, прошедшей после 17 (30) июля, японцы деятельно готовились к овладению горами Сяогушань и Дагушань, гарнизон которых (8 рот и 3 охотничьи команды при 8 орудиях 77) спешно укреплял свои позиции. Под руководством подполковника инженера С. А. Рашевского на вершинах гор были вырыты окопы, а на скате горы Дагушань — траншея для обстрела мертвого пространства и началось сооружение блиндажей для пехоты и проволочных заграждений. Но эти работы не были доведены до конца.

Наступление на горы Дагушань и Сяогушань осуществляла 11-я японская дивизия, одна бригада которой должна была атаковать Дагушань, а другая — Сяогушань. Чтобы отвлечь внимание защитников Порт-Артура от передовых позиций, японская артиллерия 25 июля (7 августа) в 10 часов начала обстрел города и эскадры. В 15 часов батареи противника перенесли огонь на горы Дагушань и Сяогушань. Одновременно японская пехота начала занимать исходные позиции для атаки.

К 19 часам артобстрел прекратился. Первые цепи японцев приблизились к подножию горы Дагушань, оттеснили защитников /205/ нижней траншеи и начали подниматься вверх. Однако остановленные ружейным и артиллерийским огнем, а также начавшимся сильным дождем, они были вынуждены прекратить атаку. Возобновленные <по окончании дождя атаки также оказались безрезультатными.

В 4 часа утра следующего дня, чтобы дезориентировать командование гарнизона крепости и отвлечь русские резервы от направления своего главного удара, японцы предприняли атаку на участке горы Угловая. В Порт-Артуре эту демонстрацию приняли за наступление. Генерал Кондратенко, обеспокоенный сложившимся положением, спешно выехал в район боевых действий.

Между тем около 11 часов японцы одновременно возобновили наступление против гор Дагушань и Сяогушань. Вскоре они были остановлены огнем 2 канонерских лодок, 7 миноносцев и крейсера «Новик», вошедших в бухту Тахэ под флагом контр-адмирала Лощинского. Однако к 13 часам к бухте приблизились 4 японских крейсера и броненосец. Русские корабли ввиду численного превосходства противника вынуждены были вернуться в гавань.

Японцы немедленно воспользовались этим обстоятельством и вновь открыли огонь из своих батарей. К 19 часам 45 минутам их пехота скрытно подобралась к горе Дагушань и атаковала ее укрепления. Эта атака была встречена дружными залпами 7, 8, 10-й и 12-й рот 16-го полка. Но японская пехота, несмотря на огромные потери, продолжала подниматься к вершине горы. Ее защитники несколько раз переходили в штыковые контратаки, но силы были слишком неравными. К 21 часу противник овладел горой Дагушань. Оборонявшие ее части, потеряв убитыми и ранеными до 1/з состава, в том числе почти всех офицеров, и оставив подбитые орудия, вынуждены были отступить в расположение крепости.

Во время боев за Дагушань артиллерия противника не прекращала обстреливать Сяогушань. После отхода русских войск с горы Дагушань этот обстрел стал еще более интенсивным. 26 июля (8 августа), около полуночи, японская пехота пыталась атаковать гору, но была отброшена с большими потерями. Вместе с тем положение русских частей, оборонявших Сяогушань, стало критическим. Имевшиеся в их распоряжении 2 орудия были подбиты.

Значительными оказались и потери в личном составе.

Около часа 27 июля (9 августа) японцы возобновили наступление. Пользуясь темнотой, их части обошли Сяогушань с флангов. Одновременно по горе был открыт интенсивный артиллерийский огонь. Через час солдаты противника вплотную подошли к русским окопам и забросали их ручными гранатами. В 3 часа /206/ 30 минут защитники горы Сяогушань оставили свои позиции и отошли в крепость.

Потери японцев в боях за Сяогушань и Дагушань составили 1280 человек убитыми и ранеными, русские войска потеряли 450 человек 78.

Захват японцами гор Дагушань и Сяогушань лишал Порт-Артур важнейших передовых позиций и давал возможность установить свои осадные батареи для обстрела Восточного фронта сухопутной обороны крепости. Генерал Смирнов хорошо понимал это. Он намеревался контратаковать противника и вернуть утраченные позиции. Но несколько контратак, предпринятых в последующие дни незначительными силами, были легко отбиты.

Овладев горами Дагушань и Сяогушань, японские войска получили хорошие подступы к Восточному фронту и начали устанавливать на занятых позициях осадную артиллерию для обстрела правого фланга сухопутной обороны Порт-Артура. Действиям правого фланга противника в значительной мере препятствовали левофланговые русские передовые позиции Западного фронта, проходившие по торе Сиротка, сопкам Передовая, Трехголовая, Боковая, расположенным перед горой Угловая, и предгорьям Панлуншаня. Эти позиции обороняли 6 охотничьих команд и 3 роты 5, 12 и 28-го полков. В резерве находились 2 роты Квантунского флотского экипажа 79.

31 июля (13 августа) в 20 часов 30 минут превосходящие силы японцев начали наступление на передовые позиции Западного фронта. Его осуществляли 1-я пехотная дивизия, усиленная 1-й резервной бригадой, 2-й полевой артиллерийской бригадой и 3 батареями тяжелой полевой артиллерии. Наступление велось тремя колоннами.

В центре на гору Сиротка и сопку Трехголовая наступали 2 полка 1-й пехотной бригады. Справа сопку Боковая и Гористый полуостров атаковали 3 полка 1-й резервной бригады. На левом фланге находились 2 полка 2-й бригады. Они прикрывали действия центральной колонны со стороны деревни Шуйшиин. Артиллерия располагалась в окрестностях деревни Хуцзятунь.

В течение ночи японцы 7 раз переходили в атаку против сопок Боковая и Трехголовая, но все они оказались безрезультатными. Около 24 часов японские войска развернули наступление на Передовую сопку и почти окружили ее. Оборонявшие сопку защитники вынуждены были отойти на соседнюю Трехголовую сопку. После занятия Передовой японцы двинулись на Трехголовую, но их неоднократные атаки были отражены интенсивным ружейным огнем и штыковыми контратаками русского гарнизона.

Около 2 часов ночи 1-й пехотный полк окружил гору Сиротка. Ее гарнизон вплоть до рассвета отражал неприятельские атаки, /207/ а затем отошел на Панлуншань. Дальнейшее продвижение японцев к Панлуншаню остановили роты 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка.

На рассвете 1 (14) августа 16 японских батарей вновь открыли огонь по сопкам Трехголовая и Боковая. Около полудня гарнизоны этих сопок получили подкрепления из крепости. Поэтому, когда в 16 часов противник атаковал Боковую, он был отброшен с большими потерями. Последовавшие в ночь на 2 (15) августа новые атаки на Боковую и Трехголовую также не дали никаких результатов. Около 5 часов японцы отошли к их подножиям.

С 8 часов утра противник вновь открыл огонь по русским передовым позициям, буквально засыпая их фугасными бомбами и шрапнелью. Через час последовала новая атака. Измученные беспрерывными боями защитники Боковой и Трехголовой стали отступать под натиском превосходящих сил противника. Сопки Боковая и Трехголовая немедленно были заняты японцами.

По приказанию генерала Кондратенко, сразу же оценившего положение левого фланга сухопутной обороны в случае оставления передовых позиций на сопках, начальник Западного фронта полковник В. А. Ирман остановил отступавших солдат и быстро организовал контратаку на сопку Трехголовая. Возглавленная самим Ирманом контратака — незначительных сил участвовавших в ней и губительного огня японской пехоты и артиллерии оказалась безрезультатной. Русские пехотинцы понесли большие потери и вынуждены 'были отступить. Тем не менее дальнейшее продвижение противника на левом фланге сухопутной обороны Порт-Артура было временно приостановлено, что дало Р. И. Кондратенко возможность усилить линию обороны к югу от сопки Трехголовая 80.

Упорная оборона русскими войсками передовых позиций Порт-Артура, как и вся борьба за Квантунский полуостров, в ходе которой 3-я японская армия понесла довольно ощутимые потери, весьма озадачила японское командование. В штабе армии Ноги и в Токио не без основания предполагали, что дальнейшие бои за Порт-Артур будут стоить еще больших жертв и существенно отразятся на моральном состоянии японских войск. В этой связи, прежде чем начать общий штурм, командующий 3-й японской армией генерал М. Ноги и командующий японским флотом адмирал X. Того направили в 10 часов утра 3 (16) августа в расположение Порт-Артура парламентера с письменным предложением сдать крепость без боя и выпустить из нее всех жителей города 81.

На состоявшемся в тот же день заседании Совета обороны было принято решение отклонить ультиматум, а утром следующего дня японскому командованию был передан ответ следующего содержания: «Предложение сдать крепость, как несовместимое /208/ с честью и достоинством русской армии и не оправдываемое настоящим положением крепости, не может быть предметом обсуждения» 82.

4 (17) же августа Ноги отдал приказ относительно общего штурма, начало которого было назначено на 5 (18) августа. Однако после прошедшего сильного дождя почва стала вязкой и затрудняла движение, поэтому начало штурма было отложено на следующий день 83.

Ночь с 5 (18) на 6 (19) августа прошла спокойно. На рассвете генерал Ноги принял корреспондентов иностранных газет, находившихся при штабе 3-й японской армии, и самоуверенно заявил им: «Вы совершили, господа, очень длинное путешествие с целью увидеть войну... но вы прибыли удачно, как раз к моменту, когда можно видеть завершение победоносной кампании» 84.

Общий план атаки укреплений Порт-Артура, разработанный японским командованием, сводился к следующему: 6 (19) августа начать бомбардировку всего сухопутного фронта, затем под прикрытием бомбардировки предпринять демонстративное наступление на передовые позиции Западного фронта, а немного позднее начать вспомогательную атаку передовых позиций и наконец на рассвете 8 (21) августа нанести главный удар по Восточному фронту. Для осуществления штурма выделялись все войска осадной армии, за исключением 4-й резервной бригады, являвшейся резервом командующего.

Около 4 часов 30 минут в центре японских позиций раздался одиночный пушечный выстрел, явившийся сигналом к началу ожесточенного обстрела всего сухопутного фронта русской обороны. Обстрелу из дальнобойных орудий были подвергнуты городские кварталы и порт. Наиболее интенсивный огонь противник вел по районам форта № III, по батарее литера «Б», по укреплению № 5 и по Золотой горе. Форты и укрепления крепости, а также корабли эскадры немедленно открыли ответный огонь.

Вскоре под прикрытием огня артиллерии первые колонны японцев двинулись против торы Угловая и центра Западного фронта. Укрепления Угловой состояли из простых стрелковых окопов, опоясывавших ее вершину. Здесь оборонялись 6 стрелковых рот при поддержке огня 7 батарей, вооруженных 16 орудиями. Движение противника было своевременно обнаружено и его атака отражена.

Около 7 часов, когда огонь русских батарей ослаб, японцы снова начали наступление и, несмотря на сильный ружейный огонь русских, к 8 часам заняли часть окопов перед левой вершиной горы, обороняемой 10-й ротой 5-го полка. Затем японцы пытались захватить другие участки окопов, но потерпели неудачу. «5-й полк стоит, как скала» 85,— доносил коменданту крепости /209/ генерал Кондратенко, прибывший в 9 часов на Угловую и непосредственно возглавивший ее оборону.

Однако неоднократные попытки оборонявшихся выбить пехоту противника из захваченных окопов, предпринятые в тот день и в ночь на 7 (20) августа под руководством полковника Н. А. Третьякова, успеха не имели. К 8 часам утра 7 (20) августа японцы окружили гору Угловая с трех сторон. Окопы и блиндажи обороняющихся были разрушены артиллерийским огнем. Потери защитников росли, и вскоре после полудня их остатки были отведены на гору Высокая.

После этого начался интенсивный обстрел гор Высокая, Длинная, Седловая. В 22 часа японские части повели наступление на Дивизионную гору, но были отбиты. В ночь на 9 (22) августа японцы атаковали горы Длинная и Мертвая голова и овладели последней.

На Северном фронте в первый день штурма особенно сильно обстреливался участок между укреплением № 3 и фортом № IV, а также редуты Водопроводный 86, Кумирненский и Скалистый. Только на Водопроводный редут ежеминутно попадало 7—8 фугасных и шрапнельных снарядов. В результате все блиндажи и другие укрепления редута вскоре были почти полностью разрушены. Около 14 часов 7 (20) августа японцы начали штурм Водопроводного редута. Однако, несмотря на тяжелое положение защитников, штурм был отбит, наступавшие с большими потерями были сброшены в ров. Повторные попытки овладеть редутом в ночь на 8 (21) августа и на следующий день также оказались безрезультатными.

У Кумирненского редута японцы овладели к исходу дня 6 (19) августа деревней Шуйшиин и оставленными русскими частями окопами около Панлуншаньского редута. Дальнейшие атаки на Кумирненский редут, предпринятые 7 (20) августа, успеха не имели. Японцам удалось в тот день овладеть лишь Панлуншаньским редутом, гарнизон которого (1 рота) оказался совершенно лишенным артиллерийской поддержки и около 21 часа вынужден был отойти.

Узнав об этом, генерал Смирнов приказал произвести контратаку, чтобы вернуть редут. 3 роты 15-го полка двинулись в контратаку и вернули часть редута. Однако всем редутом овладеть не удалось. В 4 часа 30 минут утра 8 (21) августа японцы еще раз энергично атаковали Кумирненский редут, но достигли только наружного рва. Они были отбиты с большими потерями. В течение этого дня японцы еще несколько раз повторяли атаки, но взять редут так и не смогли.

В 11 часов по приказу Кондратенко 5 русских рот вновь контратаковали Панлуншаньский редут и возвратили его. Однако удержать возвращенный редут было невозможно, так как его /210/ укрепления были разрушены и горели, поэтому русские стрелки заняли близлежащие окопы и открыли огонь по надвигавшимся частям противника.

Одновременно с начавшимися 6 (19) августа атаками против горы Угловая и Северного фронта части 9-й и 11-й японских дивизий готовились к штурму Восточного фронта, интенсивно обстреливая из осадных орудий участок от батареи литера «А» до укрепления № 3. Все орудия Восточного фронта (полевые, крепостные и морские, находившиеся на вооружении батарей), немедленно открыли ответный огонь по артиллерии и резервам противника.

Уже в первый день бомбардировки укрепления Восточного фронта были сильно разрушены, часть орудий разбита, нарушилась телефонная связь между укреплениями и батареями. Артиллерийский обстрел, хотя и не такой интенсивный, как днем, продолжался и ночью. Несмотря на это, защитники Восточного фронта исправляли повреждения в своих укреплениях.

Тем временем японцы, тщательно укрываясь в многочисленных оврагах, рытвинах и зарослях гаоляна, продвигались к линии фортов. Их передовые части, старались уничтожить находившиеся под током проволочные заграждения, разрезая их клещами и набрасывая на проволоку специальные крючки, отводившие ток в землю.

На рассвете 7 (20) августа огонь вновь усилился. Особенно ожесточенному обстрелу подверглись редуты № 1 и 2 с прилегавшими к ним батареями, а также форты № II и III. Несколько позже японская артиллерия сосредоточила свой огонь на Китайской стенке, стараясь пробить в ней брешь. Бомбардировка снова продолжалась весь день, но к ночи стрельба начала утихать.

Разрушения, произведенные на укреплениях Восточного фронта в результате нового обстрела, были еще более существенными, чем накануне. Так, гарнизону форта № II были нанесены тяжелые потери в личном составе и в материальной части: сильно повреждены казармы, подбито 2 противоштурмовых орудия из имевшихся 4, почти полностью разрушен только что восстановленный левый фас бруствера, а на правом фасе сбиты все противошрапнельные прикрытия. Сильно пострадало укрепление № 2, а редут № 1 был совершенно разрушен.

Ответный огонь русской артиллерии в этот день был менее интенсивным, чем накануне. С целью сберечь орудия и боеприпасы для отражения ожидаемого штурма артиллерия по приказу В. Ф. Белого практически вела контрбатарейную борьбу и лишь частично обстреливала передовые части и резервы неприятеля.

Однако 7 (20) августа японское командование не начало штурма Восточного фронта, продолжая сосредоточение своих /211/ частей. В ночь на 8 (21) августа японцы повели наступление на форт № II и, воспользовавшись темнотой, взобрались на гласис. Дальнейшее их продвижение было остановлено ружейным огнем защитников форта. Одновременно противник наступал и на капонир № 2, но и здесь его наступление было отражено.

Этой же ночью японцы атаковали Куропаткинский люнет, но его защитники под командованием поручика Э. И. Дударева в штыковой контратаке отбили нападение противника. Вскоре атака повторилась, но и на этот раз она была отбита. Около 2 часов японцам удалось проникнуть в люнет и, хотя остатки оборонявшего его гарнизона пытались выбить врага штыками, удержаться там. Только после второй контратаки противник оставил недавно занятый люнет. Новую попытку японской пехоты захватить люнет отбила артиллерия форта № II.

Той же ночью японцы трижды атаковали редут № 1. Все эти атаки гарнизон редута, поддержанный артиллерийским огнем с капонира № 2, успешно отразил. К 7 часам 8 (21) августа штурм был окончательно отбит, но противник продолжал обстреливать редуты № 1 и 2. В 8 часов японцы возобновили атаку редута № 1, но дальше проволочного заграждения продвинуться не смогли. Усилив свои цепи, они повторили атаку, но вновь безуспешно. На некоторое время атаки прекратились, но в полдень начались снова и продолжались одна за другой до 17 часов. Только вечером японское командование, убедившись в безрезультатности штурма редутов № 1 и 2, прекратило атаки.

Оборонявшие Восточный фронт русские войска в ожидании новых атак тотчас же принялись за восстановление разрушенных укреплений. По требованию прибывшего на позиции коменданта крепости генерала К. Н. Смирнова сюда около 19 часов были переброшены 7 рот морского десанта, расположившиеся за Китайской стенкой.

Японское командование намеревалось во что бы то ни стало осуществить свой план прорыва обороны Восточного фронта в промежутке между фортами № II и III. Для этого оно сосредоточило здесь все свои силы и в поддержку 9-й и 11-й дивизиям выдвинуло в ночь на 9 (22) августа свой последний резерв — 4-ю резервную бригаду. Как и накануне, основные усилия были обращены на овладение редутами № 1 и 2, фортом № II, Куропаткинским люнетом, а также батареей литера «Б».

Около часа 22-й японский пехотный полк под прикрытием сильного шрапнельного и пулеметного огня двинулся в атаку на окопы, расположенные перед батареей литера «Б». Но едва солдаты противника подошли к окопам, русские стрелки с криком «ура!» штыковой контратакой отбросили их, нанеся при этом большие потери. Одновременно японцы пытались проникнуть в ров форта № III, но и эта попытка оказалась безрезультатной. /212/

С 4 часов начался непрерывный артиллерийский обстрел редутов № 1 и 2. Русская артиллерия открыла ответный огонь, и вскоре отдельные выстрелы слились в общий гул. Снаряды пронизывали воздух во всех направлениях. Белые облака от разрывавшихся шрапнелей так окутали оба редута, что временами со стороны их не было видно. В результате редутам были нанесены столь тяжелые повреждения, что люди, находившиеся на них, были совершенно лишены укрытий 87.

Японцы начали атаку против редута № 1 около 9 часов, а до 13 часов его защитники отбили 5 ожесточенных атак.

Стойкость защитников редута вызвала изумление противника. Японская официальная история следующим образом оценила действия русских, оборонявших укрепления Восточного фронта: «Неприятель не только упорно оборонялся, но, внезапно окружив нас с фронта, с флангов и с тылу, осыпал снарядами и пулями. Наша штурмовая колонна едва не была целиком уничтожена; обе дивизии снова во .второй и третий раз пытались посылать на штурм оставшиеся войска и резерв, но решившийся защищать свои укрепления до последней капли крови неприятель сражался изо всех сил; все доблестные атаки наших войск не только не достигали своей цели, но вскоре обе дивизии потеряли между собою связь, и бой постепенно становился все труднее» 88.

Около 14 часов японцы вновь открыли по редуту столь сильный шрапнельный огонь, что его защитники не смогли больше удерживаться в разрушенных укрытиях. По приказу генерала В. Н. Горбатовского они были отведены за Китайскую стенку.

Между тем командующий осадной армией генерал М. Ноги, получив донесение о неудавшихся атаках на редут № 1, созвал военный совет, на котором был поставлен вопрос о необходимости прекратить штурм Порт-Артура и перейти к постепенной атаке 89. Однако в это время части 7-го и 35-го японских полков, заметив, что на редуте № 1 никого нет, заняли сначала его, а затем и редут № 2. Выбить противника из захваченных редутов не удалось, так как все резервы начальника Восточного фронта генерала В. Н. Горбатовского были исчерпаны.

В то время как солдаты и офицеры гарнизона отражали ожесточенные атаки японцев, А. М. Стессель 9 (22) августа в 19 часов созвал заседание Совета обороны, на котором были рассмотрены «вопросы о недостатках крепости Порт-Артур, затрудняющих ее оборону». Начальник сухопутной обороны Р. И. Кондратенко, непосредственно руководивший всеми боевыми действиями, не был даже приглашен на это заседание. В его отсутствие Стессель и Фок, плохо знавшие обстановку, под влиянием частных успехов японцев настояли на том, чтобы важнейшими недостатками крепости были признаны следующие: незаконченность многих фортификационных сооружений; слишком близкое /213/ расположение фортов и укреплений к городу и порту, вследствие чего они не защищают их от огня даже полевых орудий противника; наличие большого количества высот, оврагов и мертвых пространств, дающих противнику возможность скрытно устанавливать свои батареи и осуществлять переброски войск; неудовлетворительное применение фортов к местности и их расположение в одну тонкую линию, которая при отсутствии тыловых позиций легко может быть прорвана неприятелем; необорудованность укреплений; открытое расположение орудий на сухопутном фронте обороны; недостаток артиллерийских орудий для навесной стрельбы; разнокалиберность артиллерии; отсутствие воздухоплавательного парка, «что весьма затрудняет определение батарей противника» и корректировку огня собственной артиллерии по закрытым целям; отсутствие крепостной железной дороги и необходимого количества хороших .грунтовых дорог, ввиду чего сильно затруднено сообщение между фортами и укреплениями, а также доставка на них различных грузов; ненадежность телефонной связи и отсутствие беспроволочного телеграфа; недостаточность 2 дивизий для обороны 20-километрового Сухопутного фронта и 9-километрового Приморского фронта 90.

О содержании заседания Совета обороны было немедленно сообщено по телеграфу в Мукден (в штаб наместника адмирала Е. И. Алексеева), а оттуда военному министру генерал-адъютанту В. В. Сахарову. Последний, прочитав это сообщение, наложил следующую резолюцию: «Читал. К чему это?» Начальник Главного штаба генерал-лейтенант П. А. Фролов тут же заметил: «Это, к величайшему горю, оправдательный акт, быть может, предстоящей сдачи крепости и поучение для будущих поколений и времен, как тщательно надо изучать местность, чтобы проектировать укрепления» 91.

Днем 10 (23) августа японское командование не предпринимало активных действий на сухопутном фронте. С русской стороны только броненосец «Севастополь» и несколько миноносцев по просьбе Р. И. Кондратенко выходили для обстрела примыкающего к морю со стороны бухты Тахэ неприятельского фланга. «Севастополь» выпустил 7 12-дюймовых и 60 6-дюймовых снарядов. Японская артиллерия, вступившая в бой, была подавлена.

Однако вскоре к бухте приблизились броненосные крейсера противника, русские корабли вынуждены были вернуться в базу. По пути в гавань они натолкнулись на японские минные постановки, в результате чего «Севастополь» получил повреждение, а 2 миноносца затонули. После этого случая русские корабли больше не покидали внутреннего рейда Порт-Артура 92.

Между тем ввиду наметившегося 9 (22) августа на Восточном фронте успеха японское командование решило продолжить /214/ штурм его укреплений. В ночь на 11 (24) августа противник пытался прорвать Китайскую стенку со стороны занятых ранее редутов № 1 и 2. Для этой цели были назначены 4 бригады, которые в 23 часа 30 минут 10 (23) августа пошли на приступ. Но русские части, оборонявшие Китайскую стенку и соседнюю с ней Заредутную батарею, сдержали неприятеля. Около часа штурм, более ожесточенный, чем первый, повторился. Однако защитники Китайской стенки, усиленные резервом, ожидали возобновления натиска противника и блестяще отбили его 93.

Наконец днем 11 (24) августа японское командование после нескольких дней ожесточенных боев убедилось в невозможности взять русскую твердыню ускоренной атакой. В 16 часов генерал Ноги отдал приказ частям 3-й армии прекратить штурм и закрепиться на занятых позициях 94.

В результате августовского штурма японцам удалось лишь в отдельных местах вклиниться в главную линию обвода крепости и захватить гору Угловая, редуты Панлуншаньский, № 1 и 2, являвшиеся важными опорными пунктами в промежутке между фортами № II и III. Их войска только при атаках Восточного фронта потеряли около 15 тыс. человек, а всего — до 20 тыс. Потери русских войск составили более 6 тыс. 95

Отражение ускоренной атаки было первым успехом русского оружия на всем театре военных действий, ошеломившим противника,, упоенного предыдущими победами 96. Надежды японского командования на скорейшее освобождение армии Ноги и ее переброску в Маньчжурию в целях разгрома основных сил русской армии разбились о героизм защитников Порт-Артура. Это обстоятельство имело большое моральное значение. Солдаты и офицеры гарнизона убедились в том, что силы и энергия японцев далеко не беспредельны и что упорной, стойкой обороной крепости можно остановить даже превосходящие силы осадной армии противника.

В то же время неудача первого штурма и большие потери существенно отразились на боеспособности японской армии. В дни ожесточенных августовских боев имели место отдельные случаи отказов японских солдат идти в наступление, неповиновения и даже убийства офицеров, а в ночь на 11 (24) августа в 8-м резервном полку произошел открытый бунт, вызвавший большую тревогу японского командования 97.

Важнейшей причиной неудачи ускоренного штурма явилась переоценка японским командованием сил своей армии и недооценка боевых возможностей гарнизона Порт-Артура. Английский военный обозреватель Б. В. Норригаард, находившийся в те дни в штабе армии Ноги, уже после окончания русско-японской войны отмечал: «Теперь, ознакомившись с данными о могуществе крепости, можно прийти к заключению, что овладеть /215/ ею в такой короткий срок не было надежды и всякая попытка в этом смысле кажется невероятной. Приходится удивляться, каким образом обыкновенно отлично осведомленный японский разведочный отдел не сумел оценить неизмеримо сильные ресурсы крепости и не предупредил такой рискованный шаг... Японцы сделали ошибочный расчет крепости и твердости материала, который они собирались раздавить».

Японское командование не сумело организовать одновременную атаку на широком фронте с тем, чтобы распылить силы войск, оборонявших крепость. Вместе с тем активные действия японцев в центре и на левом фланге вскоре прекратились, и в кульминационный момент штурма все их усилия оказались сосредоточенными против небольшого участка Восточного фронта протяженностью около 1 км.

Августовский штурм Порт-Артура свидетельствовал об исключительно возросшей роли тяжелой артиллерии и пулеметов. Тяжелая артиллерия подавляла огонь обороны и наносила разрушения фортам и укреплениям. Так, японцам удалось захватить гору Угловая, редуты Панлуншаньский, 1 и 2 лишь после их полного разрушения. При отражении японских атак защитники крепости использовали скорострельные малокалиберные пушки, винтовки и пулеметы. Особенно велика была роль пулеметов, огонь которых наносил противнику значительные потери, а иногда и вовсе останавливал его продвижение.

Многие бои за те или иные укрепления заканчивались рукопашными схватками. При атаках и контратаках подразделения обеих сторон, используя складки местности, укрывались от огня, перебежками накапливались в мертвых пространствах на склонах гор и в оврагах. Сильнопересеченная местность и заросли гаоляна, не уничтоженные своевременно на участках обороны, способствовали скрытному передвижению и сосредоточению японских войск. При отражении ночных контратак русские войска применяли прожекторы, ослеплявшие солдат противника и способствовавшие точности артиллерийского и ружейно-пулеметного огня. В ночных боях японцы применяли светящиеся ракеты, а в ближнем бою ручные бомбочки.

Значительную роль в отражении первого штурма сыграли личный состав и артиллерия эскадры, возвратившейся в базу после неудачной попытки прорыва во Владивосток. Именно накануне и в начале штурма особенно остро встал вопрос о максимальном использовании сил эскадры для дальнейшей обороны крепости. В это время командир броненосца «Ретвизан» капитан 1-го ранга Э. Н. Щенcнович представил временно исполнявшему обязанности командующего эскадрой контр-адмиралу П. П. Ухтомскому докладную записку, в которой говорилось о невозможности прорыва эскадры в полном составе. Автор записки /216/ полагал целесообразным организовать прорыв отдельных кораблей. В случае отказа от дальнейших попыток прорыва Шенснович предлагал блиндировать корабли и примкнуть их к мелям, оставив на них минимальные команды для организации перекидной стрельбы, а остальными силами оказать помощь сухопутным войскам 99.

Совещание флагманов и командиров кораблей I ранга, состоявшееся 6 (19) августа, единогласно признало, что эскадра не сможет прорваться во Владивосток. Большинство участников совещания отрицательно отнеслись и к возможности прорыва отдельных кораблей. Совещание приняло решение использовать личный состав эскадры, ее артиллерию и боеприпасы на сухопутном фронте, а сами корабли подготовить для ведения боя на якоре 100. Исходя из этого, перед кораблями были поставлены задачи по обстрелу сухопутных позиций противника перекидным огнем непосредственно из гавани и с моря (для чего планировались выходы отдельных кораблей), по постановке мин в районе действия блокирующих кораблей противника, посылке миноносцев для разведки и атак японских кораблей 101. /217/

В последующие дни с кораблей и из порта было передано на фронты сухопутной обороны крепости 120 орудий различных калибров, включая 6-дюймовые, и значительное количество боеприпасов. Для обслуживания переданных орудий были выделены команды из состава экипажей кораблей.102

На кораблях началось формирование десантных рот, которые направлялись на усиление различных участков сухопутной обороны. Во время первого штурма крепости 8 (21) августа с эскадры было свезено на берег и направлено на передовые позиции 7 десантных рот общей численностью 2267 человек.103

Корабли приняли также непосредственное участие в отражении японских атак, обстреливая позиции и штурмовые колонны. Перекидной огонь с броненосцев, стоявших в гавани, корректировался с берега и наносил противнику большие потери. Артиллеристы броненосца «Ретвизан», например, своим огнем взорвали японский пороховой погреб и подавили несколько батарей. Весьма эффективным был огонь и с других кораблей.

Оказывая помощь гарнизону Порт-Артура, командование эскадры принимало меры и по борьбе с блокирующими кораблями противника. Так, 6 (19) августа миноносец «Скорый» поставил 14 мин в районе острова Кэп, который часто посещался японскими кораблями.104

ВТОРОЙ И ТРЕТИЙ ШТУРМЫ

С 12 (25) августа в районе Порт-Артура наступило относительное затишье. Обе стороны прекратили атаки. Японская артиллерия вела лишь методический обстрел русских оборонительных позиций, города и порта. Провал первого штурма вынудил японское командование перейти к длительным осадным работам на всем протяжении сухопутного фронта обороны.

В качестве главного направления постепенной атаки был избран участок Восточного фронта от батареи литера «Б» до укрепления № 3. В деревне Тюйдатунь сосредоточивались большие запасы различных строительных материалов и шанцевого инструмента. Уже 12 (25) августа японцы заложили первую параллель105 против промежутка между фортами № II и III. Параллель начиналась от деревни Шуйшиин, проходила примерно в 0,5 км от Водопроводного редута, затем поворачивала к юго-востоку и тянулась вдоль Восточного фронта на расстоянии немногим более 1 км от его укреплений. Японцы сразу же провели от занятых ими в ходе первого штурма редутов № 1 и 2 апроши106 к своей параллели. От этих же редутов их саперы вели подкопы к капонирам № 2 и 3. /218/

Подобные работы осуществлялись и на других участках сухопутного фронта. Когда к началу сентября высохли заросли гаоляна, покрывавшие подступы к Порт-Артуру, его защитники увидели, что вся долина изрезана массой траншей, параллелей и апрошей противника, изо дня в день приближавшегося к русским укреплениям.

Японские саперы работали круглосуточно. Однако работа продвигалась очень медленно. Враг приближался к русским позициям в сутки не более чем на 10 м.107

Одновременно упорядочивалась и работа тыла армии Ноги. Саперные части восстановили и перешили на узкую колею железную дорогу от Дальнего до станции Чанлинцзы, а также устроили, хорошо замаскировав, железную дорогу, соединявшую эту станцию с артиллерийскими и пехотными позициями. Для устройства переносной железной дороги использовались материалы, не уничтоженные русскими войсками при оставлении Дальнего. Кроме того, на случай каких-либо перебоев в работе железных дорог японское командование связало свои передовые позиции с Дальним целым рядом конских депо.

Во всех деревнях в тылу армии и в непосредственной близости от передовых позиций были устроены склады боеприпасов, продовольствия и другого военного имущества. Телефонное сообщение связывало все батареи, штабы и наблюдательные пункты между собой и со штабом армии.

В начале сентября в 3-ю японскую армию прибыли около 15 тыс. новобранцев и резервные батальоны. Таким образом, потери, понесенные во время августовских боев, были восполнены.

Пополнился также и парк японской осадной артиллерии. Адмирал Того передал с кораблей для армии 12 47-мм орудий и 2 6-дюймовые скорострельные пушки. В Дальний из Японии прибыл транспорт с 11-дюймовыми гаубицами 109. Подготовка позиций для них была завершена только к концу сентября.

Гарнизон Порт-Артура в это время проводил усиленные работы по восстановлению и укреплению своих позиций и усилению крепости артиллерией. Генерал Кондратенко лично осмотрел наиболее пострадавшие от огня вражеской артиллерии укрепления Восточного фронта и наметил ряд мероприятий по их исправлению и улучшению. Защитники крепости, используя временно наступившее затишье, заделывали бреши в Китайской стенке, утолщали бруствера, устраивали проволочные заграждения, сооружали новые траншеи, окопы и укрытия для личного состава. Перед укреплениями, где имелись мертвые пространства, закладывались фугасы. Кроме того, начались инженерные работы впереди Китайской стенки с целью задержать продвижение подкопов противника в этом направлении, /219/

Широкое распространение среди гарнизона крепости получило в это время изобретательство. Оборонявшиеся приступили к изготовлению ручных гранат, в эффективности которых гарнизон крепости убедился на собственном опыте во время первого штурма. Для изготовления ручных гранат, потребность в которых была весьма велика, использовались гильзы снарядов 37-и 47-мм орудий. Корпуса гранат делали также из жести. Для воспламенения заряда гранаты, состоявшего из пороха или пироксилина, применялся бикфордов шнур.

Изготовление гранат осуществлялось в мастерских порта под руководством подполковника И. А. Крестинского, капитана А. И. Лилье, капитана 2-го ранга А. М. Герасимова, лейтенанта Н. Л. Подгурского и других талантливых офицеров-изобретателей 110.

В артиллерийской мастерской Порт-Артура в августе были сконструированы первые образцы минных мортир. Для их изготовления использовались метательные минные аппараты, состоявшие на вооружения паровых катеров и метавшие с помощью пороховых зарядов мины калибром 225 мм и весом 75 кг, а также гладкоствольные медные гаубицы, стволы которых укорачивались и устанавливались на деревянных стойках. Для этих мортир применялись мины весом около 8 кг, также выпускаемые артиллерийской мастерской.

Наряду с минными мортирами рабочие, инженеры и техники той же мастерской сконструировали аппараты для метания шестовых мин. В качестве метательных аппаратов для шестовых мин использовались стволы 47-мм орудий, установленные на колесных лафетах, или металлические трубы, крепившиеся на деревянных колодках. Возглавлял работы по изготовлению первых образцов мортир талантливый инженер, отличный знаток боевого применения артиллерии капитан Л. Н. Гобято111.

Сама мина изготовлялась из толстого листового железа, имела форму усеченного конуса, в головной части которого монтировался запальный стакан с взрывателем, а к донной части крепился шест со стабилизатором. Вес пироксилинового заряда мины составлял 6 кг.

Создание и эффективное применение минных мортир защитниками Порт-Артура для разрушения полевых укреплений противника и поражения его живой силы в укрытиях свидетельствует о зарождении нового вида оружия — минометов.

Много изобретательности и творческой инициативы проявили в создании и усовершенствовании имевшегося стрелкового и артиллерийского вооружения солдаты, матросы и офицеры гарнизона Порт-Артура и кораблей эскадры. Так, например, капитан Шметило ввиду недостатка пулеметов сконструировал установку для залповой стрельбы из нескольких винтовок, установив /220/ их на специальном станке, который мог обслуживать один боец 112.

Совершенствовалось также и управление огнем артиллерии. Для каждого фронта сухопутной обороны были назначены начальники артиллерии и при них созданы штабы. Начальниками артиллерии фронтов стали наиболее опытные артиллеристы: Восточного — полковник Б. Мехмандоров, Северного — капитан В. К. Журавский, Западного — подполковник Н. А. Романовский. Управление огнем батарей Приморского фронта осуществлялось непосредственно начальником артиллерии крепости генералом В. Ф. Белым и его штабом. Эти мероприятия способствовали централизации управления огнем и позволяли вести более эффективную борьбу с артиллерией противника и наносить его пехоте большие потери 113.

В целом к концу августа — началу сентября крепость, получив подкрепления с кораблей эскадры и исправив разрушенные укрепления, смогла полностью восстановить свою боеспособность и была не менее сильна, чем накануне первого штурма.

Восполнив свои потери, командующий 3-й японской армией генерал Ноги 18 (31) августа принял решение возобновить активные действия против крепости. Главная ставка в Токио, располагавшая сведениями о подготовке в России к выходу Второй Тихоокеанской эскадры, также настаивала на повторении штурма и скорейшем уничтожении Порт-Артурской эскадры 114. /221/

Новый штурм Ноги предполагал направить не против главной линии укреплений Порт-Артура, а против передовых позиций Северного и Западного франтов, расположенных на горах Высокая и Длинная, у Кумирненского и Водопроводного редутов, овладение которыми было крайне необходимо японцам для того, чтобы приблизить свои осадные работы к линии фортов. Таким образом, второй штурм планировалось осуществить в виде двух одновременных атак «а пункты, далеко отстоящие один от другого.

Захватить Водопроводный редут предстояло 9-й дивизии. На 1-ю японскую дивизию, усиленную 1-й резервной бригадой, возлагалась задача овладеть Кумирненским редутом, горами Длинная и Высокая. Демонстративные действия на всем остальном фронте должны были ввести гарнизон крепости в заблуждение относительно истинных целей японского командования 115.

Планируя наступление на горы Высокая и Длинная, и на Кумирненский и Водопроводный редуты, генерал Ноги исходил также из того обстоятельства, что на этих направлениях оборонительные сооружения русских войск были значительно слабее, чем на других участках.

Так, например, господствовавшая над городом и гаванью гора Высокая (высота 203 м) оборонялась всего 3 пехотными ротами и ротой моряков, в распоряжении которых имелось 4 пулемета и 7 орудий 116.

К началу сентября на горе имелось всего 2 батареи и временные укрепления, состоявшие из стрелкового окопа с несколькими блиндажами. Перед окопом было установлено проволочное заграждение. Кроме того, был отрыт второй окоп, но он был плохо применен к местности, использовать его не представлялось возможным. Недостатком этой позиции являлось то, что на ее левом фланге имелись значительные участки мертвого пространства.

Подобным же образом обстояло дело и с обороной других участков, намеченных для атаки. Гору Длинная обороняли 5 пехотных рот, рота Квантунского экипажа и охотничья команда. В расположении гарнизона горы Длинная имелось 9 орудий и 2 пулемета. Всего на передовых позициях Западного фронта находилось до 24 рот и 2 охотничьи команды.

Передовые позиции Северного фронта оборонялись 16 ротами, 12 отдельными взводами и 3 охотничьими командами. Из них на Водопроводном редуте находилось 3 отдельных взвода, на Кумирненском редуте — рота, в траншеях между редутами и около них располагались 2 роты, 5 отдельных взводов и 3 охотничьи команды.

Общий резерв крепости составляли батальон, рота моряков и 6 рот десанта 117. /222/

Таким образом, японские войска на направлениях планируемых ударов имели примерно трехкратное превосходство над оборонявшимися, а на отдельных участках — десятикратный перевес 118.

Новый штурм был назначен на 6 (19) сентября. Тем временем японские войска продолжали усиленные земляные работы с целью максимально приблизить свои исходные позиции к избранным в качестве объектов штурма передовым укреплениям Северного и Западного фронтов. К 6 (19) сентября отдельным частям 1-й и 9-й японских дивизий удалось расположить свои параллели на расстоянии до 50 м от передовых русских укреплений.

Русские войска в свою очередь усиливали оборону, время от времени организовывая смелые вылазки и производя разведку неприятельских земляных работ. Однако эти действия носили ограниченный характер и не могли воспрепятствовать осадным работам противника.

6 (19) сентября японская артиллерия, чтобы отвлечь внимание защитников Порт-Артура, начала сильный обстрел укреплений Восточного фронта. Артиллеристы форта № III и батарей Заредутная, Малое Орлиное Гнездо и литера «Б» открыли ответный огонь и вели стрельбу до 9 часов, пока неприятельский огонь не прекратился.

В 12 часов 40 осадных орудий и 48 полевых горных орудий начали бомбардировку Водопроводного и Кумирненского редутов и других укреплений Северного фронта. Особенно интенсивному обстрелу подвергся Водопроводный редут, по которому было выпущено около 1 тыс. снарядов. Уже к 15 часам бруствер, бойницы и почти все блиндажи на редуте были разрушены, пулемет и 2 пушки разбиты, телефонная связь прервана.

Под прикрытием артиллерийского огня части 9-й японской дивизии силой до 3 батальонов с 4 полевыми орудиями и 24 пулеметами начали готовиться к наступлению на Водопроводный редут, сосредоточиваясь в многочисленных оврагах, перерезавших долину реки Лунхэ.

В 18 часов бомбардировка Водопроводного редута прекратилась, и японская пехота тотчас же пошла в атаку, буквально забрасывая оборонявшихся ручными бомбочками. Солдаты 11-й роты 26-го полка во главе с поручиком Длусским мужественно защищались. Уже через час ожесточенного боя в гарнизоне редута насчитывалось не более 30 человек.

Генерал Р. И. Кондратенко, внимательно следивший за ходом боя на Водопроводном редуте, непрерывно направлял на помощь его защитникам подкрепления. В течение вечера и ночи на редут прибыли 4 стрелковые роты и рота пограничной стражи. Бой не прекращался всю ночь. Противник все время бросал в атаку свежие резервы. /224/

Положение защитников Водопроводного редута становилось критическим: иссякли запасы гранат и патронов, на развалинах редута оборонялись всего 11 измотанных солдат во главе с начальником пограничной стражи подполковником П. Д. Бутусовым. Стало совершенно очевидным, что далее удерживать редут невозможно. В 5 часов 7 (20) сентября генерал Кондратенко приказал оставить его.

Одновременно были оставлены Скалистый редут и траншеи между Скалистым и Водопроводным редутами, что значительно облегчало противнику захват другого важнейшего опорного пункта передовых позиций Северного фронта — Кумирненского редута.

Ожесточенный бой за Кумирненокий редут начался в 16 часов 6 (19) сентября. До 3 часов гарнизон Кумирненского редута отбил 5 атак противника, нанеся ему большой урон. Около 3 часов 30 минут атаки прекратились.

На рассвете следующего дня артиллерийский обстрел редута возобновился. Бомбардировка продолжалась 2 часа. К 7 часам все, что было исправлено на редуте в течение ночи, вновь оказалось разрушенным. Укрепления превратились в груду развалин, среди которых еще уцелело 1—2 блиндажа, там находились русские солдаты. Их было не более 50—60 человек во главе с поручиками Дуниным и Окуневым и подпоручиком Никольским.

В восьмом часу утра японцы возобновили атаку, но были отброшены. По редуту снова открыла огонь артиллерия. Около 9 часов началась новая атака. Более 2 батальонов наступали одновременно с фронта и с обоих флангов, стараясь окружить редут. Вскоре японские солдаты, наступавшие с фронта, ворвались в наружный ров редута и забросали его защитников ручными бомбочками. Другой отряд японцев обошел редут с правого фланга.

Попытка выбить противника из редута не увенчалась успехом. Около 10 часов 7 (20) сентября Кумирненский редут и соседние с ним окопы были оставлены русскими войсками.

Одновременно со штурмом Водопроводного и Кумирненского редутов упорные бои разгорелись за горы Длинная и Высокая. Ранним утром 6 (19) сентября в этом районе наблюдалось передвижение японских войск. Передовые части противника потеснили русское сторожевое охранение у подножия Высокой и начали там окапываться. В 13 часов 30 минут японская артиллерия (60 полевых, 30 тяжелых осадных орудий, 8 скорострельных пушек, поддержанных 5 дальнобойными морскими батареями, находившимися на Волчьих горах119), начала интенсивный обстрел гор Длинная и Высокая.

Русские батареи Саперная, Зубчатая, Перепелиная, орудия фортов № IV и V и укреплений № 4 и 5, а также батареи полевой /225/ артиллерии, расположенные на горах Высокая и Длинная и в промежутке между ними, немедленно открыли ответный огонь, который существенно помешал неприятельской артиллерийской подготовке. Огонь японской артиллерии нанес лишь незначительный ущерб укреплениям гор Высокая и Длинная, где были повреждены отдельные блиндажи, 2 пулемета и орудие.

В 7 часов 30 минут после 4-часовой артиллерийской подготовки полк японской пехоты атаковал гору Длинная, а через 30 минут другой полк развернул наступление на гору Высокая. Однако обе атаки были встречены дружным шрапнельным и ружейно-пулеметным огнем русских гарнизонов и вскоре захлебнулись.

Повторные атаки на обе горы продолжались до 22 часов, но они также оказались безрезультатными. Лишь в боях за гору Длинная японцам удалось добиться ограниченного успеха. Отдельные группы солдат неприятеля приблизились к русским окопам на расстояние примерно 70 шагов и залегли за камнями. Всю ночь в районе гор Высокая и Длинная не смолкала ружейная и артиллерийская перестрелка.

7 (20) сентября в 5 часов утра горы Высокая и Длинная снова подверглись ожесточенному обстрелу, а через 30 минут японская пехота возобновила наступление. Ввиду больших потерь в рядах защитников полковник Н. А. Третьяков усилил гарнизоны обеих гор 2 ротами. Благодаря этому первая атака противника была отбита, хотя японцам и удалось закрепиться в нижнем окопе горы Высокая, не занятом русскими солдатами.

В 15 часов атака горы Длинная повторилась. При этом японская полевая артиллерия, установленная на захваченных ранее горах Седловая и Мертвая Голова, поражали окопы горы Длинная с двух противоположных сторон продольным огнем. Вскоре все укрытия на горе Длинная оказались почти полностью разрушенными, а ее защитники несли значительные потери.

Около 16 часов японская пехота ворвалась на вершину горы. Завязался штыковой бой. Одновременно противник охватил правый фланг горы, а вскоре обошел ее с тыла. Тогда гарнизон Длинной начал отступать к Плоской горе. Последними оставили свои позиции 46 моряков во главе с подпоручиком Седльницким 120.

Между тем бомбардировка горы Высокая усиливалась. К артиллерии сухопутных войск противника присоединились орудия 2 канонерских лодок, подошедших к Голубиной бухте. Около 19 часов части 1-й японской резервной бригады вновь пошли в атаку на Высокую. Но эта атака была отбита с большими потерями для японцев.

Вскоре атака повторилась, но и на этот раз она оказалась безуспешной. Лишь небольшой группе японских солдат удалось /226/ проникнуть за проволочное заграждение и перед рассветом захватить один из полуразрушенных блиндажей. В течение 8 (21) сентября атаки неоднократно повторялись, но ни одна не дала желаемого результата.

После полудня 9 (22) сентября Ноги сосредоточил на склоне Высокой, в мертвом пространстве, свой резерв силой около 3 батальонов. С наступлением темноты он намеревался нанести решающий удар. Однако сосредоточение японских резервов было вовремя замечено, и полковник В. А. Ирман немедленно приказал взводу скорострельных пушек, находившемуся у подножия горы Ляотешань, двинуться к северу и обстрелять противника.

Около 17 часов этот взвод под командованием штабс-капитана Ясенского, замаскировав орудия под фургоны с сеном, не замеченный противником, выехал на позицию к северо-западу от укрепления № 5 и с дистанции около 4 км внезапно открыл шрапнельный огонь по японскому резерву, скученному на ничтожном пространстве. В течение первых 5,5 минуты русские артиллеристы выпустили 51 снаряд. Все они попали прямо в центр скопления пехоты противника. Японцы бежали. Огонь фортов и крепостных батарей довершил их полное поражение 121.

Но в блиндаже, захваченном в ночь на 8(21) сентября, японцы все еще держались. Около часа 10(23) сентября Р. И. Кондратенко /227/ поручил лейтенанту Н. Л. Подгурскому попытаться выбить их оттуда пироксилиновыми бомбами. Эта задача была выполнена. Ползком подобравшись к занятому японцами блиндажу, Подгурский с двумя солдатами сбросили на крышу блиндажа несколько пироксилиновых бомб. Блиндаж был разбит. Японцы бежали.

Таким образом, все атаки противника на гору Высокая, а вместе с тем и второй штурм Порт-Артура были отбиты окончательно. При этом японцы потеряли около 7,5 тыс. человек, захватив лишь Кумирненский и Водопроводный редуты и гору Длинная. Главный объект атак, гора Высокая, устоял. Потери русских войск не превысили 1,5 тыс. человек.

Вместе с тем переход горы Длинная в руки японцев имел весьма серьезные последствия. Прежде всего они приобрели удобный и близкий исходный пункт для постепенной атаки на горы Высокая и Плоская. С вершины Длинной открывался вид на значительную часть внутреннего рейда. Установив на вершине наблюдательный пост, японцы тотчас же стали обстреливать корабли эскадры. При этом огонь был гораздо эффективнее, чем раньше. Правда, после того как русские приблизили корабли к берегу, попадания стали реже.

Неудача второго штурма не поколебала уверенности японского командования в успехе, подогревавшейся многочисленными милитаристскими демонстрациями, проходившими в те дни в японской столице. Английский военный агент Д. Джемс сообщал: «Уличная толпа не переставала кричать, что надо сделать так, чтобы Порт-Артур пал; как это исполнить точно, не указывалось, но он должен был пасть, и немало триумфальных арок из зелени пожелтели и засохли, пока он все падал» 122.

Осадные работы, не прекращавшиеся в дни сентябрьского штурма, продолжались после его окончания с еще большей настойчивостью. Командующий М. Ноги, не желая более распылять свои силы, избрал для следующей атаки один Восточный фронт. Главными объектами нового штурма были намечены форт № III и укрепление № 3, к которым спешно прокладывались передовые японские параллели. Уже к 10 (23) октября они находились на расстоянии до 50—100 м.

Кроме того, против форта № II японские саперы заложили параллель на расстоянии около 80 м и повели от нее минную галерею, с большим трудом пробивая скалистый грунт. Однако эту работу своевременно заметили защитники форта № II я немедленно приступили к устройству 2 контрминных галерей. 14(27) октября, около полудня, когда в одной из контрминных галерей уже отчетливо был слышен звук работы 'саперов противника, был произведен взрыв, разрушивший японскую галерею 123. /228/

Одновременно с усиленными инженерными работами японцы вели интенсивный артиллерийский обстрел крепости. Артиллерия должна была пробить в укреплениях бреши для штурмовых колонн и уничтожить средства защиты. Особую роль в этом отношении японское командование отводило 11-дюймовым гаубицам, первые снаряды которых, имевшие большую разрушительную силу и пробивавшие бетонные своды фортов, обрушились на крепостные сооружения, порт и городские кварталы 18 сентября (1 октября).

Уже в первые дни этими снарядами были нанесены серьезные повреждения фортам № II и III, а также другим укреплениям. Одним из таких снарядов было уничтожено здание типографии газеты «Новый край». Другой снаряд хотя и не разорвался, но все же пробил 2 палубы на броненосце «Полтава», стоявшем в Восточном бассейне. Взрывом третьего снаряда было уничтожено одно из зданий портовых мастерских. Кроме того, японская артиллерия потопила канонерскую лодку «Забияка» и пароход «Новик». 2 снаряда попали в транспорт «Ангара». Он стал тонуть, но успел выброситься на мель 124.

Продвижение японцев вперед с помощью параллелей и апрошей сопровождалось частыми атаками с их стороны. Так, вечером 21 сентября (4 октября) около 4 рот, пользуясь темнотой, атаковали занятую охотничьей командой 25-го полка Сигнальную /229/ горку на правом фланге Восточного фронта и к 2 часам ночи заняли ее. Но произведенной по приказанию генерал-майора М. А. Надеина контратакой японцы были выбиты с Сигнальной горки125. 28 сентября (11 октября) японцы овладели железнодорожной насыпью впереди укрепления № 3, а 3 (16) октября захватили часть капонира № 3, находившегося в непосредственной близости от одного из главных объектов предстоящего штурма — форта № III 126.

Японскому командованию казалось, что теперь путь для дальнейшей успешной атаки на главную линию фортов Восточного фронта был проложен. 12 (25) октября была отдана диспозиция для штурма. Согласно этому плану, который, по мнению английского военного обозревателя Э. А. Бартлетта, «отличался большой самоуверенностью» 127, артиллерия должна была в течение 4 дней, начиная с 13 (26) октября, вести непрерывный обстрел укреплений Восточного фронта. На 17 (30) октября назначалась атака позиций от укреплений № 3 до батареи литера «Б» включительно.

За время, которое отводилось для артиллерийской подготовки, саперы должны были заполнить ров перед фортом № III, подготовив проходы для атакующей пехоты. Однако осуществить этот замысел не удалось. К немалому удивлению японцев связки соломы и земля, сбрасываемые в ров, немедленно удалялись защитниками форта через подземный ход, о существовании которого первые даже не подозревали.

Тем не менее генерал Ноги не отступил от своего плана. Приближался день рождения «божественного» микадо — 21 октября (2 ноября). К этому времени необходимо было взять если не всю крепость, то хотя бы форты ее Восточного фронта128.

С утра 13 (26) октября началась усиленная бомбардировка укреплений Восточного фронта, города и порта. В бомбардировке участвовали все осадные орудия 3-й японской армии и 18 11-дюймовых гаубиц. Сосредоточенный огонь 11-дюймовых гаубиц, 6-дюймовых мортир, пушек и метательных мин нанес значительные повреждения оборонительным сооружениям. Были разрушены многие стрелковые окопы, бруствера фортов и укреплений, повреждены многие орудия.

Под прикрытием артиллерийского огня японские части к 17 (30) октября захватили полукапониры на фортах № II и III и в тот день произвели общий штурм русских позиций от батареи литера «Б» до укрепления № 3. Штурм осуществлялся силами 11, 9 и частично 1-й пехотных дивизий. Японцы атаковали в 12 часов 5 колоннами, каждая силою в полк; 2 колонны находились в резерве.

Атакованный фронт защищали всего 26 рот, многие из которых были значительно ослаблены в предыдущих боях и во время /230/ артиллерийской подготовки штурма. Так, в 7-й роте 16-го полка, оборонявшейся в окопах впереди укрепления № 3, осталось 32 человека, в 9-й роте, находившейся там же,— 41 человек, в роте Квантунского экипажа — из 180 человек 70. Аналогичным было положение и в других подразделениях 129. Тем не менее русские солдаты, полные решимости отразить натиск превосходящих сил неприятеля, не покидали своих позиций.

Колонны японцев немедленно были встречены дружным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Уже через несколько минут скаты гласисов перед фортами, батареями и укреплениями покрылись убитыми и ранеными.

Тем не менее одна из колонн ворвалась на бруствер форта № II и даже водрузила на нем японское знамя. Но уже через несколько минут противник был сброшен в ров штыковой контратакой гарнизона форта. Другая колонна добралась до траншей, расположенных на гласисе батареи литера «Б». Однако, не выдержав огня обороны, залегла.

Небольшая группа японских солдат прорвалась на саму батарею, но все они были уничтожены в штыковом бою. Японцы отошли к подошве бруствера, не решаясь двинуться ни вперед, так как опасались русских штыков, ни назад, по простреливаемому гласису. После того как губительный огонь защитников батареи был перенесен на занятые японцами траншеи, солдаты противника в панике бросились вниз по гласису и, поражаемые с тыла, почти все были уничтожены, прежде чем успели добежать до укрытий. Несколько рот прорвались между укреплениями и пытались овладеть фортом № II с тыла, но также были перебиты.

Правофланговая колонна японцев двигалась на форт № III и дошла до рва, но штурмовые лестницы оказались слишком короткими. Противник был отброшен. Одна из японских колонн попала на фугасы, установленные близ форта № II, и также отхлынула назад.

Всего через 3 часа после начала штурма все атаки японцев на главных направлениях были отражены. Им удалось закрепиться лишь в открытом капонире № 2. Огонь японской артиллерии постепенно стал стихать, а в 15 часов 35 минут совершенно прекратился130. Остатки штурмовых колонн отступали разрозненными группами к своим исходным позициям, поражаемые огнем с укреплений Восточного фронта. Убедившись в полном провале штурма, Ноги отказался от введения в дело 2 резервных колонн и остальных сил осадной армии.

В последующие дни гарнизон Порт-Артура ожидал возобновления штурма, но противник ограничился лишь артиллерийской бомбардировкой. Подарка ко дню рождения микадо так и не получилось. /231/

Неудача октябрьского штурма вынудила японское командование в более широких масштабах прибегнуть к подземно-минным работам для сближения с русскими фортами и укреплениями с целью подготовить таким образом выгодные исходные позиции для очередного штурма крепости. Начался новый период в битве за Порт-Артур — период так называемой минной войны.

Действия японцев сводились к двум основным целям. Они стремились подвести под основные форты минные галереи и взорвать их, расчистив тем самым своей пехоте путь для прорыва в глубь обороны русских войск. Одновременно японская артиллерия должна была сильным и систематическим огнем разрушить крепостные укрепления и нанести возможно большие потери личному составу их гарнизонов. Только после этого японское командование намеревалось предпринять новый штурм.

Сразу же после прекращения третьего штурма большая часть осадной артиллерии была приближена к линии фортов. В ночь на 19 октября (1 ноября) около деревни Шуйшиин была установлена батарея из 6 12-дюймовых морских пушек, у деревни Сигоу — 2 350-мм мортиры, несколько батарей полевой артиллерии были размещены вдоль линии фортов на расстоянии примерно 1 км. На захваченных во время штурмов укреплениях, траншеях, на горе Длинная и других возвышенностях разместились наблюдатели для корректировки артиллерийского огня. Усиленный обстрел батарей, фортов и укреплений крепости, города и порта начался уже с 20 октября (2 ноября). В то время когда японская артиллерия стремилась разрушить сооружения внутри фортов, саперы приступили к работам по овладению рвами фортов и устройству переходов через них.

Положение гарнизона Порт-Артура, особенно с продовольствием, к исходу третьего штурма значительно ухудшилось. Уже с сентября в городе не было мяса; защитники питались кониной, да и та выдавалась 2 раза в неделю. Время для заготовки продовольствия было упущено.

Непрекращающиеся боевые действия и артиллерийские обстрелы, интенсивные работы по восстановлению разрушенных противником оборонительных сооружений, а также плохое качество пищи изнуряли солдат и офицеров, среди .которых было много больных. Госпитали и больницы были переполнены ранеными и больными, медицинское обслуживание которых — нехватки врачей, санитаров, медицинского оборудования, перевязочных средств и лекарств оставляло желать лучшего.

Укрепления Порт-Артура имели серьезные повреждения, значительная часть батарей и орудий была выведена из строя. Весьма тяжелым было и положение боевых кораблей, фактически запертых на внутреннем рейде и находившихся под постоянным /232/ обстрелом японской артиллерии. Несмотря на тяжелые условия, солдаты, матросы и офицеры проявляли исключительное мужество и героизм и были полны решимости отстоять крепость.

В ответ на подземно-минные работы, проводимые неприятелем, защитники Порт-Артура развернули активную контрминную борьбу, зачастую сводя таким образом на нет многие попытки японцев, стремившихся овладеть фортами и укреплениями. В это время противники находились на расстоянии около 30 шагов, отделенные один от другого лишь шириной рвов и толщиной брустверов.

Минная война началась, собственно говоря, еще до третьего штурма. Взрыв японской минной галереи перед фортом № II русской контрминой 14 (27) октября стал началом интенсивной минной войны, которая теперь не прекращалась ни на один день вплоть до падения крепости. Почти в течение месяца японские саперы метр за метром вели в скалистом грунте минные галереи к фортам № II и III, намереваясь взорвать их. Одновременно японцы продвигали свои параллели и апроши к горе Высокая.

Английский военный обозреватель Э. А. Бартлетт следующим образом описывал работу японских саперов: «В течение целого месяца, в плохом воздухе узких бетонных казематов, под постоянным страхом быть взорванными противником, среди рвущихся ручных гранат, под угрозой смерти от пуль и штыков японцы, вдали от мира, боролись, чтобы выбить своего упорного врага из его подземных сооружений» 131.

Гарнизоны фортов активно препятствовали ведению противником минных работ. Навстречу японским минным галереям велись контрминные галереи. После третьего штурма прокладка их началась с фортов № II и III и с укрепления № 3.

1 (14) ноября была взорвана контрмина около форта № II. Взрыв был удачным. Он разрушил всю минную галерею противника, проложенную к форту. На следующий день в секторе обороны того же форта была уничтожена еще одна галерея. Однако этот взрыв не был столь удачным, как предыдущий. Он обнажил тыльную стену капонира и вход в выведенную из форта контрминную галерею, через которую незамедлительно проникли японские солдаты, тотчас же приступившие к устройству перехода через ров 132.

В то же время работу по прокладке контрминных галерей из укрепления № 3 пришлось прекратить, так как вскоре после ее начала выяснилось, что упредить неприятеля взрывом не удастся. Поэтому решено было заделать отверстия контрминных галерей, завалить капониры укрепления камнем и щебнем и залить их раствором цемента, с тем чтобы затруднить японцам дальнейшее ведение минных работ на этом участке и овладение укреплением № 3. /233/

Прокладывание контрминных галерей в значительной мере осложнялось нехваткой взрывчатых веществ и шанцевого инструмента. Вследствие этого основной упор делался на то, чтобы воспользоваться готовыми галереями для закладки фугасов, взрывать которые предполагалось лишь в момент штурма фортов, а также на организацию постепенной обороны фортов и укреплений путем устройства в ходах сообщений и галереях траверсов 133, под которыми должны быть заложены фугасы, взрываемые но мере оставления обороняемых объектов134. На случай прорыва японских войск между фортами № II и III в их тылу сооружалась вторая линия обороны.

В целях более эффективного противодействия осадным работам русские солдаты совершали многочисленные вылазки, забрасывая неприятельских саперов ручными гранатами, небольшими зажигательными снарядами, наполненными предназначенными для зажигания мешков с землей взрывчатыми веществами, и пироксилиновыми шашками. Противник вынужден был сформировать специальные команды, которые занимались тушением загоревшихся мешков и фитилей ручных гранат135. Защитники крепости для перехвата гранат, забрасываемых японцами, применяли густые сети из проволоки136.

Действия русской артиллерии в тот период сводились к разрушению траншей противника, борьбе с его артиллерией, и особенно с 11-дюймовыми гаубицами, поддержке вылазок защитников крепости и к поражению живой силы неприятеля. Каждой батарее была указана определенная цель, по которой она должна была вести огонь.

Противоштурмовая и полевая артиллерия предназначалась преимущественно для борьбы с живой силой и для разрушения траншей. Крепостная артиллерия, состоявшая из орудий крупных калибров, должна была подавлять батареи противника. Подавление огня японских дальнобойных орудий возлагалось на артиллерию Приморского фронта и кораблей эскадры 137.

Артиллерия крепости сыграла важную роль в разрушении осадных объектов, возведенных противником. Так, 4 (17) ноября огнем батарей Заредутная, Малое Орлиное гнездо и литера «Б» были разрушены подступы к гласису форта № III и к Китайской стенке. Эффективными были действия русской артиллерии и на других участках 138.

Существенную помощь гарнизонам фортов и укреплений в ходе минной войны оказали моряки. Используя свою технику, они приспособили минные аппараты кораблей для стрельбы морскими минами по наземным позициям противника. Иногда шаровые мины заграждения, вес которых превышал 150 кг, скатывались по склонам сопок в расположение японцев, нанося им значительные потери 139. /234/

Лейтенант Н. Л. Подгурский сконструировал специальную установку для сбрасывания пироксилиновых мин на противника, ведшего осадные работы в непосредственной близости от русских укреплений.

Впервые эта установка была опробована 28 октября (10 ноября) с укрепления № 3. Она сработала почти бесшумно, сбросив мину весом 16 кг. Японцы, работавшие уже на гласисе укрепления, понесли большие потери 140. В районе горы Высокая в расположение противника 9 (22) ноября было сброшено 6 мин. Взрывы оказались настолько сильными, что японцы, бросив убитых и раненых, в панике бежали 141.

Активное противодействие гарнизона крепости и моряков эскадры подземно-минным работам противника в значительной мере препятствовало их ведению, а в ряде случаев сводило на нет все усилия осаждающей стороны. И все же неприятелю удалось в ноябре овладеть рвами фортов № II и III, устроить через них переходы и достигнуть эскарпов. Под бруствер форта № II японские саперы заложили мины, которые могли быть взорваны в любой момент 142. 4 (17) ноября японцы взорвали фланкирующие постройки укрепления №3, а 7 (20) ноября — форта № II 143.

К тому времени в состав армии Ноги вошла 7-я дивизия. /235/

Кроме того, армия была усилена инженерными войсками и осадной артиллерией. Потери были восполнены, части и подразделения были доведены почти до полного штатного состава. Силы 3-й японской армии возросли до 100 тыс. человек 144.

ЧЕТВЕРТЫЙ ШТУРМ. ГИБЕЛЬ ЭСКАДРЫ

В начале ноября в главную японскую ставку поступили сведения о том, что Вторая Тихоокеанская эскадра уже находится в Индийском океане. Эти известия чрезвычайно обеспокоили адмирала X. Того и маршала И. Ойяму, убедив их в необходимости как можно скорее приступить к ремонту кораблей Соединенного флота и к подготовке их к генеральному сражению с эскадрой 3. П. Рожественского 145.

В штаб 3-й японской армии были направлены генералы Фукушима и Кодама с поручением маршала Ойямы поторопить Ноги с началом четвертого штурма. Учитывая сложившуюся обстановку и настоятельные требования ставки, Ноги решил произвести новый штурм, не дожидаясь окончания минных работ.

Штурм был назначен на 13 (26) ноября. Объекты, намеченные для атаки, были те же, что и во время предыдущего штурма: батарея литера «Б», Куропаткинский люнет, форт № II, Китайская стенка, форт № III и укрепление № 3. Для штурма названных объектов выделялись 11, 9, 1-я дивизии и 26-й полк 7-й дивизии. Атаке должна была предшествовать сильная артиллерийская бомбардировка укреплений, предназначенных для штурма, а также тех батарей и укреплений, которые могли бы во время штурма поддержать атакуемые укрепления.

Численность японских войск, привлеченных к четвертому штурму Порт-Артура, составляла около 50 тыс. человек. К началу штурма на всем Сухопутном фронте обороны и в общем резерве насчитывалось 17919 человек. На участке, намеченном для штурма, оборонялась 61 рота ослабленного состава. Их численность достигала 5717 человек146.

Уже 7 (20) ноября начались мелкие столкновения передовых частей, носившие со стороны японцев характер разведки боем. Одновременно в тылу противника перед укреплениями Восточного фронта наблюдались перегруппировки войск, что указывало на приближение очередного штурма и позволяло русскому командованию сделать выводы относительно основных направлений и объектов японских атак.

С 8 часов 13 (26) ноября артиллерия противника начала интенсивный обстрел укреплений Восточного фронта от Курганной батареи до батареи литера «А». Особенно сильной бомбардировке подверглись Курганная и Заредутная батареи, укрепление № 3, /236/ форт № III и Китайская стенка. Около 11 часов пехота противника начала сосредоточение в районе редута № 1, форта № III и укрепления № 3, а в полдень японцы бросились на штурм участка от батареи литера «Б» до укрепления № 3 включительно.

В течение дня японцы произвели целый ряд атак против укреплений Восточного фронта. Все эти атаки производились однотипно. Солдаты противника собирались во рвах и захваченных ранее капонирах и оттуда пытались овладеть брустверами. Но гарнизоны фортов встречали их дружным ружейным огнем, ручными гранатами и стремительными штыковыми контратаками. В результате противник нес весьма ощутимые потери.

В первый день штурма японцы произвели также несколько взрывов мин. Так, в 12 часов дня была взорвана мина под бруствером форта № II. 3 горна и несколько фугасов были взорваны при штурме Китайской стенки. Эти взрывы наносили серьезные повреждения оборонительным сооружениям, но их защитники героически отражали все атаки превосходящих сил противника. Уже к 15 часам японскому командованию стало ясно, что новый штурм также начался неудачно.

Ночью японцы попытались еще раз нанести решительный удар. С этой целью они сформировали особый отряд добровольцев численностью 2600 человек во главе с генералом Накамурой. Добровольцам предстояло прорваться внутрь крепости и пробить брешь в обороне Восточного фронта 147. Отряду Нака-муры была поставлена задача под покровом «очи скрытно продвинуться по долине реки Лунхэ, охватив левый фланг Восточного фронта, внезапно атаковать Курганную батарею со стороны Казачьего плаца. После захвата Курганной батареи отряду предписывалось обрушиться на укрепление № 3, а затем поочередно захватывать другие опорные пункты в тылу фортов Восточного фронта. Тем временем основные силы 3-й японской армии вновь должны были штурмовать Восточный фронт.

Перед выступлением Накамура отдал следующий приказ: «Из нас никто назад не вернется... Каждый из офицеров, в каком бы он чине ни был, должен заблаговременно назначить себе заместителя. Удар противнику будет нанесен штыками. Какой бы силы ни был огонь противника, никто не смеет стрелять до тех пор, пока мы не утвердимся на позиции противника. Приказываю офицерам немедленно расстреливать того, кто без причины позволил бы себе лечь, оставить свое место или отойти назад» 148.

Около 18 часов отряд двинулся от деревни Шуйшиин в юго-восточном направлении. Вскоре движение колонны было замечено русскими. По ней был открыт огонь с форта № IV, Зубчатой и Кладбищенской батарей. Однако для гарнизона Курганной батареи эта атака была совершенно неожиданной. Лишь когда /237/ японцы ворвались на батарею, по ним в упор был сделан залп шрапнелью, а затем личный состав батареи, а также подошедшие с соседних участков 2 полуроты моряков в результате рукопашной схватки приостановили дальнейшее продвижение врага и стали теснить его к брустверу Китайской стенки.

Одновременно в штаб Восточного фронта был направлен посыльный с извещением о внезапной атаке. Посовещавшись с Р. И. Кондратенко, начальник Восточного фронта генерал В. Н. Горбатовский направил на Курганную батарею 3 роты десанта с «Победы», «Пересвета» и «Баяна». Подкрепление подошло к батарее со стороны укрепления №3 как раз в тот момент, когда Накамура, перегруппировав свои силы, снова бросил их в атаку.

Японцы не заметили, что моряки вышли им во фланг и тыл и с ходу ударили в штыки. Уже через несколько минут после начала этой стремительной атаки русских японцы были отброшены в ближайший овраг.

Так закончился первый этап четвертого штурма Порт-Артура. На рассвете только перед Курганной батареей было обнаружено убитыми 780 солдат и офицеров противника. Всего за 13 (26) ноября японцы потеряли около 4500 человек. Русские также понесли большие потери. Только убитых было не менее 1500 человек. Некоторые роты практически перестали существовать 149.

Потерпев неудачу при штурме позиций Восточного фронта, японское командование решило сосредоточить основные усилия на Западном фронте против гор Высокая и Плоская, вершины которых могли служить идеальными наблюдательными пунктами. Оттуда ясно были видны корабли эскадры, стоявшие в гавани.

Укрепления на горе Высокая, усиленные после сентябрьского штурма, состояли из глубокого блиндированного кольцевого окопа, охватывавшего обе вершины, сомкнутого укрепления на левой вершине с глубоким внутренним рвом и батареи 6-дюймовых орудий на правой вершине горы. Эта батарея также была превращена в укрепление и соединялась окопом с батареей полевых орудий и далее с редутом на левой вершине. На тыловом склоне горы были устроены блиндажи для резервов. Все укрепления были усилены искусственными препятствиями в виде проволочной сети перед нижним кольцевым окопом и проволочной сети, соединенной с засекой, расположенной между левым редутом и нижним кольцевым окопом.

После сентябрьского штурма работы по укреплению горы шли безостановочно. Помимо названных укреплений и редутов, при помощи взрывов в скалах были устроены обширные пещеры. О том, насколько большое значение придавало русское командование горе Высокая, говорит тот факт, что здесь для подачи воды /238/ была построена паровая водокачка, чего не было на других позициях 150.

К началу четвертого штурма гарнизон горы Высокая состоял из 5 рот 5, 14 и 15-го Восточно-Сибирских стрелковых полков.

Большое значение для удержания горы Высокая имела оборона соседних с ней гор Фальшивая, Плоская и Дивизионная.

Гарнизон горы Плоская состоял из 8 рот. На горе было сооружено 4 полевых укрепления, наиболее сильным из которых являлся редут № 4, высеченный в скале и названный Каменоломенным. Укрепления соединялись между собой окопами.

Гора Фальшивая, слева от Высокой, и гора Дивизионная, справа от Плоской, были укреплены полевыми окопами 151. Их оборону осложняло то обстоятельство, что подступы к ним имели большое количество мертвых пространств и не простреливались артиллерией близлежащих фортов и батареи. Кроме того, — недостатка времени перед редутами и укреплениями не успели соорудить наружные рвы, что облегчало противнику штурм этих позиций 152.

К 14 (27) ноября противнику удалось приблизить свои параллели к нижнему окопу горы Высокая на расстояние до 150—200 шагов. С рассветом 11-дюймовые гаубицы и другие японские осадные орудия начали обстреливать Высокую и Плоскую. К 17 часам на Высокой было разбито 22 блиндажа и снесен
участок бруствера на юго-западном склоне горы. Затем против обеих гор последовал ряд атак 1-й японской дивизии, усиленной частью 38-го резервного полка 4-й резервной бригады и 2 батальонами 26-го полка 7-й дивизии.

Несмотря на огромный численный перевес врага, гарнизоны Высокой и Плоской все атаки к 21 часу успешно отразили и приступили к исправлению повреждений на укреплениях.

15 (28) ноября в 5 часов утра ожесточенная бомбардировка обеих гор повторилась. Уже к 8 часам исправленные в течение ночи укрепления вновь были разрушены. Вслед за этим японцы атаковали двумя отрядами Высокую и одним — Плоскую. Используя мертвые пространства, они приблизились к юго-западной части кольцевого окопа на горе Высокая. Но по прорвавшемуся противнику открыл огонь взвод полевой артиллерии, располагавшийся близ Голубиной бухты.

К полудню японцы отступили на исходные позиции. Одновременно другой отряд штурмовал северный участок укреплений горы Высокая, но также потерпел неудачу и отступил. Тогда артиллерия противника, смолкнувшая на время атаки, вновь стала забрасывать снарядами гору. Обстрел был столь интенсивным, что к 15 часам многие блиндажи были разрушены или завалены. Защитники Высокой также несли весьма ощутимые потери. /239/

Между тем японцы вновь поднялись в атаку. В 16 часов 30 минут один японский отряд достиг юго-западной части окопа, выбил оттуда его защитников, понесших большие потери, и атаковал редуты. Вечером полковнику Н. А. Третьякову, руководившему обороной Высокой, удалось при помощи 2 рот, присланных из резерва, организовать контратаку и восстановить положение.

16 (29) ноября 1-я японская дивизия оказалась настолько истощенной, что Ноги вынужден был ввести в бой свежие части 7-й дивизии. В этот день особенно интенсивным был огонь японской артиллерии. Только 11-дюймовые гаубицы выпустили по Высокой около 1 тыс. снарядов. Однако все атаки как 16 (29) ноября, так и в последующие дни, вплоть до 19 ноября (2 декабря), успеха не имели.

Обе стороны сознавали важность горы Высокая для дальнейшего хода и исхода борьбы за Порт-Артур. Поэтому боевые действия на этом участке приняли особенно напряженный характер. Наступившее уже с 18 ноября (1 декабря) на всем Западном фронте затишье не коснулось горы Высокая.

Положение защитников было исключительно тяжелым. Окопы были разбиты. Из 43 блиндажей уцелело 2. Личный состав гарнизона, лишенный практически каких-либо укрытий и отбивавший натиск неприятеля в основном штыковыми контратаками и ручными гранатами, нес большие потери.

Только через перевязочные пункты к исходу дня 18 ноября (1 декабря) прошло 1600 человек. Всего за 5 дней боев за гору Высокая русские потеряли убитыми и ранеными до 2500 человек 153. Полковник Н. А. Третьяков был тяжело ранен. Р. И. Кондратенко непрерывно направлял сюда подкрепления. Вскоре общий резерв крепости был исчерпан и подкрепления на Высокую стали посылать с других участков сухопутной обороны и с кораблей эскадры.

Положение на горе Плоская также было тяжелым. Окопы и укрытия были разбиты, гарнизон нес большие потери.

19—21 ноября (2—4 декабря) Ноги решил не проводить новых атак, а ограничиться сильной артиллерийской бомбардировкой, чтобы не дать защитникам возможности исправить свои укрепления.

22 ноября (5 декабря) в 7 часов 55 минут неприятель снова начал усиленно обстреливать Высокую 11-дюймовыми снарядами, шрапнелью и фугасами. При первых же выстрелах Кондратенко прибыл в штаб 5-го полка и вступил в управление обороной горы.

Наступление началось в 8 часов 15 минут. Вскоре на горе закипел горячий бой. Японцы, несмотря на потери от огня оборонявшихся, шаг за шагом продвигались вперед. «Самым серьезным препятствием были проволочные сети, — отмечал впоследствии /240/ корреспондент английской газеты «Дейли Мейл». — Японцы перерезывали их ножницами, рвали руками и зубами, уничтожали колья, державшие проволоку, или, прикрепив канаты, стаскивали их с места» 154.

К 15 часам выяснилось, что дальнейшая отправка подкреплений на Высокую может принести ущерб обороне других участков. Между тем натиск противника не ослабевал. С утра 22 ноября (5 декабря) на Высокой сменилось 4 коменданта. Японцы практически овладели обеими вершинами горы.

В 17 часов 30 минут остатки ее защитников, израненные и утомленные почти непрерывными 9-дневными боями и артиллерийскими бомбардировками, отступили в расположение крепости. Вечером того же дня было отдано распоряжение оставить горы Плоская, Дивизионная и Фальшивая и отвести их гарнизоны за линию фортов Западного фронта.

С наступлением темноты солдаты и офицеры, отошедшие с Высокой, пытались провести контратаку и при помощи 2 свежих рот сбросить противника с только что занятой им позиции. Однако японцы успели установить на Высокой пулеметы, и контратака оказалась безуспешной.

Бои за гору Высокая явились кульминацией четвертого штурма. В боевые действия за Высокую и Плоскую со стороны гарнизона Порт-Артура было втянуто более 80 рот, отдельных команд и отрядов, многие из которых понесли настолько большие потери, что после отвода в тыл были расформированы. В одном только 5-м полку из 23 офицеров, 26 зауряд-прапорщиков и 1805 нижних чинов выбыло из строя соответственно 14, 17 и 1251 человек.

Общие потери русских войск на этом участке обороны составили около 5 тыс. человек. Противнику был нанесен вдвое больший урон: его потери превысили 10 тыс. человек 155.

Корабли Первой Тихоокеанской эскадры, практически запертые на внутреннем рейде, уже с сентября подвергались почти непрерывному обстрелу со стороны неприятельских сухопутных батарей. Многие корабли к моменту окончания четвертого штурма крепости имели тяжелые повреждения, исправлять которые становилось все труднее и труднее. Наконец, в последние дни октября на одном из совещаний флагманов было принято следующее решение: «В случае крайности, т. е. близости сдачи крепости, суда, которые смогут пройти до прохода (выхода из внутреннего рейда.— Авт.), идут туда и затопляются у брандеров, а также топятся там все суда, которые можно туда дотащить» 156. Это решение по существу явилось приговором русским кораблям. К исходу первой половины ноября на кораблях было оставлено минимальное количество снарядов. Почти все боеприпасы были переданы на сухопутные фронты обороны. Фактически /241/ эскадра как боевая сила перестала существовать. Четвертый штурм был отражен защитниками крепости без какого бы то ни было участия русских кораблей.

С занятием японцами горы Высокая, господствовавшей над Новым городом, Западным бассейном и южной частью Восточного бассейна, участь эскадры была решена. Получив возможность точно корректировать огонь своих 11-дюймовых гаубиц, японцы немедленно начали расстреливать русские корабли.

Первым погиб броненосец «Полтава». 22 ноября (5 декабря) в 13 часов 30 минут в его левый борт попал 11-дюймовый снаряд. Он пробил палубу и оказался в погребе, где хранились снаряды для 47-мм пушек. Взрывом и осколками снаряда были пробиты дно корабля и переборки погреба. На «Полтаве» начался /242/ пожар, в результате которого загорелись снаряды 12-дюймовых орудий. Последовал новый мощный взрыв, разрушивший многие водонепроницаемые переборки. Все попытки команды броненосца и пришедшего к ней на помощь портового судна «Силач» спасти корабль оказались безуспешными. Броненосец сначала сел кормой и вскоре затонул, опустившись на дно почти до самой верхней палубы.

Одновременно сильно обстреливался броненосец «Ретвизан», в который попало 8 снарядов. Корабль еще мог передвигаться. Было решено отвести его из Западного бассейна в менее опасный Восточный. Но не прекращавшаяся бомбардировка Западного бассейна лишила стоявшие в нем корабли возможности передвигаться.

На следующий день японцы выпустили более 500 11-дюймовых снарядов и потопили броненосцы «Ретвизан» и «Пересвет».

24 ноября (7 декабря) погибли броненосец «Победа» и крейсер «Паллада».

25 ноября (8 декабря) были сильно повреждены крейсер «Баян» и транспорт «Амур», а 26 ноября был потоплен «Баян» 157.

Неповрежденными остались только броненосец «Севастополь», канонерская лодка «Отважный», 7 миноносцев и пароход «Силач». «Севастополь» по инициативе его командира капитана 1-го ранга Н. О. Эссена в ночь на 26 ноября (9 декабря) вышел из внутреннего рейда и на рассвете прошел в бухту Белый Волк, где остановился рядом с находившейся там канонерской лодкой «Отважный». Эссен рассчитывал прорвать японскую блокаду и уйти в открытое море. Однако это было запрещено командующим эскадрой контр-адмиралом Р. Н. Виреном.

Японцы не сразу заметили выход «Севастополя» из гавани. С утра 26 ноября (9 декабря) они открыли огонь из 11-дюймовых гаубиц по Восточному бассейну и выпустили около 300 снарядов по тому месту, где накануне стоял «Севастополь». Обстрел Восточного бассейна прекратился только в полдень. Адмирал Того, узнав о выходе «Севастополя», приказал атаковать его.

Атаки противника на «Севастополь» продолжались в течение 6 ночей. В них участвовали 10 отрядов миноносцев (всего 30 кораблей), 2 минных заградителя, 3 минных катера. При этом японцы потеряли потопленными 2 миноносца, 9 миноносцев и 2 катера получили повреждения 158.

2 (15) декабря атаки прекратились. Японское командование полагало, что «Севастополю» нанесены столь серьезные повреждения, что он немедленно должен погибнуть. Однако броненосец остался на плаву и продолжал до самого конца обороны вести перекидную стрельбу по сухопутным позициям противника. /243/

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ОБОРОНЫ

Падение горы Высокая и вызванное этим обстоятельством оставление русскими войсками передовых позиций Северного и Западного фронтов открыли противнику доступ непосредственно к линии фортов крепости. Генерал Ноги решил больше не предпринимать штурма, а взять Порт-Артур измором, минной войной и систематическими артиллерийскими бомбардировками. Подземно-минные работы, не прекращавшиеся во время четвертого штурма, продолжались с еще большей настойчивостью. Под бруствером форта № II было заложено 2 минные галереи, от каждой из которых в стороны было отведено по 2 рукава, где было размещено 8 зарядов. Под бруствером форта № III японцы заложили 5 галерей. 3 галереи прокладывались под укрепление № 3. Кроме того, минные галереи велись к батарее литера «Б», к Куропаткинскому люнету и к Китайской стенке. Все эти галереи прокладывались японцами из их последних параллелей, которые отстояли к этому времени от русских укреплений всего на 30—50 шагов.

Обороняющиеся русские войска, как и раньше, пытались упредить взрывы японских минных галерей своими контрминами и другими средствами. Но не всегда это удавалось вследствие недостатка рабочих рук, нехватки инструментов и материалов, необходимых для устройства контрминных галерей.

С падением горы Высокая начались непрерывные обстрелы крепостных сооружений и городских кварталов. При этом многие снаряды попадали в здания, где размещались госпитали и больницы. Угнетающе на моральный дух гарнизона действовало отсутствие каких бы то ни было известий с главного театра военных действий, продолжавшееся ухудшение продовольственного положения в крепости и в городе. Вследствие плохого питания среди личного состава было много больных тифом, цингой и куриной слепотой.

Все то, что переживали и чувствовали в те дни солдаты, матросы и офицеры, выражено в нескольких строках в дневнике подполковника С. А. Рашевского. 26 ноября (9 декабря) он записал: «Неопределенность нашего настоящего положения и отсутствие каких бы то ни было точных сведений создают целый ряд разнообразных заманчивых слухов, вроде того, что со стороны Кинчжоу (Цзиньчжоу — Авт.) и Самсона слышны пушечные выстрелы. Все хватаются с жадностью за всякий слух — все изнервничались, устали, извелись бесконечной осадой и томительным, безнадежным ожиданием выручки» 159. А вот запись от 1 (14) декабря: «Сегодня пошел одиннадцатый месяц осады, и мы все еще в полной неизвестности, на что нам рассчитывать. До сих пор держимся исключительно каким-то чудом, но уже /244/ скоро иссякнут наши запасы, и сопротивление крепости будет сломлено» 160.

С утра 2 (15) декабря японцы в занятой ими части контрэскарповой галереи форта № II зажгли войлок, дававший при сгорании удушливые газы. Газы проникли в часть галереи, занятой русскими солдатами. Они вынуждены были отойти назад на 40 шагов за следующий оборонительный траверс.

Японцы заняли оставленный участок галереи, но стрелки 12-й роты 26-го полка под руководством фельдфебеля Корниенко отогнали противника ручными бомбочками. Тогда последний применил ядовитые газы. Естественно, оставаться далее в галерее стало невозможно.

Об этом происшествии немедленно было доложено Кондратенко. Около 20 часов он прибыл на форт, осмотрел его и пришел к выводу, что упредить взрыв японских минных галерей, подведенных под боковые фасы бруствера форта, уже невозможно и не исключено, что во избежание излишних потерь придется сократить гарнизон форта.

В это время японцы начали обстреливать форт 11-дюймовыми снарядами. Один снаряд попал в пробитый еще накануне свод каземата и разорвался в том помещении, где находились Кондратенко и сопровождавшие его офицеры. При этом были убиты генерал Р. И. Кондратенко, подполковники Е. И. Науменко и С. А. Рашевский 161 и еще 6 офицеров. Так на боевом посту погиб замечательный русский патриот, неутомимый организатор и вдохновитель героической обороны Порт-Артура генерал Роман Исидорович Кондратенко. Гибель Кондратенко произвела крайне удручающее впечатление на гарнизон крепости. Это была невосполнимая утрата, как и гибель адмирала С. О. Макарова в самом начале войны.

3 (16) декабря было объявлено о назначении А. В. Фока начальником сухопутной обороны. В должность начальника 7-й дивизии вступил генерал М. А. Надеин. Назначение Фока, не пользовавшегося после боев на Цзиньчжоуской позиции, на Зеленых и Волчьих горах доверием гарнизона Порт-Артура, было воспринято многими как дурное предзнаменование, с затаенным опасением за благополучный исход обороны 162. Комендант крепости генерал К. Н. Смирнов прямо сказал об этом генералу М. И. Костенко: «В скором времени Вы будете свидетелем быстрой сдачи фортов генералом Фоком» 163. Эти прогнозы, как показал дальнейший ход событий, не замедлили подтвердиться.

На следующий день гарнизон форта № II был уменьшен наполовину. 5 (18) декабря комендант форта доложил в штаб Восточного фронта, что «положение форта более чем серьезно», так как японские саперы уже прекратили работы под бруствером /245/ и в любой момент может быть произведен взрыв, за которым неминуемо начнется штурм. Для отражения штурма в распоряжении имелось слишком мало сил — всего 77 человек 164.

Едва это донесение было получено, как в 13 часов 10 минут раздался мощный взрыв. Японцы взорвали часть горнов, заложенных под бруствером форта. Через 15 секунд второй и третий взрывы довершили разрушение бруствера. Одновременно был открыт сильный артиллерийский огонь по соседним укреплениям и окопам вблизи форта. Вскоре японская пехота пошла на штурм.

Гарнизон форта № II отбивался до 23 часов, пока не выяснилось, что удержать почти полностью разрушенный форт более невозможно. Остатки гарнизона в количестве 21 человека были отведены в Куропаткинский люнет, а вслед за тем были взорваны мины, заложенные в казематах форта.

После занятия форта № II японцы продолжали свои минные работы под бруствером форта № III и укрепления № 3. Их параллели почти вплотную приблизились к Китайской стенке, Куропаткинскому люнету и батарее литера «Б». Японская артиллерия почти непрерывно обстреливала форты и укрепления Порт-Артура.

Деятельность гарнизона крепости в тот период сводилась к исправлению повреждений, нанесенных артиллерией противника, и к борьбе с его минными работами. Вследствие того что работы велись теперь в непосредственной близости от русских позиций, воспрепятствовать им можно было только с помощью шаровых мин. Они с успехом были применены на форте № III. Несколькими минами, сброшенными с бруствера форта в правый ров, движение неприятеля по этому рву было совершенно остановлено.

Однако — недостатка аппаратов, многие из которых были повреждены японской артиллерией, отдельные случаи удачного применения шаровых мин не могли существенно воспрепятствовать развитию осадных работ. Вылазки в тот период применялись в исключительных случаях.

Вторым долговременным укреплением, взятым японцами, был форт № III. 14 (27) декабря саперы закончили прокладку минных галерей под бруствер форта. В ночь они заложили 12 зарядов динамита. 15 (28) декабря в 9 часов 4 минуты раздался взрыв (в это же время японцы открыли сильный огонь из 11-дюймовых гаубиц и других осадных орудий, а также пулеметов). Высоко в воздух поднялся огромный столб земли, камней и обломков. В бруствере образовались 2 воронки, каждая диаметром 10— 12 м. Сотрясение, вызванное взрывом, было настолько сильным, что некоторые блиндажи, казармы и казематы оказались разрушенными. В расположении форта вспыхнул пожар. /246/

Во время взрыва на форте находилось 240 человек. Некоторые из них были придавлены обломками, многие отравлены газами. Часть гарнизона погибла. Оставшиеся в живых не смогли оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления японцам, атаковавшим сразу после взрыва.

Остатки гарнизона форта, усиленные полуротой моряков с «Севастополя», оборонялись сначала на батарее во дворике форта, а затем в одной из казарм. После полуночи, когда все возможности удержания разрушенных укреплений форта были полностью исчерпаны, его защитники в полном порядке отступили, вынеся раненых, замки от орудий, а также значительное количество продовольствия и военного имущества.

Падение форта № III создало для крепости критическое положение. На участке сухопутной обороны, атакованном неприятелем во время четвертого штурма, осталось лишь одно долговременное оборонительное сооружение — укрепление № 3. На овладении им японское командование сосредоточило основное внимание. С падением этого укрепления подразделения, оборонявшие Восточный фронт, вынуждены были бы отойти на еще не подготовленную вторую линию обороны. 11-дюймовые японские батареи получили бы в этом случае возможность беспрепятственно разрушать Китайскую стенку.

С целью обсудить сложившееся положение и выявить возможности дальнейшего ведения обороны 16 (29) декабря состоялось заседание Совета обороны крепости. Из 22 участников этого заседания 19 высказались за безусловное продолжение активной обороны, за сковывание возможно больших сил противника на еще имеющихся в распоряжении русского командования долговременных и полевых укреплениях. Это было мнение всего гарнизона осажденной крепости. Лишь начальник штаба укрепленного района полковник В. А. Рейс заявил о том, что дальнейшая борьба бессмысленна, а поэтому необходимо как можно скорее начать переговоры с японским командованием о сдаче крепости на почетных условиях.

Начальник сухопутной обороны А. В. Фок прямо не поддержал В. А. Рейса. Он уклончиво заявил, что возможность дальнейшей обороны зависит от того, насколько долго удастся удержать Китайскую стенку. Он также допускал возможность ведения обороны на второй и третьей линиях, а при дальнейшем сокращении гарнизона — в Старом городе. Сдача крепости, считал Фок, может быть вызвана только истощением запасов продовольствия. Председательствовавший на заседании А. М. Стессель, подводя итоги обсуждения, присоединился к мнению большинства офицеров о необходимости продолжать оборону 165.

Таким образом, заседание Совета обороны продемонстрировало полную решимость гарнизона крепости продолжать борьбу. /247/

Стессель и Фок не могли этому открыто «воспрепятствовать, хотя они сами, так же как и Рейс, были настроены на капитуляцию. Об этом свидетельствует тот факт, что еще накануне заседания Совета обороны, поздно вечером 15 (28) декабря, Стессель подготовил на имя Николая II телеграмму, в которой говорилось: «Сегодня, в 10-м часу утра японцы произвели взрыв бруствера форта № III... По занятии этого форта японцы делаются хозяевами всего Северо-Восточного фронта, и крепость продержится лишь несколько дней. Приму меры, чтобы не допустить резни на улицах. Цинга очень валит гарнизон. У меня под ружьем 10—11 тысяч, и они нездоровые...» 166. Это было открытое выступление за сдачу Порт-Артура.

Телеграмма была отправлена в Чифу на шлюпке под парусами на следующий день уже после заседания Совета обороны, к мнению большинства участников которого Стессель и его окружение не желали прислушиваться. Да и факты, сообщаемые в телеграмме, далеко не отвечали истинному положению дел. Так, начальник артиллерии крепости генерал В. Ф. Белый говорил на Совете обороны, что, хотя материальная часть артиллерии сильно изношена, «снарядов еще хватает для обороны» 167. Не соответствовали действительности и данные, приводимые Стесселем относительно численного состава гарнизона, поскольку после сдачи крепости на сборный пункт военнопленных явилось более 23 тыс. солдат, матросов и офицеров168.

Между тем боевые действия и обстрел Порт-Артура японской осадной артиллерией продолжались. 13 (26) декабря японцы взорвали горн под бруствером укрепления № 3, но взрыв оказался неудачным и не причинил укреплению никакого вреда. Противник продолжал работы по прокладке минных галерей под укрепление № 3 и 18 (31) декабря в 9 часов произвел взрывы 2 горнов. Весь наружный скат бруствера был снесен, но постройки внутри укрепления почти не пострадали. Через короткое время последовал новый мощный взрыв, уничтоживший почти весь гарнизон укрепления во главе с его комендантом штабс-капитаном А. П. Опредовым. Японцы заняли укрепление № 3 и открыли с него артиллерийский и пулеметный огонь по Курганной батарее и Китайской стенке.

Вечером того же дня войска, оборонявшие Китайскую стенку в промежутке между фортами № II и III, были переведены на вторую линию обороны, правый фланг которой составляла гора Большое Орлиное Гнездо, а левый — Курганная батарея.

В 6 часов утра 19 декабря (1 января) 2 японских полка заняли Китайскую стенку и сосредоточились за Заредутной батареей. В это же время началась сильная бомбардировка гор Большое Орлиное Гнездо, Безымянная, Митрофаньевская, Лаперовская, а также всей второй оборонительной линии. /248/

Под прикрытием артиллерийского огня японская пехота пошла на штурм Большого Орлиного Гнезда. Здесь завязался горячий рукопашный бой. Противник, не выдержав штыкового удара защитников горы, отступил под прикрытие Заредутной батареи и Китайской стенки, а умолкнувшие на время штурма неприятельские артиллерия и пулеметы вновь открыли интенсивный огонь по Большому Орлиному Гнезду.

Вскоре от гарнизона осталось 6 человек во главе с комендантом капитаном Галицким. Для подкрепления на гору были направлены 2 роты 14-го полка. В течение нескольких часов героический гарнизон, поддерживаемый артиллерией с соседних участков, отбил 3 ожесточенные атаки.

Видя свою неудачу, японцы решили подавить защитников горы 6-дюймовыми орудиями. Гарнизон Большого Орлиного Гнезда был к этому времени подкреплен еще ротой моряков. Около 13 часов последовал пятый штурм, но и он был отбит. Тогда по вершине горы открыли огонь 11-дюймовые гаубицы. Ряды защитников быстро таяли. В 15 часов был тяжело ранен капитан Галицкий, руководивший обороной, а вскоре японский снаряд попал в сложенные на вершине горы ручные гранаты. Почти одновременно сюда ворвались японцы.

Исчерпав все возможности дальнейшего удержания горы, остатки гарнизона спустились к Митрофаньевской горе. Противник занял Большое Орлиное Гнездо, его артиллерийский огонь стал постепенно стихать и вскоре прекратился. Последовавшее в ночь на 20 декабря (2 января) по приказу Фока оставление Малого Орлиного Гнезда, Куропаткинского люнета, батареи литера «Б», Залитерной батареи и обороняемого участка Китайской стенки в районе укрепления № 2 еще более ухудшило положение Восточного фронта.

Вскоре после падения Большого Орлиного Гнезда, в 15 часов 50 минут 19 декабря (1 января), Фок направил Стесселю доклад о том, что он считает невозможным дальнейшее удержание Восточного фронта169. Стессель согласился с этим и приказал полковнику Рейсу составить на английском языке на имя командующего японской осадной армией генерала Ноги письмо с предложением начать переговоры о сдаче крепости. В начале 17-го часа офицер штаба укрепленного района прапорщик Малченко был отправлен с этим письмом на японские аванпосты 170.

После отправки парламентера Стессель отдал распоряжение контр-адмиралу Р. Н. Вирену взорвать в течение ночи уже затопленные броненосцы и крейсера. В 21 час 30 минут на миноносце «Статный» из Порт-Артура в Чифу были отправлены знамена, архивы и другие наиболее важные документы. Позднее, благополучно миновав японскую блокаду, ушли из Порт-Артура и прорвались в Киао-чао миноносцы «Смелый» и «Бойкий», а в /249/ Чифу — «Сердитый», «Скорый» и «Властный» 171. Успешный выход в море оставшихся в строю миноносцев и их прорыв в нейтральные порты свидетельствовал о том, что русское командование не сумело использовать возможность прорыва из Порт-Артура отдельных кораблей.

В течение ночи моряки подрывали свои корабли. В бухте Белый Волк была взорвана канонерская лодка «Отважный», а на рассвете на «Севастополе» развели пары, с помощью портового парохода «Силач» он был выведен на глубину 50 м и затоплен. Последним покинул героический корабль его командир капитан 1-го ранга Н. О. Эссен 172.

Однако — недостатка времени не все русские корабли были приведены в полную негодность. Вскоре после окончания войны японцы подняли и исправили почти все русские корабли, затопленные на внутреннем рейде Порт-Артура, и ввели их в состав своего флота.

Стессель не отдал никакого распоряжения об уничтожении оставшихся крепостных сооружений, о приведении в негодность орудий, боеприпасов и другого военного имущества. Но как только до личного состава гарнизона дошли сведения о предстоящей сдаче крепости, солдаты, матросы и офицеры по собственной инициативе начали сжигать постройки, уничтожать укрепления, портить орудия, приводить в негодность боеприпасы. Это было реакцией возмущенных солдат и матросов на предательство Стесселя и его окружения. Взрывы и пожары продолжались всю ночь и прекратились только днем 20 декабря (2 января) после неоднократных и настойчивых требований японского командования уже во время обсуждения условий капитуляции. Рано утром 20 декабря (2 января) Стессель получил согласие Ноги на ведение переговоров о капитуляции Порт-Артура. Ночью и утром на отдельных участках еще шла перестрелка, но к полудню, когда в деревне Шуйшиин начались переговоры об условиях капитуляции, огонь с обеих сторон прекратился.

Уполномоченными на ведение переговоров с русской стороны были назначены начальник штаба укрепленного района полковник В. А. Рейс, начальник штаба крепости подполковник А. М. Хвостов, уполномоченный от военно-морских сил капитан 1-го ранга Э. Н. Щенснович, начальник штаба 4-й дивизии подполковник П. Дмитревский, исполняющий должность начальника штаба 7-й дивизии капитан Голован, офицер штаба укрепленного района прапорщик Малченко, уполномоченный Красного Креста Балашов и переводчик Лебедев 173. Рейс был уполномочен требовать, чтобы победители выпустили весь гарнизон с оружием в руках, если же японцы не согласятся, то принять условия менее выгодные, если они не будут для нас унизительны 174.

Японский уполномоченный, начальник штаба осадной армии /250/ генерал Идитти, вручил Рейсу подготовленные условия капитуляции и дал 50 минут на их обсуждение. Рассмотрев эти условия, русские представители передали японцам свои контрпредложения, в первую очередь требование выпустить из крепости весь гарнизон с оружием в руках. Но Идитти категорически заявил, что условия, предложенные им, получены из Токио и отступать от них он не имеет права. Тогда Рейс согласился принять условия японцев. В 19 часов акт о капитуляции был подписан обеими сторонами 175.

Согласно условиям капитуляции весь гарнизон крепости попадал в плен. Все форты, укрепления, корабли, оружие, боеприпасы, деньги и другое военное имущество передавались в распоряжение японской армии в том виде, в каком они находились к моменту подписания капитуляции. Генералам, адмиралам и офицерам оставлялись их личное оружие и необходимые личные вещи. Обезоруженные солдаты, матросы и унтер-офицеры русской армии под командованием своих офицеров должны были явиться на сборный пункт, указанный японским командованием. Капитуляция вступала в силу сразу же после ее подписания 176.

Ко дню капитуляции в составе гарнизона Порт-Артура числилось 32 400 человек (в том числе 5809 раненых, и больных), около 3 тыс. лошадей, 610 исправных орудий, 9 пулеметов, 207855 снарядов различных калибров. Еще не были исчерпаны запасы продовольствия. По данным Ведомости состояния гарнизона и снабжения крепости Порт-Артур, к 20 декабря 1904 г. (2 января 1905 г.) муки имелось в наличии на 27, крупы на 23, чая на 196, сахара на 40, сухарей на 21, сухих овощей на 88, соли на 175, овса, ячменя и бобов — на 34 дня 177.

Многие укрепления еще держали оборону. Обороняться можно было также на второй и третьей линиях. Однако Стессель, Фок, Рейс и им подобные предали гарнизон Порт-Артура, солдаты и офицеры которого были полны решимости продолжать борьбу.

Стратегическое значение героической обороны Порт-Артура в общем ходе русско-японской войны 1904—1905 гг. велико. Защитники крепости длительное время сковывали крупные силы противника (около 200 тыс. человек) и практически весь японский флот.

Японцы потеряли в борьбе за Порт-Артур в общей сложности более ПО тыс. человек и 15 боевых кораблей. 16 кораблей получили серьезные повреждения 178.

Оборона Порт-Артура, несмотря на ее неудачный исход для русских войск, сыграла важную роль в развитии военного искусства. /251/ Прежде всего она показала, что приморская крепость может вести успешную борьбу только при условии организации тесного взаимодействия ее гарнизона с военно-морским флотом и полевой армией.

В ходе обороны Порт-Артура в полной мере выявилось значение долговременных оборонительных сооружений (форты, укрепления, батареи), способных противостоять обстрелу тяжелой артиллерии противника. Именно эти сооружения стали основой обороны. После их падения участь крепости была фактически решена.

В боях на передовых позициях Квантунского полуострова, а также в ходе борьбы непосредственно за укрепления Порт-Артура получили развитие элементы позиционной войны, выразившиеся в методическом продвижении японцев от одной русской оборонительной позиции к другой, в систематическом проведении артиллерийской и инженерной подготовки атак и штурмов этих позиций. Начала намечаться тенденция превосходства обороны над наступлением. Все атаки и штурмы стоили противнику огромных потерь при относительно небольшом уроне оборонявшейся стороны.

Бои за Порт-Артур показали резко возросшую роль артиллерии крупных калибров, способной разрушать долговременные бетонные оборонительные сооружения. Этим требованиям отвечали японские 11-дюймовые гаубицы, пробивавшие бетонные своды русских фортов, не рассчитанные на такой калибр снарядов. Что касается русской артиллерии, то она в значительной мере была устаревшей. Орудия многих систем, которые находились на вооружении сухопутных фронтов обороны, не могли вести успешную борьбу с полевой и осадной артиллерией противника, а были пригодны лишь как противоштурмовые средства. Лучше в артиллерийском отношении был оснащен Приморский фронт, имевший много орудий новейших конструкций. И все же крупным упущением в конструкциях орудий Приморского фронта было то, что они не предусматривали возможности кругового обстрела и, за редким исключением, не могли оказывать поддержку артиллерии сухопутных фронтов 179.

Что касается действий японских войск, то, несмотря на многократное превосходство в силах, им не удалось овладеть крепостью в открытом бою. Иностранные военные корреспонденты, находившиеся при штабе армии Ноги, говорили, что «история осады Порт-Артура — это, от начала до конца, трагедия японского оружия» 180. Японские офицеры гнали солдат в многочисленные атаки и штурмы, не считаясь с потерями. Сам командующий осадной армией признавался впоследствии: «Единственное чувство, которое я в настоящее время испытываю,— это стыд и страдание, что мне пришлось потратить так много человеческих /252/ жизней, боевых припасов и времени на недоконченное предприятие» 181.

Тем не менее падение Порт-Артура, как указывал В. И. Ленин, «подводит один из величайших исторических итогов тем преступлениям царизма, которые начали обнаруживаться с самого начала войны и которые будут обнаруживаться теперь еще шире, еще более неудержимо», ибо «бюрократия гражданская и военная оказалась такой же тунеядствующей и продажной, как и во времена крепостного права»182.

В. И. Ленин обстоятельно проанализировал значение падения Порт-Артура для дальнейшего хода и исхода всей русско-японской войны. Он отмечал: «Военный удар непоправим. Решен вопрос о преобладании на море,— главный и коренной вопрос настоящей войны»183. Русский флот на Дальнем Востоке практически перестал существовать, ликвидирована и сама база для действий флота, а поэтому Второй Тихоокеанской эскадре «остается только позорно вернуться вспять»184. Взяв Порт-Артур, «японцы окончательно овладевают всем Ляодуном, приобретают опорный пункт неизмеримой важности для воздействия на Корею, Китай и Маньчжурию»185, а также освобождают для боевых действий в Маньчжурии «закаленную армию в 80—100 тысяч человек и притом с громадной тяжелой артиллерией, доставка которой на реку Шахэ даст им подавляющий перевес над главными русскими силами»186.

Военное поражение под Порт-Артуром В. И. Ленин рассматривал и как непосредственный признак приближавшегося крушения всей политической системы царской России. «Критика самодержавия со стороны всех передовых русских людей, со стороны русской социал-демократии, со стороны русского пролетариата подтверждена теперь критикой японского оружия... Своей глупой и преступной колониальной авантюрой самодержавие завело себя в такой тупик, из которого может высвободиться только сам народ и только ценой разрушения царизма»187. И далее: «Русский народ выиграл от поражения самодержавия. Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции царизма. Война далеко еще не кончена, «о всякий шаг в ее продолжении расширяет необъятно брожение и возмущение в русском народе, приближает момент новой великой войны, войны народа против самодержавия, войны пролетариата за свободу»188.

Это были пророческие слова. Через несколько дней после падения Порт-Артура, 9 (22) января 1905 г., царские войска расстреляли мирное шествие рабочих Петербурга. В России началась буржуазно-демократическая революция. /253/

Глава пятая

ОПЕРАЦИИ В МАНЬЧЖУРИИ

• Стратегическая обстановка на театре военных действий • Решения сторон • Бои на дальних подступах к Ляояну • Группировка сил сторон • Замыслы русского и японского командования • Ход операции под Ляояном. и ее результаты • Операция на Шахэ • Мукденская операция • Отход русских войск на Сыпингайские позиции • Общий итог операций в Маньчжурии •

ЛЯОЯНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

В начале июля японские войска действовали тремя группами. 1-я армия Куроки (40 тыс. человек и 120 орудий) была развернута на широком фронте Фанцзяпуцзы, Таканцзы.

Дагушаньская группа под командованием генерала Кавамуры в составе 16 тыс. человек и 36 орудий находилась на пути к населенному пункту Симучен.

2-я армия Оку (50 тыс. человек и 258 орудий) расположилась в районе Гайчжоу. Там же со своим штабом разместился главком И. Ойяма1.

К тому времени Маньчжурская армия, усиленная 10-м армейским корпусом, располагала боевой силой в 155 батальонов с 483 орудиями2 против 106 неприятельских батальонов с 414 орудиями3. Таким образом, русские войска в Маньчжурии имели уже превосходство в силах и средствах, однако главнокомандующий Маньчжурской армией по-прежнему придерживался пассивно-выжидательного плана. Он преувеличивал силы противника почти в 2 раза и на этом основании считал неизбежным дальнейший отход своих войск.

В начале июля командующий разделил Маньчжурскую армию на две группы: Южную и Восточную. Главные силы Южной группы состояли из 1-го и 4-го Восточно-Сибирских корпусов общей численностью 42 тыс. человек (43 батальона) и 106 орудий. Командование ими осуществлял командир 4-го корпуса генерал Н. П. Зарубаев4. Они располагались на правом фланге на позиции южнее Дашичао, на пути наступления 2-й японской армии. Правый фланг группы прикрывался 3 батальонами, развернутыми в районе Инкоу, и Ляохэйским отрядом, а левый — конным отрядом генерала П. И. Мищенко, действовавшим в направлении Чипанлинского перевала.

В районе Симучена, на пути наступления Дагушаньской группы на Хайчен, находился 2-й Сибирский корпус общей численностью /259/ 24 тыс. человек (31 батальон) с 72 орудиями под командованием генерала М. И. Засулича. В Хайчене располагался резерв Южной группы (16 тыс. человек и 126 орудий)5. Восточная группа противостояла 1-й японской армии. За рекой Ланхэ располагался Восточный отряд в составе 26 тыс. человек (32 батальона) со 100 орудиями под командованием генерала Ф. Э. Келлера. За левым флангом Восточного отряда в направлении Саймацзы, Ляоян действовал отряд генерала Ф. К. Гершельмана (54 тыс. человек). Пути на Мукден охранял отряд генерала П. К. Ренненкампфа (2 тыс.) и далее, северо-восточнее Цзянчан, находился отряд подполковника А. С. Мадритова (1,5 тыс.)6. Все эти отряды, составлявшие Восточную /260/ группу и занимавшие позиции на главнейших горных дорогах к городу Ляоян, первое время не имели общего командования и подчинялись каждый непосредственно штабу армии.

В районе Ляояна сосредоточивался 10-й армейский корпус. Сюда же начали прибывать передовые части 17-го армейского корпуса.

На всех операционных направлениях русским войскам ставились оборонительные задачи. Переоценив силы японцев и опасаясь обхода левого фланга Южной группы, А. Н. Куропаткин решил в случае перехода армии Оку в наступление очистить Инкоу и Дашичао и отвести Южную группу к Хайчену, чтобы выиграть время для сосредоточения прибывавшего в Ляоян 17-го корпуса.

С этим планом не был согласен главком Е. И. Алексеев. Он потребовал решительных действий Южной группы в общем направлении на Порт-Артур. Однако этому наступлению, по его мнению, должно было предшествовать наступление Восточного отряда с целью отбросить 1-ю японскую армию и тем самым устранить угрозу ее выхода на глубокие тылы Маньчжурской армии.

Для осуществления плана Алексеева началась переброска войск из Южной группы в Восточную. Из резервов, сосредоточенных у Дашичао, было взято 12 батальонов и 96 орудий как раз в то время, когда армия Оку предприняла наступление на Дашичао7.

Оку начал свое наступление 10 (23) июля 4 дивизионными колоннами на 25-километровом фронте. Наступление велось фронтально: болотистая местность затрудняла охват русских позиций с флангов. Японское командование было уверено в успехе, так как оценивало русские силы у Дашичао всего в 2 дивизии.

Оборонительные позиции у Дашичао занимали войска 1-го и 4-го Сибирских корпусов. 1-й Сибирский корпус оборонял участок протяженностью 8 км — от линии железной дороги на восток через деревни Теньцзятунь, Юнантунь, Цяньчжайцзы, Инфенчжай. По характеру местность делилась на две части: западную (равнинную) и восточную (горную). 4-й Сибирский корпус подготовил для обороны участок длиной 3 км по линии Цяньчжайцзы, Чжангуаньтун.

Оба оборонительных участка имели хороший обзор и обстрел. Правый фланг позиции прикрывался конным отрядом В. А. Коссаговского, левый фланг — конницей П. И. Мищенко. Для обороны Дашичао в распоряжении генерала Н. П. Зарубаева имелось 42,5 батальона пехоты, 54 эскадрона и сотни, 122 орудия против 48 батальонов, 258 орудий, 20 эскадронов противника8. Хотя русские войска несколько уступали японским, они могли /261/ быть поддержаны резервом из Хайчена и перебрасываемыми с севера по железной дороге войсками.

Учитывая силу оборонительных позиций русских у Дашичао, Оку решил поддержать наступление пехоты мощным артиллерийским огнем. Против примерно 100 русских орудий были сосредоточены подавляющие силы японской артиллерии (258 орудий). Против 76 орудий 1-го Сибирского корпуса японцы выставили 186 орудий, которые с утра открыли мощный огонь по русским позициям 9.

Артиллерийская дуэль закончилась победой русских артиллеристов, которые, учтя опыт боев у Тюренчена и Вафангоу, отказались от открытых позиций. Стрельба с открытых позиций, как уже отмечалось, позволяла японцам легко засечь расположение русских батарей и обрушить на них массированный огонь. «Это обстоятельство,— писал командир 2-й батареи 9-й артиллерийской бригады подполковник А. Г. Пащенко,— не могло пройти бесследно. Стало ясно, что тут что-то неладно, что причиной является какая-то постоянная ошибка, с которой надо бороться, и бороться энергично, немедленно» 10.

После печального опыта боев под Тюренченом и Вафангоу офицеры батарей начали открыто говорить о необходимости вести стрельбы с закрытых позиций. Стали проводиться учебные занятия по стрельбе с закрытых позиций с применением угломера и уровня, по управлению огнем с помощью сигналов. В целях защиты орудийной прислуги от осколков мастером Матвеевым был сконструирован орудийный щит 11. Повышены были требования к маскировке и устройству окопов и ровиков.

Огневые позиции под Дашичао были умело оборудованы для закрытой стрельбы. Батареи располагались на обратных скатах сопок, было организовано наблюдение с вершин, а команды передавались на огневые позиции по цепям передатчиков или ординарцами.

Несмотря на массированный огонь, японская артиллерия в бою под Дашичао не смогла подавить русскую артиллерию и расчистить путь наступавшей пехоте. 15 часов длилась напряженная артиллерийская дуэль. Если под Вафангоу русская артиллерия израсходовала 10 тыс. снарядов, то под Дашичао — 22 тыс.12 В ходе сражения значительная часть японских батарей была подавлена огнем русских пушек. Последние, действуя на этот раз с закрытых, неведомых противнику огневых позиций, непрерывным метким огнем нанесли огромный урон вражеской артиллерии.

Попытки японцев определить огневые позиции русских батарей оказались безуспешными. Генерал Оку в донесении отмечал: «Особенно умело использовала русская артиллерия /262/ характер местности и заняла такие укрытые позиции, что мы точно не могли установить места нахождения орудий»13.

В бою под Дашичао русские артиллеристы, впервые применив стрельбу с закрытых позиций, положили начало новым методам артиллерийской стрельбы. В результате умелого использования артиллерии выявились высокие тактико-технические и боевые качества 76-мм скорострельной пушки образца 1902 г.

А. Г. Пащенко, оценивая успех русских артиллеристов в бою под Дашичао, писал: «Впервые развернулась вся мощь нашей артиллерии. Этот бой ясно убедил всех сомневающихся в технических и баллистических свойствах нашей пушки, что надо только уметь обращаться с этой сложной и умело придуманной машиной, и нам не страшен тот огромный перевес в артиллерии, какой могут иметь японцы в отдельных случаях»14.

Не добившись уничтожения русских позиций артиллерийским огнем, японское командование к вечеру 10(23) июля бросило в атаку главные силы 2-й армии. Первый штурм японцы начали против позиции Барнаульского полка. Подпустив врага на 500— 600 м, сибиряки открыли залповый огонь в упор, а охотничьи команды вышли на фланги и обстреляли неприятеля с тыла. Вторая атака на Барнаульский полк была отражена решительной штыковой контратакой русских солдат. Безуспешными оказались и третья атака, и четвертая. /263/

На следующий день японцы снова пытались фронтальной атакой прорвать центр русских позиций, но успеха не имели. Они начали отходить — од Дашичао за гребень ближайших гор. Потери сторон были почти равные: у русских 1050, у японцев 1189 человек15.

Для русских этот бой, несмотря на несомненный успех артиллеристов 1-го Сибирского и стойкость пехотинцев 4-го Сибирского корпуса, обернулся новым поражением. Командир Южной группы генерал Зарубаев в ночь на 12 (25) июля отдал приказ покинуть позиции под Дашичао и отойти на север к Хайчену, хотя в резерве группы в это время оставалось 6 батальонов, а 1-й Сибирский корпус представлял вполне свежую часть. Задача, полученная командованием Южной группы перед началом боя под Дашичао, не включала твердого решения удержаться у Дашичао. 6 (19) июля Зарубаев получил от Куропаткина указание упорно обороняться на занимаемых позициях, а 9 (22) июля — отходить перед превосходящими силами с боем к Хайчену. Куропаткин указывал на «важность сбережения сил... для решительного боя». «...Если отступление необходимо,— писал он,— то оно должно быть произведено без боя. Если же необходимости в отступлении нет, то... силы 1 и 4 корпусов достаточны, чтобы выдержать с честью натиск противника, не обусловливая конечный результат боя отступлением»16.

Генерал Зарубаев — лохой организации разведки не был осведомлен о силах противника. Полагая, что против него помимо армии Оку действует еще Дагушаньская группа, он решил руководствуясь директивой Куропаткина, отойти без боя к Хайчену. В результате отхода русских войск к Хайчену в руки японцев перешел порт Инкоу, через который морем, хотя и с перебоями, осуществлялась связь с Порт-Артуром. Переход Инкоу к японцам позволил улучшить снабжение их армий. Отход русских еще выше поднял дух японских войск.

К 17 (30) июля 1-й и 4-й Сибирские корпуса сосредоточились по обе стороны железной дороги близ Хайчена. К левому флангу 4-го корпуса примыкал 2-й корпус, занимая позицию у Симучена. В то время 2-я армия Оку располагалась в районе Дашичао. К Симучену продвинулась 4-я армия М. Нодзу, в состав которой вошли Дагушаньская группа и 5-я дивизия из 2-й армии. В 4-й армии имелось 26 тыс. человек, в армии Оку — 42 тыс., а объединенные силы Южной группы Зарубаева насчитывали 48 тыс. человек и 200 орудий17.

15 (28) июля командующий 4-й армией получил от главкома Ойямы приказ овладеть Симученом. Имея достаточно точные сведения о силах и группировке русских войск под Симученом, генерал Нодзу решил нанести основной удар в стык между 4-м и 2-м корпусами. /264/

2-й и 4-й Сибирские корпуса разделялись промежутком в 18 мм. Для его прикрытия на сильно пересеченной местности заняли оборону 3 отдельных отряда в составе 9 батальонов, 16 эскадронов и 4 орудий18. Наступление 4-й японской армии началось 17 (30) и продолжалось 18 (31) июля. Разрозненные действия отдельных русских отрядов, прикрывавших промежуток, не смогли остановить наступавшие войска противника, что повлекло отступление войск 2-го корпуса. Последние, с наступлением темноты, отошли к Хайчену. Слабость русских сил на этом участке позволила Нодзу одержать победу без особой затраты сил и средств. Под Симученом русские потеряли 1671, а японцы — 857 человек.19

В этом бою снова сказалось укоренившееся среди царских генералов стремление к пассивной обороне. Командир 2-го корпуса генерал Засулич не ввел в бой бездействовавшие на левом фланге 18 батальонов. Зарубаев также не сумел поддержать 2-й корпус войсками остальных частей группы.

В это же время потерпела неудачу от войск Куроки и Восточная группа, находившаяся под общим командованием сначала генерала Ф. Э. Келлера, а затем генерала А. А. Бильдерлинга. Задача, поставленная Восточной группе, была такой же неопределенной, как и задача для Южной группы. Наряду с требованием вести упорную оборону командующий Маньчжурской армией предупреждал о необходимости отхода на тыловые позиции Анпилин, Ляньдясань. Куропаткин ориентировал корпусных командиров, что японцев надлежит задерживать только арьергардами, а бой должен носить демонстративный характер. Русским войскам предписывалось в полном порядке отступить к Ляояну, где предполагалось дать решительное сражение.

Войска Восточной группы, к 18 (31) июля насчитывавшие 65 тыс. человек и 250 орудий, были развернуты следующим образом. На правом фланге на позиции Янзелинь, Тхавуань располагались войска Восточного отряда под командованием генерала Ф. Э. Келлера (17 тыс. человек и 66 орудий). На левом фланге на позиции Пьелин, Юшулин находился 10-й корпус (24 тыс. человек и 95 орудий).

В резерв у Ляояна был выделен 17-й корпус (24 тыс. человек и 89 орудий). Левый фланг прикрывался отрядами полковников М. Н. Грулева и Г. П. Любавина.

Армия Куроки располагалась на позиции Сихэян, Диндяпуза, Сандалии. В ее составе находились 12-я, 2-я и гвардейская дивизии, а также 3 резервные бригады, в которых насчитывалось 46 тыс. человек и 108 орудий20.

На рассвете 18(31) июля Куроки, введя в бой всю пехоту и всю артиллерию, начал наступление на позиции Восточной группы. На главнейших участках своего наступления японцы /265/ смогли создать превосходство в силах и вынудить русские войска к отступлению. На левом фланге в районе Юшулина они атаковали позиции 10-го корпуса. Застигнутые врасплох, русские войска с большими потерями вынуждены были отступить. Командир 10-го корпуса генерал К. К. Случевский ночью отвел войска за реку Ланхэ21.

На правом фланге Восточного отряда японская гвардия столкнулась с упорным сопротивлением русских войск. Создавалась благоприятная обстановка для нанесения контрудара по наступающим войскам противника. Однако командование Восточной группы отказалось ввести в бой резервные части. В результате бой был проигран. Русские войска отступили в ночь на 19 июля (1 августа) на Ляньдясаньскую позицию.

В боях 18(31) июля русская артиллерия оказала слабую поддержку пехотным частям. Еще в начальный период боя орудия были сняты с позиций и направлены в тыл22. Поэтому на Тхавуаньской позиции была использована только '/з имевшейся артиллерии, а у Сихэяна было введено в бой только 16 орудий из 88 23. Отчасти это можно объяснить недостатком позиций, так как местность изобиловала острыми хребтами и крутыми скатами.

В результате смелого по развертыванию всех сил и средств, но довольно осторожного по выполнению наступления японцев, предпринятого 18 (31) июля, русские войска всюду оставили важные стратегические позиции.

Бои на дальних подступах к Ляояну закончились для русских отступлением их Восточной группы к Ляньдясаню, а Южной — к Айсянцзяню. Отступление было предопределено стремлением командования Маньчжурской армии избежать активных действий, чтобы с наименьшими потерями отойти к Ляояну, где намечалось дать японцам решительное сражение.

По этому поводу генерал Бильдерлинг писал Куропаткину: «Убедительно прошу, если только по общему ходу дел на театре войны представляется возможность разрешить мне снять утомленные войска с позиций и без боя, в виде обыкновенного марш-маневра, отвести их на указанные нам позиции под Ляояном. Поведу войска с музыкой, с песнями, весело, не торопясь, и надеюсь привести их бодрыми, сильными духом для решительного боя»24.

В районе Хайчена Куропаткин планировал дать бой японским войскам, но когда 1-я японская армия, потеснив 10-й армейский корпус и Восточный отряд, оказалась в 35 км от Ляояна, войска Южной группы 20 июля (2 августа) оставили Хайчен и, совершив два перехода, расположились у Айсянцзяня.

Пассивная оборона выработала у русских военачальников боязнь за фланги и тыл. Однако осторожность японцев и медленное /266/ развитие операций давали русским войскам достаточно времени для устройства позиционных укреплений, которые не всегда ими использовались. Тем не менее есть все основания утверждать, что уже в ходе первых боев на суше возникают признаки перехода к позиционной обороне, которые в дальнейшем приобретают все более широкий размах.

Японская армия с первых дней войны проявляла больше гибкости и быстрее, чем русская, приспосабливалась к требованиям боя. Плотные боевые порядки заменялись редкими цепями, передвигавшимися скрытно и перебежками.

Горький опыт первых боев заставил перестроиться и русскую армию. Войска все чаще стали прибегать к более расчлененным боевым порядкам, заботиться о возведении фортификационных сооружений.

Преобразовывались, хотя и медленно, русская конница и артиллерия. Первая лучше приспосабливалась к действиям в пешем строю, вторая перешла к стрельбе с закрытых позиций.

В ходе первых боев на суше японцы расширили охватывающую базу, обеспечив свой тыл посредством блокады русского флота, осады Порт-Артура и захвата Инкоу. Обстановка для японской армии становилась все более благоприятной: 1-я армия выходила из неудобного для маневрирования горного района и сближалась с остальными японскими войсками, создавая угрозу охвата Маньчжурской армии. Намерение русского командования с самого начала войны дать генеральное сражение под Ляояном лишь облегчало японскому командованию выполнение разработанного им плана окружения и разгрома Маньчжурской армии.

Отступление русской армии к Ляояну не под давлением превосходящих сил неприятеля, а в силу предвзятого решения принять генеральное сражение под Ляояном надломило у русских войск веру в победу. Они подошли к Ляояну измотанные морально и физически. По словам участника боев А. А. Игнатьева, «с глухим сознанием какой-то несправедливости отступали по приказанию начальства даже там, где противник был успешно отбит стройными залпами и могучим штыком наших сибиряков» 25.

Японцы, одержав победы над войсками более сильного государства, прониклись уверенностью в дальнейшем успехе.

Русское командование, решив дать генеральное сражение под Ляояном, заблаговременно подготовило в этом районе три оборонительные позиции.

Первая позиция, так называемая арьергардная, протяженностью более 70 км находилась в 30 км к югу и юго-востоку от Ляояна. Она состояла из Айсянцзяньского, Ляньдясаньского и Анпилинского участков. Вследствие гористого характера местности /267/ участки были плохо связаны между собой. Все три участка представляли оборонительную позицию полевого типа, оборудованную отдельными окопами. На этой позиции по плану русского командования должны были развернуться арьергардные бои.

В 17—20 км от арьергардной линии находилась вторая оборонительная позиция, получившая название передовой. Передовая позиция протяжением 22 км была расположена на линии Маетунь, Цофантунь, Кавлицунь, река Тайцзыхэ. Она имела окопы неполного профиля и незначительные искусственные препятствия. Местность для обстрела была расчищена на 200—500 м, что при наличии гаоляна имело большое значение.

По характеру местности весь район арьергардной и передовой позиций делился на горный, к востоку от Южно-Китайской дороги, и равнинный, к западу от нее. В обоих этих районах — в первом — гор, во втором — огромных массивов гаоляна и чумизы — применение артиллерии было затруднено.

В 4—6 км от передовой позиции находилась главная 15-километровая позиция. Она состояла из 3 линий, эшелонированных на глубину до 4 км.

Наиболее прочно была укреплена первая линия. Она имела 8 фортов, расположенных полукругом примерно в 2—3 км один от другого. Между фортами находились участки окопов длиной до 200 м каждый.

Форты всех без исключения ляоянских позиций представляли собой сомкнутые земляные укрепления, подготовленные для круговой обороны. Укрепления состояли из 4—5 фасов с бруствером высотой более 1 м, усиленных мешками с землей, с заграждениями на подступах («волчьи ямы», рвы, фугасы, проволочные сети и другие препятствия). Гарнизон каждого форта насчитывал обычно до 2 рот, вооруженных винтовками, пулеметами и пушками.

Окопы представляли собой широкие рвы с бруствером и ступенькой для стрельбы.

Рубеж располагался в 2—3 км к западу и югу от Ляояна. Он был более других подготовлен к обороне, но не имел глубины.

Общая глубина трех позиций составляла 21—26 км. Недостаток всех оборонительных рубежей заключался в том, что оба фланга обороны не были обеспечены и противник мог свободно обходить их. Район железнодорожного узла и город Ляоян с располагавшимся в нем резервом русской армии находились под обстрелом японской артиллерии.

К 10 (23) августа русская Маньчжурская армия сосредоточилась на арьергардной позиции. Армия состояла из Восточной и Южной групп войск, армейского резерва и отрядов по охране флангов. /268/

Восточная группа, находившаяся под общим командованием генерала А. А. Бильдерлинга, занимала арьергардную 32-километровую позицию по линии Ляньдясань, Анпилин и далее до реки Тайцзыхэ. В резерве Восточной группы в районе Ляояна находился 17-й армейский корпус.

Южная группа (куда вошел корпус генерала Г. К. Штакельберга) под общим командованием генерала Зарубаева развернулась на Айсянцзяньском участке протяженностью 15 км. В резерве Зарубаев оставил 4-й Сибирский корпус.

Обе группы как самостоятельные оперативные единицы подчинялись Куропаткину. Промежуток между Южной и Восточной группами в 23 км прикрывали мелкие подразделения. /269/

Общий резерв (17-й корпус и конная группа генерала Мищенко) располагался в Ляояне, армейский резерв (5-й Сибирский корпус) — в Мукдене.

Широкое развертывание войск объяснялось боязнью, что противник обойдет фланги русской армии и захватит линию железной дороги, которая была единственной артерией, питавшей Маньчжурскую армию.

Японские войска оказались в более выгодном положении. Их тылы были обеспечены двойным базированием на Ялу и на порты Дальний и Инкоу, в то время как русские войска были прикованы к единственной железнодорожной магистрали, которой с востока угрожала армия Куроки.

1-я японская армия была развернута против группы Бильдерлинга, а 2-я армия Оку — против группы Зарубаева; 4-я японская армия была нацелена для действий против разрозненных отрядов в направлении Тайгоу, Ляоян. Такое расположение войск позволило японцам развивать операции концентрически, наступая с юга и востока.

Численное превосходство было на стороне русских (табл. 6), однако много сил и средств было сосредоточено в резерве, а не в боевой части. Например, в 10-м корпусе из 32 батальонов, ПО орудий и 12 эскадронов и сотен в боевой части насчитывалось 19 батальонов, 28 орудий, 10 сотен и эскадронов, тогда как в резерве—13 батальонов 31-й пехотной дивизии и 82 орудия.

Таблица 6. Состав и численность русской и японской армии в Маньчжурии на 10 (23) августа 1904 г. *

* Русско-японская война 1904—1905 гг., т. 3, ч. 2. с. 257--270. /270/

Подобное распределение сил и средств между боевой частью и резервом было вызвано тем, что войскам не ставились решительные наступательные задачи. А. Н. Куропаткин писал А. А. Бильдерлингу: «...наши действия в 10-м корпусе и Восточном отряде должны ограничиться только арьергардными боями, и характер наши действия по отношению к противнику будут носить только демонстративный»26. Имелись даже специальные наставления корпусам, в которых указывалось, что войска должны быть готовы к отступлению. При этом указывались маршруты для отхода27.

План русского командования заключался в том, чтобы, обороняясь сначала на арьергардной позиции, затем на передовой и наконец на главной, выиграть время для подхода подкреплений из глубины страны. Словом, русский план преследовал исключительно оборонительные цели, отдавая тем самым инициативу противнику.

Японский план носил наступательный характер. Он предусматривал обход русской армии с обоих флангов и окружение ее. Для обхода левого фланга русской армии предназначалась 1-я армия, для обхода правого фланга — 2-я, 4-я армия должна была наступать в центре, взаимодействуя с 1-й и 2-й армиями. Резервов японцы не создавали.

В целом японское командование ставило задачу окружить и уничтожить русскую армию, несмотря на ее численное превосходство. План был нереален. Но японцы не могли поступить иначе. Осенью к русским должны были подойти значительные подкрепления, что еще более изменило бы невыгодное для японцев соотношение сил.

Накопление японских сил на Маньчжурском театре военных действий протекало медленно. Задерживалась переброска 8-й дивизии, оставшейся в Японии. Надежды на усиление японской группировки, действовавшей против русской Маньчжурской армии, войсками генерала Ноги не оправдались, так как ожесточенные штурмы японскими войсками Порт-Артура 7 (20) августа были отбиты гарнизоном крепости.

Убедившись, что Порт-Артур удержится, главнокомандующий маршал Ойяма 10 (23) августа отдал приказ о наступлении 1, 2 и 4-й армий в общем направлении на Ляоян. Чтобы ввести русских в заблуждение относительно направления главного удара, японцы вначале атаковали слабо защищенный правый фланг 3-го Сибирского корпуса.

В ночь на 12 (25) августа передовые части японской гвардейской дивизии, перейдя в наступление, заняли позиции боевого охранения корпуса. Полное затишье в это время в полосе 10-го армейского корпуса ввело русское командование в заблуждение о направлении главного удара противника. /271/

Решив, что наступление японцев будет развиваться только в полосе 3-го Сибирского корпуса, Куропаткин в ночь на 13 (26) августа распорядился усилить его 35-й пехотной дивизией и дивизионом 35-й артбригады, которые находились в районе севернее деревни Кофынцы и вместе с 71-м полком составляли резерв правого боевого участка корпуса.

Однако вопреки ожиданиям русского командования в ночь на 13 (26) августа 1-я японская армия перешла в наступление одновременно в полосах 3-го Сибирского и 10-го армейского корпусов. 2-я и 4-я армии атаковали позиции Южной группы войск, состоявшей из 1, 2 и 4-го Сибирских корпусов.

Основные события разыгрались на фронте Восточной группы, в состав которой входили 3-й Сибирский, 10-й и часть 17-го армейского корпуса, насчитывавшие 48 тыс. человек и 182 орудия. Действующая против этой группы 1-я армия имела 46 тыс. человек и 120 орудий. Из 44 батальонов, 10 эскадронов и 120 орудий армии Куроки в наступлении участвовали 37 батальонов, 3 эскадрона и 116 орудий. В резерве были оставлены лишь 2 батальона, 3 эскадрона и 4 орудия. 5 батальонов и 7 эскадронов обеспечивали фланги армии.

Главные силы армии Куроки были брошены против 10-го корпуса генерала К. К. Случевского, занимавшего Анпилинский участок. На этом направлении наступали 12-я и 2-я дивизии, гвардейская резервная бригада и 4 эскадрона с 60 орудиями (24 полевых и 36 горных).

Японские войска, действовавшие на направлении главного удара, имели задачу прорвать растянутый фронт 10-го корпуса, а затем наступать в северо-западном направлении в обход левого фланга. Вспомогательный удар они наносили в полосе 3-го Сибирского корпуса.

На направлении главного удара японцы сумели создать превосходство в пехоте и артиллерии в 2 раза, на вспомогательном соответственно в 1,5 и 1,1 раза.

Превосходящими силами японцы атаковали 10-й армейский корпус генерала К. К. Случевского в 8 пунктах. Передовые части русской пехоты оказали противнику упорное сопротивление. Однако командир корпуса, не думая о контратаке, отвел свои резервы на тыловые позиции.

Нажим японцев на левом фланге 10-го корпуса и начавшийся под давлением 2-й дивизии отход правого крыла корпуса заставили русские войска к 16 часам очистить Анпилинский участок и отойти в долину реки Танхэ, что повлияло на принятие генералом Куропаткиным решения об отводе войск на передовую позицию.

Неудача постигла японцев в тот день лишь в полосе 3-го Сибирского корпуса. Части гвардейской дивизии, наступавшие на /272/ левом фланге японской армии с целью обойти правый фланг 3-го Сибирского корпуса, попали под фланговый удар русских резервных частей. 140-й резервный полк, следовавший из деревни Вэйдягоу на Кофынцы на усиление корпуса, по инициативе командира полка полковника Е. И. Мартынова в районе Павшугоу неожиданно ударил во фланг наступавшим японским частям и обратил их в беспорядочное бегство.

Войска японского левого фланга оказались в критическом положении. Чтобы спасти положение, генерал Куроки усилил гвардейскую дивизию последним полком из своего резерва. После этого дивизия предприняла наступление в стык правого и левого боевых участков русских в направлении деревень Таелентунь и Кофынцы. Русские батареи картечным огнем нанесли противнику большие потери и вынудили его прекратить начатое наступление.

Артиллерия 3-го Сибирского корпуса в боях 13 (26) августа показала себя с лучшей стороны. Русские артиллеристы умело применяли маневр огнем и колесами, удачно сочетали стрельбу с закрытых и открытых позиций, проявляли высокое боевое мастерство. Начальник артиллерии боевых участков полковник К. К. Шверин доносил командиру корпуса: «Такую успешную борьбу артиллерии с японской артиллерией надо всецело приписать отличному обучению, спокойствию, мужеству и самоотверженной деятельности всех чинов артиллерии»28.

Благодаря умелому использованию артиллерии войска 3-го корпуса отразили все атаки противника. Командир корпуса генерал Н. И. Иванов доносил: «Восточный отряд (переименованный 6 (19) августа в 3-й корпус.— Авт.) отбил атаку противника во всех пунктах, причем правый фланг продвинулся даже вперед»29. Создались благоприятные условия для перехода в наступление всей Восточной группы. М. Н. Грулев отмечал в своих мемуарах: «Под Ляояном сама судьба поставила армию Куроки для нанесения ей смертельного удара»30.

Несмотря на устойчивое положение обеих групп и наличие нетронутых резервов, Куропаткин, постоянно боявшийся окружения, приказал отвести Восточную группу на передовую позицию, мотивируя это решение угрозой со стороны небольшого японского отряда, обошедшего левый фланг 10-го корпуса.

На фронте Южной группы, прикрывавшей кратчайшие пути к Ляояну, японские войска вплотную подошли к русским позициям, пытаясь обойти фланги. И здесь, не использовав всех возможностей обороны на первом рубеже, русские войска по приказу Куропаткина без боя оставили Айсянцзяньский участок.

Войска Восточной и Южной групп отходили к Ляояну по размытым 2-дневными дождями дорогам и к вечеру 15 (28) августа достигли передовой позиции. Район боевых действий переместился /273/ из горной местности в равнинную, что давало японцам возможность начать крупные наступательные операции. К тому же отход русских войск к Ляояну сокращал промежутки между японскими армиями и позволял им сомкнуть фланги.

Передовая позиция, на которую к 15 (28) августа была отведена Маньчжурская армия, находилась в 7—9 км от города. По характеру местности она делилась на 3 участка, получивших название Маетуньской, Цофантуньской и Кавлицуньской позиций. Предложения по строительству инженерных сооружений на передовой позиции были высказаны в марте 1904 г., однако лишь 27 июля (9 августа) начались работы по созданию укреплений, окопов, препятствий, вырубке зарослей гаоляна. Поэтому войскам, отходившим на эти позиции, пришлось немедленно приступить к инженерным работам, иногда даже и под огнем неприятеля.

Маетуньокую позицию по гряде высот между деревнями Гуцзяцзы, Шаушаньпу и Синьлитунь занял 1-й Сибирский корпус. Цофантуньскую позицию по высотам от деревни Цофантунь до деревни Мындяфан оборонял 3-й Сибирский корпус. На Кавлицуньскую позицию по линии крутых сопок от деревни Кавлицунь до деревни Кавчинцзы отступил 10-й армейский корпус. За рекой Тайцзыхэ, восточнее Ляояна, располагался 17-й армейский корпус, предназначавшийся для охраны фланга и прикрытия города от обхода 1-й японской армией с востока.

По плану командующего Маньчжурской армией в боевой части находились 1-й и 3-й Сибирские и 10-й армейский корпуса, имевшие в своем составе 90 батальонов пехоты, 19 сотен конницы и 266 орудий31. В общем резерве армии для наблюдения за флангами использовались 2-й и 4-й Сибирские, 17-й армейский и прибывавшие части 10-го армейского корпуса.

Командиры корпусов, в свою очередь, выделяли в резерв значительную часть сил и средств. В 1-м Сибирском корпусе из 24 батальонов и 62 орудий в резерве находилось 16 батальонов (66%) и 14 орудий (23%); в 3-м Сибирском корпусе из 28 батальонов и 52 орудий соответственно 13 (46%) и 4 (8%); в 10-м армейском корпусе из 32 батальонов и 124 орудий— 15 батальонов (46%) и 24 орудия (19%)32.

Выделение таких крупных сил в резерв значительно ослабляло боевую часть, так как они, как показал опыт, в боях обычно не использовались.

Накануне второго этапа Ляоянской операции численность боевых частей Маньчжурской армии достигала 180 тыс. человек при 644 орудиях против 130 тыс. человек при 484 орудиях у японцев33. Соотношение сил было в пользу русских по пехоте 1,4:1, по артиллерии 1,3:1. Правда, русское командование располагало преувеличенными данными о противнике. Так, по сведениям /274/ разведывательного отдела армии на 16 августа, японцы могли противопоставить войскам неприятеля 153 тыс. человек, 568 орудий и 2900 сабель34.

Имея превосходство в силах и средствах, Куропаткин предполагал дать решительный бой японской армии на передовых позициях, а затем перейти в наступление правым флангом.

Японский план заключался в том, чтобы ударами с обоих флангов окружить Маньчжурскую армию или по крайней мере заставить ее отойти на главную позицию. В целях обхода правого фланга русских главный удар планировалось нанести по 1-му Сибирскому корпусу в общем направлении станция Шахэ, Ляоян и вспомогательный — по Цофантуньской и Кавлицуньской позициям, то есть по 3-му Сибирскому и 10-му армейскому корпусам в общем направлении Мындяфан, Сычаню, Ляоян.

На направлении главного удара предстояло действовать 2-й армии и 5-й дивизии 4-й армии в общем составе 53 батальонов, 14 эскадронов и 884 орудий. Вспомогательный удар наносили 1-я армия, а также 10-я дивизия с 10-й резервной бригадой и 15 артполком 4-й армии в общем составе 38 батальонов, 9 эскадронов и 128 орудий. Они должны были обойти левый фланг русских и создать угрозу их коммуникациям.

Расчет японского командования строился на предположении, что русские не окажут упорного сопротивления в силу пассивности и нерешительности русского командования и отойдут на главную позицию. Поэтому было решено предпринять двухсторонний охват русских позиций всеми силами, не выделяя резерва.

Японцы для атаки развернули 91 батальон, 29 эскадронов и 402 орудия без учета сил 1-й армии. Японское командование на главном направлении имело четырехкратное превосходство в артиллерии. На вспомогательных направлениях соотношение в батареях было 1:1, а в орудиях 1,3:1 в пользу русских войск35.

На рассвете 17 (30) августа японцы перешли в наступление на передовые позиции русских. Наступление началось энергичной атакой правого крыла 3-го Сибирского корпуса. Против 66 батальонов и 200 орудий 3-го Сибирского и 10-го армейского корпусов, растянувшихся на 14 км, японцы выставили 38 батальонов и 96 орудий.

Удар по правому крылу 3-го Сибирского корпуса в направлении Уйдягоу, Цофантунь был настолько стремительным и сильным, что 2-й батальон 23-го полка, находившийся в боевом охранении, в течение 20 минут потерял 380 человек из 500.36 В результате этой атаки японцы захватили высоты, расположенные южнее и юго-западнее Цофантуня. Внезапности японской атаки способствовали густые заросли гаоляна перед позициями русских войск. /275/

Кроме энергичной атаки правого крыла 3-го Сибирского корпуса японская бригада (3-й гвардейский и 29-й резервный полки) в 11 часов предприняла атаку в стык между 3-м Сибирским и 10-м армейским корпусами. Однако сибирские полки залповым огнем отражали японцев, пытавшихся сблизиться для атаки.

В 10 часов японцы перешли в наступление на участке 1-го Сибирского корпуса, который занимал позиции на возвышенностях между деревнями Маетунь и Синлитунь. 6-я японская дивизия броском овладела деревней Чжуцзяпуцзы, чем создала угрозу обхода правого фланга 1-го Сибирского корпуса.

Однако к этому времени на усиление корпуса из армейского резерва подошел 12-й Барнаульский полк с 2 батареями, который выбил японцев из Чжуцзяпуцзы. В результате угроза обхода японцами правого фланга корпуса была ликвидирована.

Получив подкрепления, японцы яростно атаковали позиции 34-го Восточно-Сибирского полка. Но их атаки «каждый раз сметались огнем 2 орудий поручика Пущина»37.

На правом фланге корпуса сильный огонь стрелков 1-й Восточно-Сибирской дивизии не позволял наступавшим японцам подступить к русским позициям ближе чем на 1,2—1,5 км. Здесь впервые очень важную роль сыграли пулеметы, наносившие тяжелые потери. Так, в районе Гоцяки японцы атаковали русский батальон, который поддерживался пулеметной ротой. Русские войска, подпустив противника до 750 шагов, открыли огонь. Буквально за минуту первая шеренга оказалась перебитой, а через 10 минут от всей колонны фактически ничего не осталось.

17 (30) августа атаки японцев, наступавших в густых боевых порядках на фронте 1-го и 3-го Сибирских корпусов, захлебнулись.

В отражении атак японской пехоты значительную роль сыграла артиллерия. Например, 1-я и 2-я батареи 9-й Восточно-Сибирской артиллерийской бригады сделали по 1381 выстрелу, 3-я батарея—1776 выстрелов38. Основная масса русской артиллерии вела стрельбу с закрытых огневых позиций и широко применяла маневр огнем.

Артиллеристы выбирали наиболее важные цели, последовательно сосредоточивали на них огонь и быстро подавляли эти цели.

Глубокий маневр огнем скорострельных орудий был важным новшеством в использовании артиллерии. Особенно успешно действовал дивизион полковника В. А. Слюсаренко. Расположив свои 32 орудия на закрытых позициях, Слюсаренко умело организовал огонь, что позволило ему подавить неприятельскую артиллерию перед левым флангом 3-го Сибирского корпуса. /276/

17 (30) августа с 12 до 15 часов 30 минут более 120 японских орудий вели огонь по позициям 3-го Сибирского корпуса. Русские артиллеристы организовали общее управление огнем артиллерии 3-го Сибирского и части 10-го армейского корпуса (всего 120 орудий), подавили почти все японские батареи и нанесли крупные потери наступавшей пехоте противника.

На результатах артстрельбы оказался искусный выбор огневых позиций для батарей. Командир 1-го дивизиона 9-й артбригады доносил, что «все попытки японцев открыть наше местоположение оказались тщетными, так как шрапнели и фугасные гранаты ложились или по сторонам, или перелетая позицию наших батарей»39.

Наряду с контрбатарейной борьбой русские батареи периодически вели огонь по пехоте противника, которая развертывалась для атаки русских позиций. Враг понес огромный урон. В бою 17 (30) августа японцы потеряли убитыми и ранеными 5100 человек. Потери русских составили 3100 солдат и офицеров40.

К концу дня 17 (30) августа 1-й, 3-й Сибирские и 10-й армейский корпуса полностью удерживали занимаемые ими позиции. /277/

Сложилась благоприятная обстановка для перехода русских войск в решительное наступление.

Однако на следующий день не было дано никаких распоряжений, за исключением записки Куропаткина, в которой он писал: «18 (31 по н. ст.) августа продолжать отстаивать занятые позиции. Завтра не ограничиваться только пассивной обороной, но по распоряжению командиров корпусов переходить также в наступление там, где представляется возможным и полезным» . В записке не говорилось, что будут делать 3 корпуса, находившиеся в резерве. Получив такую туманную директиву, ни один из командиров корпусов не решился перейти на следующий день к наступательным действиям. Корпуса оставались на передовых позициях в том же составе и занимались восстановлением разрушенных окопов.

Главнокомандующий японскими войсками Ойяма, несмотря на огромные потери, решил продолжать наступательные действия против русской армии с задачей овладеть передовой позицией к утру 18 (31) августа.

В 22 часа 17 (30) августа 1-я японская армия начала переправу через реку Тайцзыхэ. О переправе стало известно в штабе 17-го армейского корпуса лишь в 9 часов 18 августа. К тому времени 12-я и 2-я пехотные дивизии находились уже на северном берегу, выдвинувшись к высотам Санцагоу и Хванкуфэн Для обеспечения переправы 1-й армии и захвата выгодных исходных позиций японцы предприняли, правда безуспешные атаки на ряде участков фронта.

Утром 18 (31) августа японцы усилили 2-ю армию, наступавшую на главном направлении, 14-м артполком и 3 батареями армейской артиллерии, а 10-ю дивизию и 10-ю резервную бригаду действовавшие против 3-го Сибирского корпуса, 15-м артполком. На направлении главного удара японцы теперь имели 102 орудия против 90 русских.

На главном направлении при поддержке артиллерии 3-я и 5-я японские дивизии начали атаку в полосе от деревни Синлинтунь до деревни Сяоянцзы. 6-я дивизия выступила частью сил с юга в направлении Юйтутунь, Маетунь, а с другой частью войск — на деревни Байцзялагуаво и Гуцзяцзы Атака 6-й дивизии обеспечивалась с левого фланга отрядом Акиямы, находившимся в районе Хунцзялаво, Шуйцюань.

После ряда ожесточенных атак 3-я японская дивизия при поддержке почти 200 орудий овладела окопами русской пехоты на восточном скате высоты Кустарная. К участку прорыва японцев подошли из резерва 2 батальона 19-го Восточно-Сибирского полка, которые штыковым ударом обратили врага в бегство Угроза захвата Маетуньской позиции была устранена К 15 часам японцы были отброшены на исходные позиции. /278/

Таким образом, в ходе боев 17—18 (30—31) августа русские войска отразили все атаки японцев и отстояли свои позиции на всем фронте. В результате этих боев создалась благоприятная обстановка для нанесения поражения японским войскам. Крупные резервы русских, сосредоточенные за правым флангом, могли нанести мощный контрудар по слабому левому флангу японских войск и опрокинуть малочисленные части /279/

1-й японской армии, переправившиеся на правый берег реки Тайцзыхэ.

Однако еще до получения штабом известия о переправе японцев через Тайцзыхэ Куропаткин издал директиву № 3, в которой говорилось, что, «если выяснится переправа значительных сил противника на правый берег Тайцзыхэ для обхода нашего левого фланга, я решил для сокращения фронта обороны на левом берегу Тайцзыхэ отвести войска на вторую укрепленную позицию... и, собрав резерв, атаковать неприятеля на правом берегу Тайцзыхэ»43.

Куропаткин остался верен себе. Отказавшись от решительного сражения, он во второй половине дня 18 (31) августа приказал командующим корпусами выполнить директиву № 3. Так, под предлогом сокращения линии фронта на главном направлении и сосредоточения более крупных сил на правом берегу Тайцзыхэ, которые отразили бы обход, предпринятый частями 1-й японской армии, началось очередное отступление русских войск. Русская Маньчжурская армия, прочно оборонявшаяся на всем фронте, — неумелого командования должна была оставить свои позиции лишь потому, что ее флангу угрожали незначительные силы японцев.

С наступлением сумерек русские войска, прикрываясь арьергардами, отошли с передовой позиции, которую они успешно защищали в 2-дневном бою. Русские потеряли в борьбе за передовые позиции 6540 человек, японцы — 11 900 44.

19—21 августа (1—3 сентября) разыгрались решающие бои на главной позиции.

Русские войска перед началом этого сражения были развернуты следующим образом. На позициях, опоясывавших город с запада и юга, находились войска 4-го и 2-го Сибирских корпусов, объединенных под командованием генерала Зарубаева. Этим войскам Куропаткин поставил задачу сражаться за город до последнего человека.

Севернее и восточнее Ляояна в резерве были сосредоточены 1-й и 3-й Сибирские и 10-й армейский корпуса. 17-й армейский корпус был развернут на северном берегу Тайцзыхэ, на так называемых сыквантуньских позициях, против 1-й японской армии.

Левый фланг Маньчжурской армии в районе Яньтайских копей охраняли конные отряды Н. А. Орлова и А. В. Самсонова45.

Имея превосходство в силах и выгодное расположение войск на главной хорошо укрепленной позиции, Куропаткин решил нанести контрудар по переправившимся японским войскам, прижать их к реке Тайцзыхэ, имевшей незначительное количество бродов. При этом Ляоянская группа должна была упорно оборонять /280/ Ляоянский укрепленный район против армий генералов Оку и Нодзу46.

Для наступления против прорвавшейся на северный берег Тайцзыхэ японской группы, насчитывавшей 23500 человек пехоты, 600 человек кавалерии и 60 орудий, была создана превосходящая по силам группировка, в которой было 57 тыс. пехоты, 5 тыс. кавалерии и 352 орудия.47 Однако инициативой по-прежнему владели японцы.

Выставив заслон в сторону Яньтайских копей, где сосредоточились русские войска, предназначавшиеся для контрудара, в ночь на 19 августа (1 сентября) японцы атаковали позиции неприятеля на правом фланге и в центре.

Ляоянская группа успешно отбивала атаки частей 2-й и 4-й армий.

К востоку от Ляояна обстановка сложилась иначе. 1-я армия Куроки овладела деревней Сыквантунь и захватила прилегающую к ней с севера Нежинскую сопку. Вечером 20 августа (2 сентября) русские войска штыковой атакой выбили японцев с сопки и из деревни, но по причине безволия командиров не смогли закрепить свой успех. /281/

Японцы, возобновив наступление, снова заняли Нежинскую сопку и Сыквантунь. В борьбе за Сыквантунь и Нежинскую сопку в течение 19 августа (1 сентября) русские, атаковавшие японцев с фронта, потеряли 3280 человек, японцы—1291.48

В ночь на 21 августа (3 сентября) А. Н. Куропаткину от командующих частями стали поступать донесения, описывавшие обстановку на поле боя в крайне пессимистических тонах. Н. П. Зарубаев доносил из Ляояна, что войска генерала М. И. Засулича, против которых нацеливался удар армии Я. Оку и М. Нодзу, испытывают недостаток в снарядах. Затем Зарубаев в следующем донесении просил бригаду для усиления своего резерва. Генерал Г. К. Штакельберг сообщал: «Положение мое серьезное, и ввиду громадных потерь, понесенных полками в течение последних пяти дней, я без серьезной поддержки положительно не могу не только перейти в наступление, но и принять бой. Ввиду сего я решил ночью же отступить на Лилиенгоу, где и буду ждать дальнейших распоряжений»49.

Последний удар решимости Куропаткина продолжать сражение нанес генерал А. А. Бильдерлинг. В 6 часов 21 августа (3 сентября) он сообщил Куропаткину: «Поздно вечером и ночью войска наши были сбиты из Сыквантуня и очистили даже позади лежащие сопки». На этом донесении Куропаткин написал: «Очень печально. Ввиду отступления Штакельберга приходится принять решение отступать к Мукдену и далее. Там собраться, укомплектоваться и идти вперед»50. Утром 21 августа (3 сентября) Куропаткин отдал приказ об отступлении Маньчжурской армии к Мукдену.

В действительности положение не было таким, как оно рисовалось царским генералам. Даже в пассивной обороне русские войска нанесли тяжелые потери всем японским армиям. Японское командование ввело в бой все наличные силы. В то же время резервы Маньчжурской армии израсходованы не были и каждую минуту могли быть использованы для нанесения контрударов по флангу наступавших японских войск.

Японское командование, учитывая создавшееся положение, с утра 21 августа (3 сентября) решило отвести свою 1-ю армию за реку Тайцзыхэ. Однако приказ Куропаткина о дальнейшем отходе русских войск на 2 часа опередил намеченное отступление японских войск.

24 августа русская армия, отойдя на 50—60 км, заняла новые позиции под Мукденом.

С уходом русских из Ляояна в руки японцев перешла весьма важная база русских войск в Маньчжурии с большими запасами вооружения, снаряжения и продовольствия.

В ходе боев под Ляояном русские потеряли 541 офицера и 16493 рядовых, японцы — 600 офицеров и 23243 рядовых51. Русский /282/ генералитет в Ляоянской операции не смог использовать превосходство сил и средств и стойкость своих солдат.

Как отмечал в своем докладе В. Е. Флуг, генерал-квартирмейстер штаба Е. И. Алексеева, «неудачи Маньчжурской армии, приведшие к отступлению ее от Гайчжоу до Мукдена... коренились исключительно в том действии, которое производили на воображение начальства армии смелые маневры неприятеля, вызывавшие с нашей стороны только пассивное уклонение от ударов вместо того, чтобы отвечать на маневр контрманевром, на удар — ударом. К сожалению, такое настроение высшего командования Манчьжурской армии отразилось на некоторых старших войсковых начальниках, что, в свою очередь, еще более ослабляло решимость высшего командования доводить дело до боевой разведки. Это особенно рельефно выразилось в действиях на правом берегу р. Тайцзыхэ»52.

ОПЕРАЦИЯ НА РЕКЕ ШАХЭ

В попытке спасти честь империи и поднять падавший престиж самодержавия царское правительство требовало от А. Н. Куропаткина, подготавливавшего благоприятные условия для дальнейшего отступления к северу, наступательных действий для оказания помощи осажденному Порт-Артуру.

Генерал Куропаткин, уступая этим требованиям, решил перейти в наступление и овладеть правым берегом реки Тайцзыхэ. Приказом от 19 сентября (2 октября) 1904 г. он выразил свое решение захватить инициативу: «Войска Маньчжурской армии, неизменно сильные духом, до сих пор не были достаточно сильны численно, чтобы разбить выставленные против них японские армии. Требовалось много времени, чтобы одолеть все препятствия и усилить действующую армию в такой мере, чтобы она с полным успехом могла выполнить возложенную на нее трудную, но почетную и славную задачу... Проникнитесь все сознанием важности победы для России. В особенности помните, как нужна нам она, дабы скорее выручить наших братьев в Порт-Артуре, семь месяцев геройски отстаивающих вверенную их обороне крепость...»53

К тому времени русская армия в Маньчжурии имела в своих рядах 194427 человек пехоты, 18868 человек кавалерии, 758 орудий и 32 пулемета54. Маньчжурская армия была разделена на две группы, получившие название Восточного (левое крыло армии) и Западного (правое крыло армии) отрядов. Японское командование определяло силы русской армии в 200 тыс. штыков, 26 тыс. сабель и 950 орудий55. По сообщению /283/ русской разведки, японские силы исчислялись в 144 тыс. человек пехоты, 6360 человек кавалерии и 648 орудий56. Однако на самом деле японцы имели в своих рядах 170 тыс. человек (8 пехотных дивизий, 9 резервных и 2 кавалерийские бригады), помимо пополнений, которые вливались в войска в ходе операции57.

Подготовка русской армии к наступлению велась вяло и путано, что не соответствовало решительному заявлению Куропаткина. На основе поспешно проведенной рекогносцировки были составлены карты маршрутов, отличавшиеся неточностью, а горный район предстоявшего наступления не был обследован, что ставило русские войска в трудные условия.

План наступления, разработанный офицерами штаба Маньчжурской армии с привлечением командующих Восточным и Западным отрядами, не имел ясно выраженной цели, в связи с чем Куропаткин предписывал командирам частей и соединений действовать с большой осторожностью58.

Планом предусматривалось охватить правый фланг японских войск, нанести им решительный удар и вытеснить за реку Тайцзыхэ. Таким образом, железная дорога Дальний — Ляоян и водные коммуникации, питавшие японские войска, оставались вне зоны главного удара. Тыл японской армии не нарушался.

Главный удар русским войскам приходилось наносить в условиях гористой местности, что осложняло действия наступающей стороны. Это направление Куропаткин выбрал на том основании, что именно на востоке были сосредоточены «наиболее закаленные и опытные в боевом отношении войска. С ними можно отважиться на многое, что не под силу войскам, незнакомым с местной обстановкой и с нашим противником...»59.

Однако созданная группировка русских сил не отвечала требованиям наступательной идеи.

Восточный отряд генерал-лейтенанта Г. К. Штакельберга состоял из 1, 2 и 3-го Сибирских корпусов и отряда П. К. Ренненкампфа (всего 86 батальонов, 50 сотен, 198 орудий и 32 пулемета). Он предназначался для нанесения главного удара противнику с фронта и правого фланга и наступал в районе Патядза, Хыштшу, Тайдямяуза. Первоначальной задачей отряда являлось овладение позициями противника у деревни Баньяпуза с дальнейшим продвижением к Бзньеяху.

Западный отряд генерал-лейтенанта А. А. Бильдерлинга, состоявший из 10-го и 17-го армейских корпусов и отряда генерала Л. М. Дембовского (всего 77 батальонов, 56 эскадронов и сотен, 222 орудия), выдвигался на линию реки Шахэ с целью осуществлять наступление вдоль железной дороги Ляоян — Мукден. По предписанию А. Н. Куропаткина в первые дни войска этого отряда должны были действовать лишь демонстративно. /284/

Общий резерв русских войск состоял из 4-го Сибирского, 1-го армейского корпусов и отряда генерала П. И. Мищенко (всего 56 батальонов, 20 сотен и 228 орудий). Он располагался уступом в 12-километровом промежутке между Восточным и Западным отрядами. Фланги отрядов охраняла конница А. С. Мадритова у Хуайженсяна и В. А. Коссаговского у Куалитуня. Кроме того, на правом фланге Западного отряда находился 6-й Сибирский корпус, насчитывавший 24 батальона, 6 сотен и 96 орудий; 2 полка корпуса были оставлены для охраны укреплений Мукдена и Телина60.

По решению Куропаткина наступление должны были поддерживать только 350 орудий, более 400 орудий оставались в резерве и обрекались на бездействие61.

Таким образом, силы и средства русских войск были распределены не лучшим образом. Для нанесения главного удара выделялась всего ? войск, примерно такое же количество сосредоточивалось на вспомогательном направлении. Половина всех войск находилась в резерве на охране тыла и флангов наступавшей группировки.

Японские силы к началу операции распределялись следующим образом. В центре между железной дорогой Ляоян — Мукден и Яньтайскими копями развернулась 4-я армия М. Нодзу (2 дивизии и 3 резервные бригады). На правом фланге, восточнее копей, находилась 1-я армия Куроки (3 дивизии и резервный полк). Левый фланг занимала 2-я армия Я.Оку (3 дивизии). Общий резерв — около 3 дивизий и тяжелая артиллерия — находился в Ляояне. Перед левым флангом 2-й армии к реке Хуньхэ выдвинулась 1-я кавалерийская бригада Акиямы, перед правым флангом к Баньяпузе разместилась 2-я кавалерийская бригада Канина. Гвардейская резервная бригада Умесавы (6 батальонов, 6 орудий) стояла у Баньяпузы.

Японское командование также постаралось обеспечить снабжение войск: железная дорога Дальний — Ляоян была перешита на узкую колею, благодаря чему улучшилась связь с незамерзающим портом.

Маршал И. Ойяма не ожидал наступления русских войск. С его началом главнокомандующий японскими войсками решил изматывая русских огневыми боями с укрепленных позиций, перейти в контрнаступление.

22 сентября (5 октября) Маньчжурская армия пришла в движение на фронте Мукден, Фушун. Началось сражение у реки Шахэ.

23 сентября (6 октября) Западный отряд вышел на линию реки Шахэ и укрепился. В тот же день Восточный отряд начал охватывать правый фланг бригады Умесавы у Баньяпузы. На следующий день Восточный отряд производил разведку расположения /285/ противника у Баньяпузы и его главные силы оставались в бездействии, хотя могли атаковать и рассеять бригаду Умесавы.

Утром 25 сентября (8 октября) русские обнаружили незанятые позиции японцев. Бригада Умесавы ушла — од удара и укрепилась на новых позициях у Бэньсиху, где были сосредоточены большие запасы продовольствия. Перед Восточным отрядом на 20-километровом участке стояла слабая завеса в 7 батальонов. Однако 26 сентября (9 октября) Куропаткин предписал Восточному отряду «произвести разведку главной позиции... и подготовиться занятием исходных позиций для наступления на фланг и в охват правого фланга главной позиции (противника.— Авт.)...»62

Генерал Куроки, узнав о выступлении крупных русских сил против Умесавы, в тот же день, после полудня, двинул 12-ю дивизию на помощь; один из ее полков ночью достиг Бэньсиху. Чтобы приостановить продвижение русских по левому берегу реки Тайцзыхэ и обезопасить тыл японских войск, кавалерийская дивизия Канина направлялась к Сихеяну, 15 км южнее Бэньсиху. Задержка наступления Восточного отряда позволила японским войскам своевременно прибыть на усиление своего правого фланга.

Против Восточного отряда японцы смогли выставить только 19 батальонов, 12 эскадронов и 48 орудий. Эти подразделения прибывали в район боевых действий в разное время. Русские войска могли без особых затруднений разгромить их. Однако генерал Г. К. Штакельберг, командовавший Восточным отрядом, действуя в соответствии с указаниями А. Н. Куропаткина, удерживал вверенные ему войска на месте63.

Разрозненные действия конницы А. В. Самсонова и авангардов 1-го и 3-го Сибирских корпусов 26 сентября (9 октября) успеха не имели. Стрелки 24-го Восточно-Сибирского полка 3-го корпуса, сбив японскую заставу, в ночь на 27 сентября (10 октября) заняли вершину горы по соседству со скалой Лаутхалаза (Оленья), стоявшей на пути движения русских войск, но утром были выбиты с горы перекрестным огнем японцев с соседних высот64. Части отряда Ренненкампфа, пытавшиеся наступать в направлении Бзньеиху, также были остановлены огнем противника.

Главнокомандующий японскими армиями маршал И. Ойяма еще 26 сентября (9 октября) выяснил, что русские войска появились перед всем фронтом японских армий. Этот факт заставил его отказаться от первоначального замысла — пассивной обороны с последующим переходом в контрнаступление. Реализация этого решения обрекала правый фланг японских войск —12-ю дивизию и бригаду Умесавы — на поражение. Усиливая правое /287/ крыло своих войск у Бэньеиху, Ойяма подчинился бы русскому плану.

Оставалась одна возможность — вырвать у русских инициативу. Для этого следовало перейти в наступление на левом фланге своих войск, оставив правый фланг без поддержки. Более того, не зная, что на правом фланге русских войск находится 6-й Сибирский корпус и отряд Л. М. Дембовского, маршал Ойяма рассчитывал охватить его только войсками Оку. При этом маршал исходил из того, что русские ослабили свой правый фланг выделением больших сил на восток. Одновременно Ойяма собирался нанести мощный удар и в центре.

27 сентября (10 октября) по приказу Ойямы 4-я и 2-я японские армии выдвинулись вперед. 1-я армия осталась на месте: общий фронт японских армий зашел левым крылом несколько вперед. Дальнейшие события у Шахэ развивались при возраставшей активности японских войск.

На восточном направлении действия 3-го Сибирского корпуса и отряда Ренненкампфа нисколько не изменили обстановки. Новая атака скалы Лаутхалаза, предпринятая 28 сентября (11 октября), — неудачной организации была отбита японскими войсками. Русские войска в этом направлении поддерживали /288/ всего 38 орудий из 198, имевшихся при Восточном отряде. Артиллерийская подготовка была проведена в ограниченном масштабе — боязни поразить свои пехотные части, не связанные с батареями общей организацией. Японцы, укрепившись на крутых скалах и замаскировав 8 орудий, отбили атаки русской пехоты.

Неудачно, также по причине слабой огневой поддержки, 1-й Сибирский корпус атаковал перевалы Ченгоулин и Гумынлин. Г. К. Штакельберг решил провести общую атаку в ночь на 29 сентября (12 октября). Но эта атака так и не состоялась. Отдельные успехи, достигнутые частями 3-го Сибирского корпуса и отрядом Ренненкампфа в боях за высоты Восточного Тумынлина, не были закреплены основными силами Восточного отряда. Сосредоточенный огонь и контратака японцев заставили русских оставить с трудом захваченные позиции. На этом закончилось наступление Восточного отряда, имевшее целью нанесение решительного удара.

Японские войска с трудом удерживали свои позиции, их части перемешались, потери в личном составе также были весьма ощутимы. Но русское командование отказалось от дальнейших активных действий на восточном направлении и перешло к обороне.

28 и 29 сентября (11 и 12 октября) Западный отряд, 4-й Сибирский и 1-й армейский корпуса (два последних вступили в бой в промежутке между Восточным и Западным отрядами) отбивались от наседавших войск 2-й и 4-й японских армий, которые сумели потеснить русские войска. Особенного накала бой достиг 29 сентября (12 октября) у деревни Эндолиулу, которую занимал 33-й полк 2-й японской армии.

Для взятия этой деревни были выделены 139-й Моршанский полк и 2 батальона 140-го Зарайского полка, развернувшиеся в 21 час севернее Эндолиулу. В первой линии находились 4 батальона, 2 батальона составляли резерв. Не открывая стрельбы, русские войска ворвались в деревню с трех сторон. Японцы частично были перебиты, частично бежали. Русские организовали оборону деревни. Энергичная атака русских заставила японцев отложить штурм укрепленной деревни Шилихэ.

Большая ночная атака японцев состоялась только на Двурогую сопку. 2 бригады 10-й дивизии 4-й армии, усиленные резервным полком и 4 батальонами, в час ночи по световому сигналу атаковали сопку.

Сопку обороняли всего 6 батальонов Новочеркасского, Царицынского и Самарского полков с 16 орудиями. Несмотря на то что превосходящие силы противника наступали бесшумно по выверенным днем направлениям, они не застали защитников Двурогой врасплох. К югу от нее, у деревни Танхайши, завязался /289/ ожесточенный рукопашный бой, и только введя в бой все свои резервы, неприятель сумел вытеснить русских с их позиций.

Развитие атаки на сопку с юго-запада шло более медленно, но и здесь превосходство в силах было на стороне японцев. Потеряв 60 офицеров и 1250 солдат, они захватили Двурогую сопку, но моральный дух японцев был настолько подорван ночным боем, что генералу Нодзу пришлось вывести 10-ю дивизию из боя.

Части 4-й японской армии, натолкнувшись на стойкое сопротивление русских, вынуждены были остановиться, однако они вклинились в центр русского расположения и угрожали прорвать русский фронт.

На правом фланге Западного отряда японцы также имели успех. 4-я японская дивизия 2-й армии заняла Лидиутунь, однако дальше не продвигалась, опасаясь угрозы со стороны 6-го Сибирского корпуса, стоявшего в резерве Куропаткина и оставшегося только зрителем происходившего боя, который вели части 17-го корпуса. По указанию А. Н. Куропаткина командир 6-го Сибирского корпуса генерал Л. Н. Соболев выдвинул 3 батальона в Татай, но вскоре вернул их обратно :в связи с отходом конного отряда генерала М. И. Грекова, содействовавшего 17-му корпусу.

Куропаткин и Соболев, оставив в резерве целый корпус, упустили момент решительного наступления 6-го Сибирского корпуса и отряда Дембовского во фланг и тыл 2-й японской армии.

Безуспешная атака горных перевалов поколебала веру русского командования в успех наступления, проводимого в незнакомой горной местности. Положение на правом фланге казалось неустойчивым в связи с угрозой обхода его войсками противника. Поэтому Куропаткин окончательно решил перейти к обороне.

Тем не менее попытка Бильдерлинга продвинуть правый фланг Западного отряда и даже неудачная атака сопки Лаутхалаза частями Восточного отряда вынудили Ойяму 29 сентября (12 октября) окончательно отказаться от охватывающего маневра. Появление русских сил перед всем японским фронтом и дальнейшие фронтальные столкновения в центре могли лишь создать предпосылки для обхода русскими левого фланга японской армии, что угрожало ей потерей железнодорожной коммуникации.

В дальнейшем боевые действия на реке Шахэ протекали с переменным успехом, а 3 (16) октября произошел упорный бой за Новгородскую и Путиловскую сопки.

В целях обеспечения за собой левого берега Шахэ японцы предприняли атаку Новгородской сопки, занятой 3 батальонами 22-й дивизии 1-го армейского корпуса. С рассветом 3 (16) октября японцы начали сильный артиллерийский и пулеметный огонь и вынудили русских отойти на правый берег. Точно так же из /290/ Шаланцзы были выбиты артиллерийским огнем части 10-го корпуса.

Заняв сопку, японцы стали поражать огнем расположенный у Сихэяна отряд генерала Новикова (3 полка 22-й дивизии), который отошел на Удьятунь. Японцы переправились через Шахэ, заняли Сихэян, но во второй половине дня контратакой были выбиты из этой деревни.

Придавая большое значение Новгородской сопке, фланкировавшей долину Шахэ в обе стороны, а также другой сопке, находящейся несколько западнее (названа впоследствии Путиловской), Куропаткин решил вернуть утраченные позиции.

Обе сопки расположены на возвышенности, опускавшейся крутым обрывом к реке Шахэ у Сихэяна. Шахэ при ее незначительной ширине и глубине можно было легко перейти вброд. Сопки были захвачены сборным японским отрядом в составе 5 батальонов и 30 орудий под командованием генерала Ямады. Для поддержки 10-го корпуса из резерва была направлена бригада генерала П. Н. Путилова, входившая в состав 2-го Сибирского корпуса. Кроме того, из деревни Сахэтунь командир 1-го Сибирского корпуса выдвинул для атаки Новгородской сопки 36-й полк, в дальнейшем сюда в качестве подкрепления подошли еще 2 полка. Общее руководство действиями 25 батальонов, предназначенных для атаки сопок, осуществлял П. Н. Путилов.

Путилов, прибывший с бригадой в Удьятунь, совместно с Новиковым составил план атаки сопок. Полки Новикова должны были начать фронтальное наступление на участке Новгородской сопки, а бригада Путилова — повести охватывающее наступление с запада, со стороны Путиловской сопки.

Начав артиллерийскую подготовку в 15 часов, русские войска в 16 часов 50 минут под сильным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем противника перешли в наступление. В спускавшихся сумерках части начали перемешиваться. Русские несли большие потери. Все три командира полков 22-й дивизии были ранены.

36-й полк, охватывая Новгородскую сопку с юга, ворвался в японские окопы и мощным штыковым ударом выбил из них противника. Но и сам полк понес большие потери. Его пришлось отвести к Сахэтунь.

Более удачно действовала бригада Путилова. Переправившись через реку, Путилов уже в темноте двинул свои подразделения к сопке, находившейся западнее Новгородской сопки. Под сильным огнем противника войска Путилова ворвались в передовые японские окопы и к полуночи после упорного штыкового боя заняли их65.

Тем временем 22-я дивизия продолжала атаку. В ночь на 4 (17) октября Новиков занял исходное положение непосредственно /292/ у сопки и, направив 2 роты к ее вершине, повел остальные войска вслед за ними. После короткой штыковой схватки Новгородской сопкой также овладели русские войска.

Атака сопок стоила русским около 3 тыс. человек убитыми и ранеными. Отряд Ямады был Почти уничтожен. Русские взяли 14 (9 полевых и 5 горных) орудий и пулемет66.

4 (17) октября японцы очистили деревню Шаланцза, а на следующий день после неудачной атаки на Новгородскую сопку, предпринятой вновь прибывшими к полю сражения войсками, японцы вынуждены были очистить Сахэпу.

Частный успех русских войск в последнем бою за сопки не изменил общего итога Шахэйской операции. Противники остановились на занимаемых рубежах и приступили к укреплению своих позиций, находясь в состоянии позиционной войны до начала Мукденской операции.

Японское командование, не достигнув в операции на реке Шахэ решительных результатов и понеся значительные потери (по некоторым японским источникам, до 20 тыс. человек, из них убитыми 3951), отказалось от активных действий на ближайшее время.

Русская армия, потеряв 41473 (из них убитыми 4870) человека67, также не достигла решающего успеха. Однако даже слабо подготовленное и плохо продуманное наступление русской армии, руководимой весьма нерешительно, сковывало противника и выводило японское командование из равновесия, расстраивало его планы, вынуждая разбрасываться на широком фронте. Несмотря на опыт предыдущих боев, построения боевого порядка русской пехоты во встречных боях на реке Шахэ продолжали оставаться слишком плотными; русские не могли успешно действовать против быстро рассылавшихся в цепи японцев. Русские батальоны выстраивались в сомкнутые колонны поротно, в результате в стрельбе могла участвовать незначительная часть бойцов. Такое построение пехоты вследствие мощного по тому времени неприятельского огня обрекало ее на огромные потери и не позволяло добиться успеха.

Операция на реке Шахэ показала, какую важную роль в дальнем бою играет артиллерия, а в ближнем — пулеметы.

Применение крупных войсковых соединений при силе достаточно мощного по тому времени огня и нехватке подготовленных позиции привело к развертыванию войск на фронте большой протяженности (60 км). Увеличилась и продолжительность боевых действий, они велись в течение 14 суток. В этом отношении
Шахэйская операция может быть отмечена как этап в истории военного искусства, связанный с дальнейшим развитием основ искусства. /293/

МУКДЕНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

После Шахэйской операции обе армии до середины января 1905 г. не вели активных боевых действий.

В период «зимнего сиденья» на позициях у реки Шахэ моральный дух русской армии и ее командного состава продолжал падать. Солдаты в Маньчжурии терпели всевозможные лишения. Интендантство проявляло мало заботы о своевременном снабжении армии продуктами питания и обмундированием. Так, например, сотни тысяч полушубков и валенных сапог, высланных из центральной части России в сентябре — октябре 1904 г., прибыли в Маньчжурию тогда, когда военные действия уже прекратились и был заключен мир. На поставку продуктов в Маньчжурскую армию сделки заключались по заведомо завышенным ценам. Разницу прикарманивали подрядчики и интендантское начальство. Бесследно исчезали целые поезда с интендантским грузом. Всего за время войны пропало 6 тыс. вагонов с грузами. Вагоны загонялись в тупики, на них ставились другие номера, а содержимое их разворовывалось. Такая же участь постигала средства, собранные разными общественными организациями. Деморализованная следовавшими одно за другим поражениями, русская армия в Маньчжурии все более разлагалась. Корреспондент газеты «Русское слово» Ладыженский, находившийся в Мукдене, писал: «Нет энергии в войсках. Дух понизился у солдат и офицеров, окончательно утрачена вера в генералов. В армии прогрессивно растут уныние и безнадежность, в войсках апатия, в штабах и тылах разврат и кутежи... Прогнила насквозь чиновничья Россия... Революционные настроения проникают в народные массы... Ужасное, позорное и бесстыдное переживаем время»68.

С целью отвлечь внимание народа от революционной борьбы царское правительство решило предпринять наступление в Маньчжурии. Разработка плана наступления и его осуществление были поручены генералу А. Н. Куропаткину, ставшему после отъезда в октябре 1904 г. в Петербург адмирала Е. И. Алексеева главнокомандующим всеми вооруженными силами на Дальнем Востоке. Новый главнокомандующий упорядочил управление русскими войсками в Маньчжурии. Вместо отрядов они были разделены на 3 армии: 1-й армией командовал генерал Н. П. Линевич, 2-й армией — генерал О. К. Гриппенберг и 3-й армией — генерал А. В. Каульбарс. Никто из командующих армиями, кроме Линевича, не знал театра военных действий.

Подготовка перехода русских войск в наступление осуществлялась крайне медленно и свелась в основном к выяснению взглядов командующих армиями и критике их планов. По свидетельству А, А, Игнатьева, на совещаниях у главнокомандующего /294/ велись бесплодные споры, «кому, как и когда переходить в наступление... Как и в Шахэйском сражении... высокие руководители приковали все внимание к одной укрепленной деревне — Сандепу»69.

До начала наступления было решено организовать набег конного отряда генерала П. И. Мищенко на Инкоу. Отряду ставилась задача захватить порт Инкоу и, углубившись в тыл противника, вывести на длительное время из строя железную дорогу на участке Ляоян — Ташичао — Дальний, по которому перебрасывалась — од Порт-Артура к Шахэ 3-я японская армия генерала М. Ноги. Успешным рейдом на Инкоу Куропаткин, как он сам выразился, хотел «порадовать батюшку-царя»70 и поднять настроение русской армии.

Отряд Мищенко был сформирован из состава всех 3 армий и насчитывал около 75 эскадронов и сотен с 22 орудиями71. 27 декабря (9 января) 3 колоннами в обход левого фланга японского расположения он двинулся в тыл противника в направлении на Ньючжоуань и Инкоу. Фураж и продовольствие транспортировались на мулах. Наличие огромного обоза замедляло движение. К тому же отряд втягивался в бои со всеми встречавшимися на пути мелкими тыловыми командами неприятеля, что задерживало движение. Вследствие этого в день в среднем преодолевалось 30—33 км.

30 декабря 1904 г. (12 января 1905 г.) отряд Мищенко подошел к станции Инкоу. Для атаки, назначенной на вечер, было выделено 15 эскадронов и сотен, 42 эскадрона и сотни остались в резерве72.

Однако разрозненные атаки на Инкоу, проведенные ночью, успеха не имели. Зарево пожара (горели склады, подожженные огнем русской артиллерии) позволило японцам вести прицельный огонь и отбить нападение. Узнав о приближении к Инкоу отряда противника, высланного из Ташичао, Мищенко тотчас же отступил и, потеряв 408 человек и 158 лошадей73, вернулся 3 (16) января в расположение Маньчжурской армии.

За 8 дней отряд прошел около 270 км. Во время рейда было рассеяно несколько японских тыловых команд, 19 человек захвачено в плен, уничтожено до 600 арб с запасами, сожжено несколько небольших продовольственных складов и прервано сообщение по телеграфным и телефонным линиям, 2 поезда пущены под откос.

Однако железнодорожному полотну были причинены незначительные повреждения. Разрушенные участки железной дороги японцы восстановили за 6 часов.

Таким образом, главная цель рейда (разрушить железную дорогу на участке Ляоян — Ташичао — Дальний и тем самым затруднить переброску 3-й японской армии) не была достигнута. /295/

В сочетании с активными действиями Маньчжурской армии рейд русской конницы по тылам противника мог бы оказаться весьма эффективным, но русские войска по-прежнему бездействовали на шахэйских позициях.

В начале января после долгих и бесплодных споров Куропаткина с командующими армиями был принят план перехода Маньчжурской армии в наступление.

Замысел операции состоял в том, чтобы силами 2-й армии при содействии артиллерии 1-й и 3-й армий нанести главный удар на левом фланге противника в направлении на Сандепу, овладеть позициями между реками Хуньхэ и Шахэ, а затем поочередным вводом в сражение остальных армий отбросить противника за реку Тайцзыхэ.

Для действий на главном направлении в состав 2-й армии вошли 1-й Сибирский, 8-й и 10-й армейские корпуса, сводно-стрелковый корпус, отряд генерала В. А. Коссаговского, конный отряд генерала П. И. Мищенко и Сибирская казачья дивизия. Общая численность 2-й армии составила 96218 штыков и 8882 сабли.

Артиллерия армии состояла из 6 артиллерийских бригад, мортирного полка, 5 отдельных артиллерийских дивизионов, 6 батарей, конной артиллерии и полевой батареи, а также из горной и осадной артиллерии, на вооружении которых в общей сложности насчитывалось 364 легких, 52 тяжелых и осадных орудия74. /296/

Войскам 2-й армии ставилась задача прорвать оборону на левом фланге 2-й японской армии, на фронте Сандепу, Халентай, и после овладения рубежом Цунлянтунь, Тадусаипу продолжать наступление в направлении деревни Шилихэ.

Лежавшая в основе плана идея нанесения разновременных ударов с целью вытеснения противника из определенных районов не позволяла добиться решительной победы.

3-я русская армия в составе 5-го, 6-го (без 72-й дивизии) Сибирских и 17-го армейского корпусов (общая численность этих сил достигала 90 тыс. штыков и сабель) при поддержке 5 артиллерийских бригад и 2 отдельных артиллерийских дивизионов (всего 296 легких и 34 тяжелых орудия) должна была огнем артиллерии оказать содействие 2-й армии и после овладения ею укреплениями первой и второй позиций начать наступление и захватить рубеж Линшинпу, Хунлинпу. В последующем 3-й армии предписывалось продвигаться в направлений Хаутхайской сопки. Для разрушения прочных сооружений противника армии придавалось несколько батарей осадного полка.

1-я армия, объединявшая 2-й, 4-й Сибирские и 1-й армейский корпуса, 71-ю пехотную и Забайкальскую казачью дивизии, а также сводную резервную бригаду (всего 143 тыс. штыков и сабель) при поддержке 9 артиллерийских бригад, 4 отдельных артиллерийских дивизий, 6 горных, отдельной мортирной и конной батарей, в составе которых находилось 390 легких и 28 тяжелых орудий, должна была начать наступление после того, как 3-я армия достигнет успеха. После прорыва обороны противника 1-я и 3-я армии должны были продвигаться в направлении Санцзяцзы (18 км южнее Хаутхайской сопки).

В резерве войск главнокомандующего, которые находились южнее Мукдена, сосредоточивались 16-й армейский, 3-й Сибирский (без 2 полков) корпуса и 72-я пехотная дивизия с 5 артиллерийскими бригадами (218 орудий полевой артиллерии). Кроме того, в распоряжении главкома находился Восточно-Сибирский осадный полк, у которого 108 осадных орудий из 140 были установлены на огневых позициях. Всего в резерве находилось 358 орудий, что составляло 23% всей артиллерии 75.

В самой 2-й армии к нанесению главного удара привлекалась примерно 'Д всех сил, а остальными силами намечалось оказывать содействие наступающим частям.

3-я и 1-я русские армии переходили в наступление только после выхода 2-й армии О. К. Гриппенберга на линию Сумапу — Сандепу.

Таким образом, весь успех наступательной операции ставился в зависимость от занятия 2-й армией деревни Сандепу, которую А. Н. Куропаткин считал ключевой позицией во вражеской обороне. /297/

К моменту перехода Маньчжурской армии в наступление в ней насчитывалось 336 батальонов, 152 эскадрона и 1080 орудий. Численность личного состава достигала 285 тыс. человек. Японцы к тому времени имели 13 пехотных дивизий и 13 резервных бригад — всего 200 тыс. человек76. Куропаткин, собственно, и не намеревался наступлением на Сандепу добиться разгрома японской армии. Он готов был удовлетвориться самым незначительным успехом.

Узнав из донесения генерала П. И. Мищенко командующему 2-й армией генералу О. К. Гриппенбергу о движении в направлении стоянки отряда Мищенко японской колонны численностью более 2500 человек с несколькими орудиями, А. Н. Куропаткин немедленно распорядился отложить наступление с тем, чтобы напасть на колонну и разгромить ее. С этой целью готовившаяся к наступлению 14-я дивизия с 41-й артиллерийской бригадой были сняты с направления главного удара и отправлены на усиление отряда Мищенко. «Нападение это,— заявил Куропаткин,— важнее наступления, мы можем там захватить несколько орудий и этим обрадовать государя»77.

Однако ему не удалось успокоить Петербург, который в связи с ухудшением внутриполитического положения в стране настойчиво требовал побед на Дальнем Востоке. Когда 14-я дивизия прибыла к отряду Мищенко, выяснилось, что колонна противника изменила направление и ушла на юг. Дивизия повернула обратно, и после утомительного ночного марша пехотный полк и 41-я артиллерийская бригада этой дивизии только за 2 часа до наступления заняли исходное положение, а 3 полка все еще находились в пути. В результате 2-я армия не была вовремя сосредоточена для атаки.

За день до наступления Куропаткин предупредил генерала Гриппенберга: «...дабы операция не приняла с самого начала нежелательного и чрезвычайного развития до выяснения численности и нумерации частей противника, без крайней необходимости не переходить, линии Хэгоутай, так как признаю излишним удаляться больше чем на 3—4 км»78. Это указание главкома сковало инициативу командующего 2-й армией.

Наступлению предшествовал артиллерийский обстрел опорных пунктов противника перед фронтом всех корпусов 2-й армии. Артиллерийская подготовка началась с большим опозданием. К тому же массированного удара по вражеской обороне не получилось. Из-за плохой организации управления артиллерийским огнем в дивизиях и корпусах артиллерийская подготовка оказалась малоэффективной, что отрицательно сказалось на ходе сражения.

Огневые точки неприятеля на главном пункте атаки — Сандепу —не были повреждены, так как обстрел велся в основном /298/ скорострельными пушками. Из 1761 выстрела, произведенного по району Сандепу, 1448 приходилось на легкие орудия. К стрельбе было привлечено только 60% орудий, имевшихся во 2-й армии, остальные находились в резерве и на охране тыла.

Первым перешел в наступление 1-й Сибирский корпус генерала Г. К. Штакельберга. В ночь с 11 (24) на 12 (25) января войска корпуса неожиданной быстрой атакой захватили на западном берегу реки Хуньхэ деревню Хуанлотоцзы. Побросав оружие, противник бежал. К 6 часам утра 1-й Сибирский корпус овладел всей линией реки.

12 (25) января в 8 часов 1-й Сибирский корпус перешел в наступление на Хэгоутай. Атака велась медленно и без должной артиллерийской поддержки. К вечеру для подавления огневых средств противника были выдвинуты из резерва 2 батареи 9-й артбригады. После сильного артиллерийского обстрела Сумапу 1-я Восточно-Сибирская дивизия овладела этим опорным пунктом, а к 22 часам выбила японцев из селения Хэгоутай. Этим была выполнена основная задача, поставленная перед корпусом.

Вся 2-я армия получила возможность наступать на деревню Сандепу, не опасаясь за свой правый фланг. Сил для этого было /299/ достаточно — целых 3 корпуса. Однако успехи, достигнутые 1-м Сибирским корпусом за 12 (25) января, вследствие пассивности и нерешительности русского командования не были развиты основными силами 2-й армии. Противнику удалось сосредоточить крупные силы на своем слабом левом фланге. Гарнизоны Сандепу и других опорных пунктов были усилены.

Для взятия Сандепу была выделена 14-я дивизия 8-го корпуса. 13 (26) января эта дивизия, несмотря на то что уже была измучена тяжелыми трехдневными переходами, вызванными необоснованной переброской с одного места на другое, с развернутыми знаменами начала наступление на Сандепу.

15-я дивизия в тот день находилась в резерве корпуса и участия в наступлении, естественно, не принимала. Наступление на Сандепу велось лишь 2 пехотными полками, усиленными несколькими батареями полевой артиллерии (48 орудий). К вечеру полки 14-й дивизии подошли к Сандепу.

Совершенно ровная местность перед Сандепу в тот день была покрыта тонкой коркой льда. Сильный туман затруднял движение наступавших войск. Из-за тумана полки перемешались и вместо восточного взяли юго-восточное направление. В 700 м от противника войска залегли и в течение 6 часов, до самой атаки, находились под убийственным ружейным огнем японцев.

Полки 14-й дивизии не раз порывались в бой, но командир дивизии С. И. Русанов до подхода резервов не осмелился перейти в атаку. Резервные части также заблудились и, потеряв ориентировку, приостановили дальнейшее наступление. Только к 16 часам удалось подтянуть резервы и начать наступление на Сандепу. Войска двигались без перебежек под сильным огнем противника. Ночью 13 (26) января 2 полка 14-й дивизии ворвались на окраину какой-то деревни.

В 19 часов Русанов донес командиру 8-го армейского корпуса: «Дивизия поставленную задачу выполнила. Сандепу, вся разрушенная артогнем, в наших руках». Через час об этом стало известно Куропаткину, который на 14 (27) января приказал командующему армией «воздержаться от дальнейшей атаки, ограничиваясь удержанием Сандепу», и телеграммой поспешил уведомить царя об одержанной победе79.

Однако вскоре выяснилось, что 14-я дивизия захватила не Сандепу, а деревню Баотайцзы, которая в течение 2 дней подвергалась артиллерийскому обстрелу и была совершенно разрушена, тогда как Сандепу, находившаяся в 400 м южнее, не была затронута артиллерийским огнем.

Дальнейшие попытки русских войск захватить Сандепу успеха не имели. 14-я дивизия, потеряв в боях за Сандепу 1122 человека убитыми и замерзшими, отошла на позиции, с которых она утром 13 (26) января начала наступление. /300/

В ночь на 14 (27) января 1-й Сибирский корпус предпринял атаку на Сумапу. Отряд под командованием командира 1-й Сибирской дивизии А. А. Гернгросса в составе 2, 3, 35 и 36-го пехотных полков в ночной атаке разбил наголову части 3-й японской пехотной дивизии и к 3 часам овладел Сумапу. Гернгросс начал развертывать свой резерв (1-й и 4-й полки) с целью окружить и уничтожить противника в районе Сандепу.

Это было вполне осуществимо при условии одновременных наступательных действий 8-го и 10-го армейских корпусов и конного отряда П. И. Мищенко (до 40 эскадронов). Однако русские войска в районе Сандепу, Эртхаузы бездействовали, что позволило японцам сосредоточить войска для нанесения сильного удара по 1-му Сибирскому корпусу, в результате которого отряд Гернгросса в составе 6 пехотных полков с большими потерями покинул Сумапу. За это был отстранен от командования корпусом Штакельберг.

На 15 (28) января по 2-й русской армии был отдан приказ во что бы то ни стало овладеть Сандепу. Но атака не состоялась, так как 3-дневное бездействие русского командования дало возможность японцам сосредоточить на своем левом фланге крупные силы и утром 15 (28) января перейти в энергичное наступление, особенно против 1-го Сибирского корпуса, находившегося к утру в районе Гудзядзы.

Чувствуя пассивность русского командования, 5-я пехотная дивизия 2-й японской армии атаковала сводно-стрелковый и 10-й армейский корпуса в направлении Гудзядзы, Эртхаузы, отбросив их к северу.

15 (28) января в 15 часов полки 10-го корпуса перешли в наступление против 5-й и 3-й японских пехотных дивизий. Атака была столь сильной, что противник начал отступать на юго-восток. Но, как отмечала потом Военно-историческая комиссия, «едва лишь войска 10-го корпуса успели сделать первые шаги своего наступления, как уже было получено новое приказание генерал-адъютанта Гриппенберга, которое предостерегало от энергичных наступательных действий»80.

Русское командование преувеличивало силы противника и боялось его обходов. А. Н. Куропаткин «склонялся к мысли о необходимости всяческой осторожности ввиду близкого наступления японцев значительными силами»81. Достаточно было японцам предпринять в тылу небольшое передвижение, как Куропаткин и другие генералы отказывались от активных наступательных действий, отдавали инициативу врагу.

Несмотря на предупреждение не увлекаться наступлением, войска 10-го корпуса продолжали преследовать врага и к 19 часам овладели деревнями Лабатай и Сяотайцзы. Войска корпуса, выйдя в тыл противнику, получили возможность атаковать Сандепу /301/ с востока. Но командующий 10-м корпусом получил указание, подтвердившее первое,— не увлекаться наступлением.

В то время части 1-го Сибирского корпуса отразили все атаки японской пехоты, а конный отряд П. И. Мищенко начал успешно продвигаться в тыл противника.

Японцы напрягали все силы, чтобы сдержать натиск русских, но безуспешно. Японский главнокомандующий И. Ойяма доносил в Токио: «15 января русские обстреляли наш тыл. Сражение продолжалось в течение всего дня и ночи, 15 января наши повсюду были придавлены численностью русских. В этот день наши войска были готовы к тому, что будут уничтожены»82.

Хотя японцы были в критическом положении, русские отступили. Куропаткин боялся активных наступательных действий. Телеграммой 16 (29) января он сообщил в Петербург: «Вчера в 17 часов произведено наступление на деревни Сяотайцзы и Лабатай (10 корпус). Войска вели себя отлично. С наступлением темноты... части, выполнив возложенную задачу, были отведены назад, не преследуемые противником»83. Так, без всякой видимой причины русское командование отказалось закрепить успех своих войск.

Вечером 15 (28) января Куропаткин отдал распоряжение о прекращении наступления. Отходом 2-й армии О. К. Гриппенберга за реку Хуньхэ закончилось 4-дневное сражение при Сандепу. Русские войска потеряли 368 офицеров и 11 364 солдата. Потери противника составили 8901 человек84. Наступление на Сандепу обернулось новым поражением Маньчжурской армии. Русские войска отошли на позиции, откуда они начали наступление утром 12 (25) января.

Бездействие 2-й армии во многом было следствием разногласий А. Н. Куропаткина с командующим 2-й армией О. К. Гриппенбергом. Последний не соглашался с целым рядом распоряжений Куропаткина, навязывая Куропаткину свои планы, а после провала наступления на Сандепу самовольно бросил армию и выехал в Петербург для доклада о положении в Маньчжурии85.

Провал январского наступления еще более ухудшил моральное состояние солдат Маньчжурской армии.

Длительное, однообразное сидение в окопах, тяжелые работы по устройству позиций действовали на армию деморализующе. Дисциплина заметно падала, участились случаи дезертирства.

Русское командование создало специальные отряды для задержки и возвращения дезертиров в свои части.

Солдаты проявляли повышенный интерес к происходившим на родине событиям, а между тем почта и телеграф не справлялись со своей работой настолько, что на фронте месяцами ожидали корреспонденцию. /302/

В этих условиях революционная и пропагандистская деятельность большевиков, вскрывавших истинные причины и цели войны, а также разоблачавших самодержавный строй как виновника поражения России, находила широкий отклик в солдатской массе.

Лозунги «Долой войну!», «Долой самодержавие!» доносились до Маньчжурии вместе с прибывшими пополнениями. При последующих мобилизациях огромное количество подлежавших призыву уклонялись от воинской повинности. Участились случаи волнений в войсках.

Подавленный систематическими неудачами на фронте, Куропаткин все более склонялся к тому, чтобы вообще отказаться от активных действий. Однако царское правительство настаивало на быстрейшем переходе Маньчжурской армии в наступление, по-прежнему рассчитывая с помощью победоносной войны на Дальнем Востоке подавить революционные выступления в стране. С этой целью были сделаны новые иностранные займы. В Маньчжурию непрерывно шли эшелоны с пополнением, артиллерийским вооружением и боеприпасами.

Обе стороны готовились к решающему сражению. Оно разыгралось под Мукденом на фронте протяженностью 155 км, /303/ глубиной более 80 км и продолжалось 17 дней. Мукденская операция завершила боевые действия на сухопутном театре.

К началу февраля 1905 г. с прибытием 16-го армейского корпуса в Маньчжурской армии насчитывалось более 300 тыс. человек в том числе 7,7 тыс. инженерных войск, при 276,6 тыс. штыков и 15,7 тыс. сабель86. В составе Маньчжурской армии (25 дивизии) действовали 22 артиллерийские бригады, в которых числилось 1386 орудий (из них 1070 полевых пеших, 132 осадных, 76 горных), 48 конных пушек, 60 полевых мортир и 56 пулеметов87.

Силы японцев после прибытия 3-й армии М. Ноги и сформирования из резервных пополнений новой 5-й армии Кавамуры составляли 10 дивизий, 12 резервных бригад и 2 кавалерийские бригады, в которых насчитывалось более 270 тыс. человек, 1062 орудия и 200 пулеметов, то есть японская армия в Маньчжурии была почти такой же по численности, как и русская, но имела почти в 4 раза больше пулеметов.

К началу Мукденской операции расположение войск обеих сторон не претерпело больших изменений. Войска занимали в основном те же позиции, что и во время январских боев за Сан. /304/

Русские армии вместе с охранными отрядами были развернуты на 155-километровом фронте. Глубина оперативного построения армии составляла 15 км.

На правом фланге находилась 2-я армия. Командовал армией генерал А. В. Каульбарс, сменивший генерала О. К. Гриппенберга. В состав армии вошли 1-й Сибирский, сводно-стрелковый, 10-й и 8-й армейские корпуса и кавалерийские части. Войска 2-й армии (91,7 тыс. штыков и сабель при 502 орудиях) были развернуты на рубеже Сыфантай, Ямандапу протяженностью 25 км. 1-й Сибирский корпус со своей артиллерией, сосредоточенный в районе Шуанго, Падиентай, составлял резерв армии.

3-я армия А. А. Бильдерлинга (60,7 тыс. штыков и сабель при 266 орудиях) находилась в центре и занимала укрепленные позиции на рубеже Халентай, Шаланцза протяженностью 20 км. В ее состав входили 5-й, 6-й Сибирские и 17-й армейский корпуса.

1-я армия генерала Н. П. Линевича, состоявшая из 2, 3, 4-го Сибирских и 17-го армейского корпусов общей численностью 106,5 тыс. штыков и сабель при 370 орудиях, разместилась на левом фланге и занимала рубеж протяженностью 50 км — от Шаланцза до Гаотулинского перевала.

За правым флангом располагался кавалерийский отряд генерала П. И. Мищенко (до 7 тыс. сабель), за левым флангом — отряд М. Маслша (стрелковая бригада в составе до 8 тыс. штыков). Резерв (16-й армейский корпус) был сосредоточен южнее Мукдена88.

Русские армии были растянуты на 100-километровом фронте в одну линию, что в случае необходимости затрудняло возможность быстрых перегруппировок. Страх перед возможностью обхода достиг у Куропаткина к этому времени предела. Поэтому, чем больше прибывало из России подкреплений, тем длиннее становился фронт.

Линейным было и расположение артиллерийских средств. В первой линии обороны находились в основном легкие батареи, состоявшие из скорострельных пушек. Тяжелых батарей в первую линию выделялось мало, причем они размещались от переднего края противника на таком расстоянии, что при стрельбе даже на предельной дальности не могли поражать японскую артиллерию и разрушать прочные сооружения в первой линии вражеской обороны89.

Русские войска имели подготовленную оборону, состоявшую из Шахэйской, Мукденской и Телинской позиций. Их общая глубина достигала примерно 85 км. Войска же занимали только Шахэйскую позицию, включавшую в себя передовую и главную полосы обороны. Укрепления обеих полос состояли из редутов, люнетов и фортов, соединенных между собой траншеями. /305/

С фронта Шахэйская позиция имела линию искусственных препятствий в виде проволочных заграждений, прикрываемых системой ружейно-пулеметного и артиллерийского огня.

Мукденская и Телинская позиции не были заняты войсками и приведены в боевую готовность. Русское командование готовилось не к оборонительным, а к наступательным боям. Тем не менее план наступления русской армии, составленный Куропаткиным, не учитывал сил и намерений противника и отличался нерешительностью.

Правофланговой 2-й армии предписывалось захватить позицию у Сандепу. В зависимости от ее успеха планировался переход в наступление 3-й и 1-й армий. В сущности этот план был повторением плана наступления на Сандепу. Общей задачей наступления, как и в январе, являлось оттеснение японских войск за реку Тайцзыхэ.

К нанесению главного удара привлекалось примерно до ? всех сил, а остальными силами планировалось оказывать содействие наступающим частям. Артиллерия 2-й армии, действовавшая на направлении главного удара, была усилена значительным количеством осадных, поршневых орудий и мортир. Если в январских боях под Сандепу во 2-й армии находилось 34 тяжелых орудия, то к началу Мукденской операции их насчитывалось 100. На фронте 2-й армии на оборудованных в инженерном отношении огневых позициях было установлено 19 осадных батарей. На огневых позициях каждой батареи хранилось по 156 снарядов на орудие90. На этот раз подготовке осадной артиллерии к обеспечению прорыва оборонительных позиций противника было уделено значительно больше внимания.

Царское правительство, обеспокоенное ростом революционного движения в стране, требовало от Куропаткина скорейшего перехода Маньчжурской армии в наступление. Однако японцы упредили наступление русских, намеченное на 12 (25) февраля.

Японское правительство, встревоженное тяжелым финансовым положением в стране и продолжавшейся переброской новых русских войск в Маньчжурию, настаивало на решительных действиях. Ради победы оно готово было поставить на карту все.

Японцы энергично готовились к наступлению. На правом фланге японского фронта у Цинхэчэна была скрытно сосредоточена 5-я армия генерала Кавамуры, насчитывавшая 30 тыс. человек и 84 орудия. Эта армия располагалась уступом за правым флангом 1-й армии Куроки, развернувшейся на 50-километровом фронте Бэньсиху, Хэшэгоу. Численность 1-й армии составляла 55 тыс. человек при 160 орудиях. 25-километровый фронт от Хэшэгоу до Линшинпу левее 1-й армии занимала 4-я армия Нодзу, насчитывавшая 55 тыс. человек и 204 орудия. На фронте от Линшинпу до реки Хуньхэ располагалась 2-я армия Оку численностью /306/ 57 тыс. человек при 132 орудиях. Уступом за левым флангом 2-й армии в районе Саобэйхэ, Тасалин скрытно сосредоточилась 3-я армия Ноги, имевшая в своем составе 50 тыс. человек и 270 орудий. Левый фланг 3-й армии прикрывался кавалерийской бригадой.

В резерве командования в районе станции Яньтай находились 2 дивизии общей численностью около 30 тыс. человек91.

План японского командования заключался в том, чтобы нанести сильные удары по флангам русских войск, окружить их в районе Мукдена и уничтожить. С этой целью 5-я армия Кавамуры при содействии правофланговых дивизий 1-й армии Куроки должна была нанести удар по 1-й армии Н. П. Линевича, оттеснить ее левый фланг к северу и тем самым привлечь сюда резервы русских. 3-я армия М. Ноги имела задачей обойти правый фланг русских войск, выйти севернее Мукдена и прервать железнодорожное сообщение Мукдена с Телином (45 км севернее Мукдена).

2-я и 4-я японские армии при поддержке артиллерии должны были наступлением в центре сковать действовавшие там русские войска, а после выполнения армией М. Ноги своей задачи перейти в наступление и совместно с 5-й и 3-й армиями завершить полное окружение русских армий.

Не имея общего превосходства в силах, японское командование смогло создать относительное превосходство на направлениях обходящих 3-й и 5-й армий. Японцы сумели обеспечить себе некоторую выгоду в соотношении сил также и тем, что распустили ложные слухи о движении армии М. Ноги для осады Владивостока: это вызвало распоряжение А. Н. Куропаткина о переброске некоторых войсковых частей в Южно-Уссурийский край. Набегом на железную дорогу в тылу русских японцы заставили Куропаткина перебросить крупные силы для охраны тыла русской армии92.

Первоначальные действия японцы направили против левого русского фланга. В ночь на 5 (18) февраля 2 дивизии 5-й японской армии атаковали Цинхэченский отряд П. К. Ренненкампфа (8,7 тыс. штыков и сабель при 24 орудиях). 10 (23) февраля в снежную вьюгу вся 5-я армия перешла в наступление и к 14(27) февраля отбросила Цинхэченский отряд на рубеж Тюпентай — Кудяза. На усиление отряда из резерва главкома была выдвинута 2-я пехотная бригада под командованием генерала Ю. Н. Данилова.

15 (28) февраля основные силы 5-й японской армии снова перешли в .наступление на позиции отрядов П. К. Ренненкампфа и Ю. Н. Данилова. Против 20 тыс. русских при 50 орудиях японское командование сосредоточило 26 тыс. штыков и сабель при 84 орудиях93. /308/

На участке отряда Данилова японские войска оттеснили авангард 24-го Восточно-Сибирского стрелкового полка на северную окраину деревни Кудяза. Однако при помощи соседнего 23-го Восточно-Сибирского полка дальнейшее продвижение японцев на деревню Кудяза было приостановлено.

16 февраля (1 марта) отряд Данилова отразил 4 атаки японской пехоты. Через 2 дня он был усилен 2 батальонами Выборгского полка и 6-й батареей 7-й артиллерийской бригады. Это позволило отбить еще ряд атак противника.

Упорные бои шли и на участке отряда Ренненкампфа, основные силы которого в составе 71-й пехотной Забайкальской казачьей дивизии, Сводно-Сибирской пехотной и 26-й кавалерийской бригад общей численностью 14,5 тыс. штыков и сабель при 20 орудиях занимали Тюпентайскую позицию. Попытки японцев выбить русских с этих позиций и прорваться в долину реки Хуньхэ не увенчались успехом. В середине февраля атаки японцев на левом фланге 1-й армии были приостановлены. Однако японскому командованию удалось выполнить основную задачу — отвлечь резервы русской армии от направления главного удара своих войск, который был нанесен по правому русскому флангу.

Не разобравшись в обстановке, Куропаткин принял наступление японцев на фронте 1-й армии за главный удар и направил туда из резерва 2-й армии 1-й Сибирский .корпус и свой последний резерв— 16-й армейский корпус.

После того как резервы Куропаткина были переброшены к левому флангу94, 3-я армия М. Ноги 14(27) февраля перешла в наступление с целью захватить правый фланг русских при содействии 2-й армии Я. Оку. Армия Ноги двигалась дивизионными колоннами в пространстве между деревней Сыфантай и рекой Ляохэ. Ее левофланговые дивизии были выдвинуты уступом вперед.

Конница под командованием М. И. Грекова, заменившего П. И. Мищенко после возвращения П. К. Ренненкампфа в Цинхэченский отряд, обнаружила наступление 3-й японской армии только тогда, когда части 1-й дивизии уже заняли Калиму 15 (28) февраля. Русская конница в составе 32 сотен и 18 орудий не оказала никакого сопротивления продвижению японцев и отошла, облегчив японцам охват правого фланга 2-й армии А. В. Каульбарса. Только у Сыфантай русской коннице удалось задержать 9-ю японскую дивизию и помешать ей овладеть этой деревней к намеченному сроку, а Каульбарс, узнавший о наступлении Ноги только после полудня 15 (28) февраля, перебросил в Сыфантай 8 батальонов. Армия Каульбарса, не обладавшая достаточной глубиной эшелонирования и не имевшая серьезного резерва, была практически не способна противостоять обходу 3-й японской армии. /309/

Предполагая глубокий обход, Куропаткин перебросил к Гаулитуньским позициям усиленную бригаду под командованием генерала А. К. Бюргера. Бригада была создана из частей 16-го корпуса в составе 2 полков пехоты, 3 батарей и сотни казаков. Перед ней ставилась задача удержать противника, который, по предположению Куропаткина, только угрожал сообщениям русских.

Пассивная задача, поставленная Биргеру, привела лишь к ослаблению общего фронта русских, но не способствовала выяснению сил противника и срыву его продвижения. Положение усугублялось также тем, что прикрывавшие ранее это направление 8 батальонов и 15 эскадронов при 20 орудиях за 2 дня до начала наступления 3-й армии противника были направлены в качестве резерва 2-й армии в район Шуанго. В результате правый фланг русских войск оказался открытым. Японские войска беспрепятственно продвигались в обход Мукдена.

Ожидая, что главный удар японцы нанесут на левом фланге, Куропаткин сосредоточил там 178 батальонов, что более чем вдвое превосходило силы Куроки и Кавамуры. Дальнейшие действия Куропаткина были ошибочны и невольно способствовали осуществлению замысла японского командования. Куропаткину следовало бы не перебрасывать войска обратно на правый фланг, а нанести удар на своем левом фланге, что, очевидно, заставило бы Ноги снизить темп своего выдвижения вперед. Однако Куропаткин поспешил отказаться от предполагаемого наступления для того, чтобы провести систему оборонительных мероприятий на правом фланге, где противник достиг значительного успеха.

Армия М. Ноги продолжала свое движение, стремясь выйти на сообщения русских, фронт которых сковывался действиями крупнокалиберной артиллерии на участке 4-й армии М. Нодзу. Последняя уже на протяжении нескольких дней вела усиленный артиллерийский обстрел русских позиций. Вместе с тем Нодзу готовился к атаке, наметив захват Сахэпу. 2-я армия Оку также открыла с утра 16 февраля (1 марта) огонь из 136 орудий, чтобы отвлечь силы русских от их правого фланга и тем самым облегчить маневр армии Ноги95.

2-я русская армия оставалась на своих позициях, охраняемая на правом фланге конницей Грекова. Наступление армии Ноги не встретило серьезного сопротивления со стороны русской конницы, которая ограничилась наблюдением за движением противника. К полудню 16 февраля (1 марта) передовые части 3-й японской армии уже были в тылу русского расположения, а к вечеру передовые части конницы генерала Тамура достигли деревни Синминтйн.

Обозначился охват правого фланга русских войск и создалась угроза тылу 2-й армии. /310/

Успешным действиям армии Ноги в значительной степени способствовали атаки 2-й армии Оку на расположение 2-й армии А. В. Каульбарса. 8-й корпус был атакован 5-й японской дивизией при поддержке частей 4-й дивизии. Одновременно 8-я японская дивизия атаковала позиции сводно-стрелкового корпуса русских.

Атаковавшие части 2-й японской армии в тот день были особенно упорны в стремлении отвлечь на себя все внимание армии Каульбарса, обеспечив тем самым беспрепятственный выход Ноги в тыл русским96.

Только 16 февраля (1 марта) отступавший под натиском 3-й японской армии Греков сумел в какой-то мере определить масштаб наступательной операции японцев. Однако быстрые меры противодействия Куропаткин принять не мог: главные силы были растянуты на 100 км, а в резерве оставалась только 25-я пехотная дивизия97. Куропаткин не сумел вовремя использовать затишье на левом фланге для создания и сосредоточения против обходящей японской армии мощной группировки из сил 1-й и 2-й армий. Русский главнокомандующий продолжал придерживаться системы заслонов. 25-ю дивизию он направил к городу Синминтйн для придания большей устойчивости войскам, действовавшим у города Гаолитунь, и потребовал от командующего 2-й армией генерала А. В. Каульбарса воспрепятствовать в районе Салинпу дальнейшему продвижению армии М. Ноги.

16-му корпусу были приданы 2 бригады из 10-го корпуса, которые составили сводную дивизию генерала Н. А. Васильева. Таким образом был создан сводный корпус под командованием командира 16-го корпуса Д. А. Топорнина.

Для действий против армии М. Ноги образовалась войсковая группа в 72 батальона, общее командование которой главнокомандующий возложил непосредственно на А. В. Каульбарса. Во главе остальных войск 2-й армии, оставшихся на позиции, был поставлен генерал М. В. Лауниц.

Слабые попытки противодействовать успеху Ноги не удались. Японцы сорвали перегруппировку русских сил на правом фланге 2-й армии. В ночь на 17 февраля (2 марта) они провели несколько атак на позиции 2-й армии, принудив ее отойти. В течение 17 февраля (2 марта) армия Ноги продолжала продвигаться к железнодорожным сообщениям русских98.

Русская конница по-прежнему действовала крайне пассивно и не заметила обходного движения 1-й японской дивизии и конницы Тамура. По донесению командира конницы у русского командования сложилось представление об охвате Мукдена только дивизией, наступавшей в районе Салштагу.

Однако силы противника на этом участке фронта были гораздо значительнее. /311/

2-я японская армия, обеспеченная продвижением соседней слева 3-й армии, в течение 17 февраля (2 марта) продолжала наступление, исходя из общего плана своего командования, направленного на окружение русских войск под Мукденом. Маршал И. Ойяма подтвердил свои директивы: 5-й и 1-й армиям — осуществлять захождение правым флангом; 4-й армии — наступать фронтально; 2-й армии — заходить левым флангом, а 3-й армии — продолжать движение на сообщения русских. Энергичное продвижение армии Ноги привело к новым боям на фронте 2-й русской армии.

В ночь на 18 февраля (3 марта) отряд Биргера, согласно распоряжению главнокомандующего, двигался по Синминтинской дороге на Мукден. После того как голова колонны подошла к Лаобяну, Биргер выслал разведку, которая обнаружила японскую пехоту на участке Мандаринской дороги Баньцзяо — Дафаншэнь. Дорогу перекрыли части спешенной конницы Тамура, подкрепленные 2 батальонами пехоты из состава 1-й дивизии. Биргер решил нанести удар по правому флангу противника, что облегчало прорыв к Мукдену.

К 13 часам между противниками завязалась оживленная артиллерийская и ружейная перестрелка. Бой отряда Биргера с численно более слабыми японцами протекал успешно. К вечеру деревня Дафаншэнь была охвачена русскими войсками с трех сторон, но Биргер не довел атаку до конца. Не зная общей обстановки, он приказал обойти японский отряд с севера в общем направлении на Хушитай. Однако ночью русские войска спутались в незнакомой местности и 20 февраля (5 марта) в крайнем беспорядке прибыли частью к Хушитаю, частью к Мукдену 100.

Конница Грекова, ведя разведку на Сишелихэ и Дафаншэнь, по обнаружении там противника ушла на север, лишив пехоту содействия.

Более серьезный бой разыгрался у деревни Салинпу. Еще накануне командир 16-го корпуса генерал Д. А. Топорнин принял решение взять Салинпу и разослал в подчиненные ему части соответствующий приказ. 3 батальонам и 48 орудиям 25-й дивизии В. И. Пневского предстояло атаковать Салинпу с севера, а бригада В. П. Шатилова (из состава сводной дивизии генерала Н. А. Васильева) при 24 орудиях должна была захватить деревни Тайайпу и Кундиапуза, после чего нанести удар по Салинпу с юга. Резерв — другая бригада сводной дивизии, усиленная пехотным полком и 16 орудиями, оставался в Мадянза101. Японцы были вынуждены бросить против корпуса Д. А. Топорнина 7-ю дивизию, предназначавшуюся для нанесения удара в тыл 2-й русской армии.

При содействии артиллерийского огня, начавшегося с наступлением рассвета, батальоны дивизии В. И. Пневского двинулись /312/ к Салинпу. К 8 часам они приблизились к деревне на расстояние 500—550 м, однако вновь прибывшая 1-я японская дивизия стала угрожать правому флангу дивизии В. И. Пневского.

Наступление колонны В. П. Шатилова началось успешно, но прибывший на поле сражения А. В. Каульбарс, получив сведения, что на Синминтинской дороге в направлении на Мукден обнаружена какая-то колонна силою около дивизии (это двигалась колонна А. К. Биргера), отдал приказ прекратить атаку и отойти: 25-й дивизии — на Юхуантунь, а дивизии Н. А. Васильева — на Хуангутэн. Таким образом, удачно начатая атака была приостановлена — незнания Каульбарсом обстановки.

Разрозненные и разбросанные отдельные отряды русских войск имели чисто оборонительные задачи. В боевые действия не была введена основная масса русских войск, сосредоточенных против армии Ноги. Куропаткин планировал переход в наступление на этом участке фронта лишь после того, как удастся собрать более 112 батальонов и 366 орудий. Однако сосредоточить эти войска в планируемые сроки не удалось.

К 20 февраля (5 марта) были сформированы 3 колонны (А. А. Гервгросса, Д. А. Тшорнина и К. В. Церпицкого), объединившие 12 наспех созданных из различных полков отрядов.

Перегруппировав свои войска, Куропаткин планировал оттеснить войска 3-й японской армии и закрепиться на рубеже Ламуху, Мадяпу. Удар наносился разновременно. Первой переходила в наступление группа Гернгросса (49 батальонов и 115 орудий). Она наносила главный удар по противнику, и в зависимости от успехов этой колонны в наступление переходили колонны Топорнина (16 батальонов и 48 орудий) и Церпицкого (34 батальона и 100 орудий) в направлении Улмнпу, Таухуапу.

Войска Гернгросса после артиллерийской подготовки перешли в наступление. Отряд В. Запольского при поддержке 2 батарей (16 орудий) атаковал противника, находившегося в деревне Чисатунь, и выбил оттуда его передовые подразделения. Затем перешли в наступление отряды Л. Э. Витте и Н. А. Васильева, также захватившие несколько населенных пунктов. Однако эти успешные действия не были поддержаны на остальных участках. Бездействовала и значительная часть артиллерии. Японцы воспользовались нерешительностью русского командования и, подтянув пехотные части, приостановили дальнейшее продвижение противника.

На следующий день для развития наступления был выделен отряд полковника Л. В. Леша. Отряды Л. Э. Витте, К. Р. Довбор-Мусницкого, В. Запольского и Н. Ф. Крузе должны были перейти в наступление лишь после того, как отряд Леша овладеет деревней Ташичао. 21 февраля (6 марта) войска Леша перешли в наступление и овладели деревней Цуанванче. Но японцы, подтянув /313/ в этот район части 9-й и 1-й пехотных дивизий, отбили дальнейшие атаки отряда.

Не принесли успеха и совместные атаки отрядов Леша, Витте и Запольского. Их не поддержали остальные войска 2-й армии. Наступление русских войск замедлилось — отсутствия четкого руководства. Управление временными соединениями было затруднено. Не было создано единого штаба, а недостаточное количество разведывательных групп не лучшим образом сказывалось на сведениях, поступавших о силах и направлении движения обходящих колонн Ноги.

Несумевший наладить взаимодействия своих отрядов Каульбарс, несмотря на предписание Куропаткина о наступлении, к активным действиям не переходил, ограничиваясь загибом угрожаемого фланга.

Японское командование использовало пассивность русских для развития своего наступательного плана. Оку решил сковать русских атакой на фронте Далиантунь, Сухудяпу и одновременно перебросить 2 дивизии на правый берег Хуньхэ102.

Положение на правом фланге русской армии становилось все более тяжелым. Сосредоточить крупные силы для отпора обходному движению японцев русскому командованию не удалось. Между тем армия Ноги к концу 19 февраля (4 марта) уже приблизилась к железной дороге севернее Мукдена. Примерно на таком же расстоянии от Мукдена, около 12 км, стояли части 2-й армии Оку103. Охват японцев еще не был глубоким, а потому не угрожал катастрофой. Однако со стороны русского командования требовались решительные мероприятия, которые приостановили бы обходной маневр противника.

Пока 2-я и 3-я японские армии успешно охватывали правый фланг русских армий, 4-я и 1-я несли огромные потери, выполняя задачу по отвлечению 3-й и 1-й русских армий от правого фланга. Если 2-я русская армия под напором 2 японских армий все более загибала правый фланг, осложняя свое положение, то 3-я и 1-я русские армии удерживали позиции, парируя попытки 5-й японской армии охватить фронт русских армий с левого фланга. Армия Кавамуры, лишенная охватывающего размаха, топталась перед Цинхэченским отрядом, лишенная возможности продвинуться в фушунском направлении. Осуществление задуманного японским командованием окружения оказывалось под вопросом. В сложившейся обстановке русское командование вполне могло рассчитывать на успех, если бы оно на левом фланге предприняло решительное контрнаступление. Однако ни Куропаткин, ни Линевич не использовали имевшейся возможности.

Инициатива в ходе сражения оставалась в руках японского командования. 5-я и 8-я дивизии 3-й японской армии еще утром перешли в наступление на участке Мадяпу, Сатхоза, Янсытунь. /314/

К концу дня они достигли своей цели: русские были скованы на фронте 2-й армией Оку, а 3-й армии Ноги удалось осуществить маневр, связанный с более глубоким охватом общего фронта русских войск.

Попытка Каульбарса продолжить наступление 21 февраля (6 марта) не принесла успеха, поскольку в активные действия было введено около ? наличных сил. Вечером Каульбарс приказал перейти 22 февраля (7 марта) к обороне. Нерешительностью русского командования воспользовались японцы. Армия Ноги, усиленная резервом Ойямы (2 резервными бригадами), продолжала продвижение в тыл русских войск. Опасаясь, что противник обойдет Мукден, Куропаткин создал новый отряд в составе 24 батальонов, 5 сотен и 52 орудий. Этот отряд под командованием М. В. Лауница был выдвинут к северу от Мукдена и должен был завершить загиб фланга 2-й армии, командующему которой он был подчинен.

Русское командование держалось пассивно, тогда как решительные действия обещали в тот период наибольший успех, поскольку 2-я японская армия в непрерывных многодневных боях понесла большие потери в личном составе, израсходовала большую часть своих боеприпасов и испытывала существенные трудности в выполнении поставленной ей задачи — сковывая 1-ю русскую армию с фронта, облегчить армии М. Ноги операцию по выходу в тыл русских войск — в район Сантайцзы, Императорские могилы.

Действия 3-й японской армии 22 февраля (7 марта) отличались нерешительностью. 1-я дивизия, почти не встречая сопротивления, слишком медленно продвигалась к Императорским могилам, а японская конница, дойдя до станции Хушитай, сумела произвести лишь незначительное разрушение железнодорожного полотна, которое было отремонтировано через час.

В то же время японцы начали активные действия на участке отряда А. А. Гернгросса, который располагался на позициях у деревни Цаохотунь и Нюсинтунь. С утра артиллерийская перестрелка завязалась в районе Цаохотунь, Цуаванче, затем она распространилась по всему участку, занятому отрядом Гернгросса.

В 10 часов части 1-й японской дивизии, взяв Уюнютунь, перешли в наступление на Цаохотунь, защищаемую отрядом В. Запольского. 7-я дивизия начала наступление на Цуаванче, занятую отрядом Л. В. Леша.

Под сильным огнем противника отряд Запольского, состоявший в основном из маршевых батальонов, с трудом держался на своей позиции. Обстрел русских позиций длился до 17 часов, пока японская пехота не перешла в атаку. Русский полк, оборонявшийся между деревнями, Цаохотунь и Цуаванче, не выдержал /315/ атаки и отошел, оставив японцам часть орудий. К вечеру русские покинули и названные деревни.

Упорный бой в тот день протекал под деревней Юхуантунь на участке сводного корпуса генерала Д. А. Топорнина, против которого действовала бригада Намбу из состава 3-й дивизии Ошима. Выполняя план поддержки обходного движения армии Ноги, Оку предпринял наступление 5-й и 8-й дивизиями и бригадой 3-й дивизии против отрядов К. В. Церпицкого и Ф. К. Гершельмана104. Другая бригада 3-й дивизии, бригада Намбу, получила приказ в целях прикрытия промежутка между 2-й и 3-й армиями атаковать Юхуантунь.

Позиция эта тянулась от селения Нюсинтунь до редута, расположенного южнее поселка Иантунь, и была заранее укреплена. Населенные пункты также были приспособлены к обороне. На этой позиции располагалась 25-я дивизия без полка, который был выделен в резерв отряда и прибыл позднее.

Намбу выступил задолго до рассвета, направив один полк для атаки поселка Цантунь, а другой — на Юхуантунь для атаки этой деревни с юга. Встреченные артиллерийским огнем из деревни Юхуантунь, японцы в темноте бросились в атаку, которая закончилась рукопашной схваткой. Защитники нескольких фанз, составлявших Цантунь, были перебиты японцами. Им также удалось занять южную часть деревни Юхуантунь. На рассвете следующего дня части корпуса Топорнина пытались контратаками выбить неприятеля из занятых им селений. Но эти контратаки не принесли успеха и не восстановили положения, хотя бригада Намбу несла большие потери от артиллерийского огня русских.

Куропаткин придавал огромное значение удержанию деревни Юхуантунь, называя ее «ключом позиции». Главнокомандующий сделал ряд распоряжений о высылке подкреплений в этот район. Так же поступили Каульбарс и Гернгросс. В свою очередь, и Церпицкий выслал часть своих сил на поддержку Топорнина.

Прибывший на этот участок фронта Каульбарс совместно с Топорниным организовал новую контратаку на Юхуантунь, использовав подоспевшие резервы. Русские даже ворвались в деревню, но засевшие в прочных строениях японцы удержали ее, поражая наступавших ружейным огнем и забрасывая ручными гранатами. Попытка русских разрушить строения артиллерийским огнем также ни к чему не привела: шрапнель не пробивала глинобитных и каменных строений. Безрезультатным оказался и огонь подвезенных сюда 2 поршневых орудий.

К вечеру силы русского отряда, атаковавшего Юхуантунь, возросли до 35 батальонов. Воспользовавшись тем, что атака русских войск задержалась с наступлением темноты, остатки /316/ бригады Намбу поодиночке начали покидать Юхуантунь, отходя к деревне Ливуаньпу.

Русские в боях за Юхуантунь потеряли 5409 человек (143 офицера и 5266 солдат)105. От бригады Намбу, которая насчитывала 4200 человек, в строю осталось 437106. Однако в этом бою бригада выполнила задачу по отвлечению 35 русских батальонов, что облегчало действия армии Ноги, способствовало успеху японцев на северном участке фронта, где они отбросили авангард Гернгросса.

Такие огромные силы против одной бригады были собраны русскими вследствие того, что русское командование крайне преувеличивало значение позиции у деревни Юхуантунь.

Однако частный успех в бою за Юхуантунь не улучшил общего положения 2-й русской армии, не имевшей достаточных сил, чтобы занять новые позиции севернее правого фланга и воспрепятствовать продолжавшемуся обходящему маневру 3-й японской армии. Учитывая сложившуюся обстановку, А. Н. Куропаткин принял решение сократить фронт. С этой целью к утру 23 февраля (8 марта) 3-я и 1-я русские армии отошли к реке Хуньхэ, что позволяло выделить часть сил на северный участок фронта, где решался исход сражения.

Однако отвод русских войск не изменил обстановки. Спешно сформированные русским командованием сводные отряды из состава частей и соединений 2-й армии пытались неоднократно переходить в контратаки, которые легко отражали превосходящие силы противника.

24 февраля (9 марта) 1-я японская армия прорвала фронт 1-й русской армии восточнее Мукдена. Наиболее слабым местом в обороне 1-й русской армии был 7-километровый участок Тидяфын, Киузань, Таинтун, где находилось только 9 рот. Это направление в достаточной степени разведано не было, а между тем японцы сосредоточили там крупные силы не более 2 дивизий.

Около 12 часов дня японцы приблизились к русским позициям. 12-я японская дивизия, переправившись через реку Хуньхэ, при содействии частей 2-й дивизии прорвала в районе Киузань фронт 4-го Сибирского корпуса, ослабленный переброской одной дивизии в армейский резерв. В расположение русских войск в 12-километровую брешь хлынули японцы107. Связь между 1-й армией и главнокомандующим прервалась. 2-я и 3-я армии вынуждены были действовать в весьма тяжелой обстановке.

Не видя перспективы дальнейшей борьбы под Мукденом, Куропаткин, еще не знавший о прорыве в районе Киузань, отдал приказ начать отход к Телину в ночь на 25 февраля (10 марта).

Утром 26 февраля (11 марта) 3-я и 1-я японские армии сомкнулись у Пухэ, отрезав некоторые части русских войск и обозы, /317/ которые не успели пройти. Однако основная масса русских армий была вне опасности.

Отступление 2-й и 3-й русских армий происходило в тяжелых условиях. Прорыв японцев в районе Киузань вынуждал русские войска менять пути отхода, предусмотренные общим приказом командования. Сбитые японцами со всех путей отступавшие русские обозы загромождали дороги, перегоняя друг друга, перемешиваясь кое-где с отступающей пехотой.

Тем не менее организованное соединившимися армиями Ноги и Куроки преследование не было доведено до конца. Сказались усталость японских войск и недостаток сил, а также сдерживающие бои отдельных частей русских войск. Вечером 26 февраля (11 марта) головы отступавших русских колонн начали подходить к Телину, к 28 февраля (13 марта) 2-я и 1-я армии расположились на позициях вдоль реки Чайхэ, 3-я армия была отведена в резерв.

В то время пока русские войска двигались к Сытшнгаю, А. Н. Куропаткин был смещен с должности. На его место был назначен Н. П. Линевич. Куропаткин остался на фронте в качестве командующего 1-й армией.

Нисколько не снимая ответственности с Куропаткииа за поражения русских войск, следует отметить, что он сам хорошо видел неподготовленность вооруженных сил России на Дальнем /318/ Востоке к боевым действиям крупного масштаба. В разговоре с А. А. Игнатьевым он следующим образом оценивал боевые качества войск: «Эта война велась впервые нашей армией, укомплектованной на основании закона о воинской повинности, и вина наша, конечно, заключалась в том, что мы не обратили в свое время достаточного внимания на боевую подготовку запасных и второочередных формирований.

— А не находите ли Вы, что одной из причин является наша культурная отсталость? — дерзнул я спросить.

— Страшные Вы вещи говорите, Игнатьев, но Вы правы! Нужны коренные реформы»108.

Самодержавие не смогло обеспечить отвечающую требованиям времени организацию военного дела. «Гроб повапленный — вот чем оказалось самодержавие в области внешней защиты...»109 Оставив на западных границах более подготовленные войска, царизм бросил на Дальний Восток простых крестьян, не подготовленных в военном отношении, но считавшихся солдатами только на основании закона о воинской повинности. «Несовместимость самодержавия с интересами всего общественного развития, с интересами всего народа (кроме кучки чиновников и тузов) выступила наружу, как только пришлось народу на деле, своей кровью, расплачиваться за самодержавие»110.

Под Мукденом общие потери русских убитыми, ранеными и пленными выражаются числом около 90 тыс., в то время как японцы потеряли здесь 71 тыс. человек. При этом убитых и раненых в русской армии насчитывалось 59 тыс., тогда как у японцев — 70 059 111.

Если Ойяма проводил определенный, хотя и неудавшийся план окружения русских под Мукденом, то в действиях русского командования отсутствуют признаки какого бы то ни было плана. Опасаясь охватывающего маневра, Куропаткин в тот период уже не обнаруживал стремления к сосредоточению своих войск, как, например, в Ляоянской операции. Все его действия сводились лишь к пассивному отражению японских атак, а попытки контрнаступления носили нерешительный характер.

Сказалась неподготовленность русского командования к ведению операций крупного масштаба. В боях под Мукденом существенно снизилась боеспособность русской армии. Временные отряды, созданные Куропаткиным для противодействия обходному движению Ноги, оказались мало способными к боевой деятельности, поскольку они решали только частные задачи, не объединенные общей целью. Пассивность русского командования позволила армии Ноги продвинуть свои войска в тыл русским.

Мукденская операция не явилась решающей. Несмотря на крупный успех японцев, разгром царской армии не был осуществлен. Отсутствие у японцев свежих сил, главным образом конницы, /319/ позволило русским войскам, остановившимся на Сыпингайских позициях, не только восстановить боеспособность, но и значительно пополнить силы.

Успешно проведенная японцами Мукденская операция тем не менее ярко обнаружила непонимание японским командованием новых тенденций в военном искусстве. Пересеченная местность на правом фланге японского фронта исключала возможность достижения здесь крупного успеха. Двухсторонний охват широкого фронта русской армии без наличия превосходства в силах не давал обнадеживающих перспектив. Как и в операции на реке Шахэ, даже незначительное сопротивление русских войск вело к остановке боевых действий со стороны японского командования.

Операция фронтового масштаба оказалась не по силам обеим сторонам.

Общим итогом Ляоянской, Шахэйской и Мукденской операций явилось вытеснение русских армий из Южной Маньчжурии. Война для Японии на сухопутном театре в сущности была закончена. Никаких шагов к дальнейшему наступлению японская ставка не предпринимала: велись обширные оборонительные работы и укреплялось расположение войск на случай, если русские перейдут в наступление.

Русские армии, оставаясь на Сыпингайских позициях, продолжали усиливаться за счет прибывавших резервов. В общей сложности численный состав русских армий на Маньчжурском театре к концу августа 1905 г. равнялся 788 тыс. человек, 150 тыс. человек находились в Приморье и в тылу. Точная численность японских армий к тому времени не была установлена. По предположениям русского командования, она достигала 750 тыс. человек, из них 150 тыс. размещались в тылу и в Северной Корее.

После Мукденской операции, в так называемый Сыпингайский период войны, крупных столкновений между противниками не происходило. Основное внимание уделялось подготовке войск к обороне. На случай отступления русские войска строили кроме Сыпингайских позиций еще несколько промежуточных, которые эшелонировались почти до реки Сунгари — на глубину примерно 300 км.

Только 4 (17) мая 1905г. русское командование организовало набег конницы П. И. Мищенко в район деревни Факумынь. Он преследовал ограниченные цели. Предполагалось нарушить одну из главных коммуникаций японцев Инкоу — Синминтин — Факумынь. В набеге участвовало 54 сотни при 18 орудиях. /320/

Отряд Мищенко в течение 5 дней сжег всего несколько японских окладов. Серьезного значения этот набег не имел, но все же он несколько поднял моральное состояние русской армии.

Операции в Маньчжурии привнесли изменения в стратегию и ведение операций. Бой уже не был скоротечным, а выливался в многодневные сражения, которые происходили на фронте протяженностью 150 км и глубиной до 60 км. Это потребовало новых приемов и средств управления. Однако командование обеих сторон не могло обеспечить непрерывность управления ни боем, ни сражением. Из-за отсутствия непрерывности управления войсками и плохо поставленной разведки результаты боевых действий оказывались точно неизвестными, что приводило к принятию неверных решений.

Способ действий воюющих сторон во многом был предопределен пересеченным характером местности, что способствовало развитию позиционных форм борьбы. Оборонительные тенденции русского командования оказали большое влияние на развитие фортификационных работ.

Глава шестая

ЦУСИМА

• Причины отправки новой эскадры на Дальний Восток • Состав и подготовка 2-й Тихоокеанской эскадры • Переход эскадры через три океана • Решение японского командования • Дневной бой 14(27) мая 1905 г. в Цусимском проливе • Ночные атаки японских миноносцев • Бои отдельных кораблей 15(28) мая • Значение Цусимского сражения в истории военно-морского искусства •

ПЕРЕХОД ВТОРОЙ ТИХООКЕАНСКОЙ ЭСКАДРЫ

После боя в Желтом море 28 июля (10 августа) 1904 г. Первая Тихоокеанская эскадра, потеряв командующего, вернулась в Порт-Артур. Несколько кораблей прорвались в нейтральные порты, где и были интернированы.

Посылка эскадры из Балтийского моря на Тихий океан в сложившихся условиях теряла смысл. Главная база — Порт-Артур — была осаждена с суши и блокирована с моря японскими кораблями. Надежды на снятие блокады и сохранение оставшихся кораблей Первой Тихоокеанской эскадры уже не существовало.

Однако, как писал В. И. Ленин, «самодержавие видело, что несчастный исход войны равносилен победе «внутреннего врага», т. е. победе революции. Поэтому на карту было поставлено все. Сотни миллионов рублей были затрачены на спешную отправку балтийской эскадры»1.

Перед кораблями, вошедшими во Вторую Тихоокеанскую эскадру, ставилась задача действовать совместно с кораблями Первой Тихоокеанской эскадры против японского флота. Но уже при отправке Второй эскадры было ясно, что она придет на театр военных действий с опозданием и, следовательно, не сможет выполнить эту задачу.

В августе 1904 г., когда было принято решение о посылке новой эскадры, корабли Балтийского флота, зачисленные в ее состав, оканчивали ремонт. Личный состав был собран с различных кораблей и судов. К тому же большая его часть была укомплектована молодежью или призванными из запаса. Как говорили современники, «одних приходилось учить с «азов» потому, что они ничего не знают, а других — потому, что они все забыли»2.

Не лучше обстояло дело и с офицерскими кадрами. Среди них было немало выпущенных досрочно из Морского корпуса и не обладавших необходимыми практическими навыками. /324/

Предполагалось, что за месяц до выхода личный состав получит необходимые тактические навыки. А дальнейшее совершенствование можно будет провести во время длительного перехода.

Накануне отправки, чтобы окончательно решить вопрос о целях и задачах Второй Тихоокеанской эскадры, из высших военных руководителей в Петербурге было образовано Особое совещание. Оно определило: если посланные из Балтики корабли не смогут взаимодействовать с кораблями Первой Тихоокеанской эскадры, то им придется действовать против японского флота самостоятельно. Правда, здесь же выяснилось, что новая эскадра уступает по всем показателям своему противнику и не может рассчитывать на успех в морском бою.

На совещании стало известно что на территории Китая или на одном из островов Японии создать маневренную базу для русского флота невозможно. Последнее обстоятельство поставило под сомнение целесообразность посылки русских кораблей. Однако командующий эскадрой контр-адмирал 3. П. Рожественский решительно выступил за посылку кораблей на Восток. В качестве одного из основных доводов он использовал следующее положение: «Немыслимо отпустить теперь все зафрахтованные транспорты и вновь организовать позднее весь сложный механизм снабжения эскадры в пути. Лучше выйти немедленно и выждать на Мадагаскаре прибытия подкреплений»3.

Это мнение было поддержано управляющим морским министерством Ф. К. Авеланом. Он указал на успешность переговоров о покупке иностранных крейсеров и на убыточность для казны роспуска всех зафрахтованных угольщиков.

11 (24) августа 1904 г. в отчете о совещании, состоявшемся в присутствии Николая II, управляющего морским министерством, военного министра и министра иностранных дел, было записано: «Благодаря настоянию начальника эскадры... уход ее осенью 1904 г. был одобрен совещанием в том расчете, что на Мадагаскаре эскадра будет усилена семью купленными (у Аргентины и Чили. — Авт.) крейсерами. При этом... выход эскадры Рожественского в дальний поход был отложен на полтора месяца, дабы он мог появиться у Владивостока в марте 1905 года»4.

Снаряжение русской эскадры производилось в портах Балтийского моря: Кронштадте, Ревеле, Либаве. Ответственным за это был главный инженер и начальник обороны Балтийского моря вице-адмирал А. А. Бирилёв. Из-за недостатка времени корабли эскадры перед походом совместных плаваний не производили. Лишь отдельные отряды эскадры совершили несколько переходов из Кронштадта в Ревель и Либаву.

Еще при проводах эскадры из Кронштадта в августе 1904 г. командир эскадренного броненосца «Император Александр III» /325/ капитан 1-го ранга Н. М. Бухвостов сказал: «Победы не будет!.. Я боюсь, что мы растеряем половину эскадры на пути, а если этого не случится, то нас разобьют японцы... За одно я ручаюсь: мы все умрем, но не сдадимся»5. Его слова оказались пророческими: из 900 человек личного состава этого корабля не спаслось ни одного человека.

2 (15) октября 1904 г. Вторая Тихоокеанская эскадра вышла из Либавы. Ей предстояло совершить небывалый в истории переход через три океана. Протяженность пути составляла около 18 тыс. миль.

Особенно важное значение приобретало обеспечение эскадры всем необходимым в пути, ибо Россия на переходе не имела ни одной базы. Прежде всего, кораблям требовался уголь, необходимо было специальное оборудование для ремонта машин и механизмов. Так как английское правительство, занимая враждебную позицию, сумело оказать давление на нейтральные государства, Россия не могла пользоваться иностранными портами. Даже Франция, находившаяся в союзе с Россией, под нажимом Англии не разрешила русским кораблям заходить в ее порты. Поэтому в состав эскадры русское командование выделило большое количество транспортов, груженных углем, продовольствием, пресной водой, а также плавучую мастерскую, без которой крупное соединение флота не смогло бы перейти на столь отдаленный театр военных действий.

Из-за отсутствия времени новые броненосцы Второй Тихоокеанской эскадры ушли в плавание без должных испытаний механизмов и артиллерийских систем. Они вышли в море перегруженными. Так, на эскадренном броненосце «Орел» среднее углубление вместо 26,5 фута достигало 29 футов. На остальных броненосцах эти показатели были еще хуже.

Перед уходом на Тихий океан элементы остойчивости не были определены. Только накануне выхода из России командующему эскадрой из Морского технического комитета сообщили, что новые броненосцы обладают небольшой остойчивостью, поэтому их не рекомендовалось перегружать углем.

Совершенно неудовлетворительно обстояло дело с артиллерией. Перед выходом эскадра, причем не в полном составе, произвела всего одну практическую стрельбу, во время которой из крупных орудий было сделано по 2—3 выстрела.

На низком уровне была тактическая подготовка эскадры. Перед выходом личный состав не успели обучить ни стрельбе, ни маневрированию. На переходе некоторые попытки устранить эти недостатки делали. Однако отсутствие учебных снарядов не позволило проводить стрельбы даже во время столь длительного перехода.

По определению современников, это была не эскадра, а «случайное /326/ сборище кораблей»6. Еще более метко Вторую эскадру охарактеризовал В. И. Ленин: «Великая армада,— такая же громадная, такая же громоздкая, нелепая, бессильная, чудовищная, как вся Российская империя,— двинулась в путь, расходуя бешеные деньги на уголь, на содержание, вызывая общие насмешки Европы...»7

«Вся Россия с верой и крепкой надеждой взирает на вас», — телеграфировал Николай II Рожественскому8. Но одной «веры и крепкой надежды» было весьма мало для успеха столь рискованного предприятия. Корабли шли медленно. Сказывалась недостаточная подготовка личного состава. Частые поломки механизмов, необходимость их ремонта в море задерживали движение. Дело дошло до того, что ,из пролива Большой Бельт — неисправности корпуса и механизмов пришлось вернуть в Россию миноносец «Прозорливый».

7 (20) октября корабли вышли в Северное море. Штаб Рожественского, получив данные о том, что японские миноносцы намерены в ближайшее время атаковать эскадру, своими указаниями создал нервозную обстановку. В результате у Доггербанки в ночь на 9 (22) октября русские броненосцы обстреляли английские рыболовные суда, приняв их за миноносцы врага. Один бот был потоплен, 5 повреждено, убито 2 и ранено 6 рыбаков. /327/ От своих снарядов пострадал и крейсер «Аврора», на котором были раненые. Этот инцидент еще больше обострил отношения с Англией и на неделю задержал русскую эскадру в испанском порту Виго.

21 октября (3 ноября) эскадра прибыла в Танжер. Здесь произошло разделение отрядов. Главные силы, имевшие большую осадку, не могли пройти через Суэцкий канал, поэтому в сопровождении крейсеров и транспортов они направились в Индийский океан вокруг Африки. Отряд под командованием младшего флагмана контр-адмирала Д. Г. Фелькерзама в тот же день вышел в Суэц.

Плавание главных сил происходило в сложных условиях. До Канарских островов их сопровождали английские крейсера. Обстановка была настолько напряженной, что командующий русской эскадрой приказал зарядить орудия и быть готовыми к отражению нападения.

Во время редких стоянок, а чаще всего в открытом океане корабли эскадры пополнялись углем. Угольные погрузки в условиях тропиков выматывали людей. Рожественский, стремясь к максимальной загрузке, приказал грузить уголь в батареи, различные подсобные помещения, даже в часть офицерских кают. /328/

Когда и эти возможности были исчерпаны, на некоторых кораблях уголь принимали прямо на палубу. В результате на новых эскадренных броненосцах запас топлива более чем в 2 раза превышал норму. Во время шторма такие перегруженные корабли легко могли потерять и без того небольшую остойчивость и перевернуться. Поэтому при переходе в свежую погоду их приходилось направлять на волну, чтобы спасти корабли.

27 декабря (9 января 1905 г.) главные силы эскадры прибыли в бухту Носси-Бе на острове Мадагаскар, где вскоре соединились с отрядом Фелькерзама, прибывшим в этот район на 12 дней раньше.

Хотя корабли Фелькерзама совершили более короткий и легкий переход вокруг Африки, они тоже требовали ремонта. Так, на броненосце «Наварин» вышли из строя холодильники, крейсера «Жемчуг» и «Изумруд» оказались с разрушенными приводами и вспомогательными механизмами. Гораздо хуже дело обстояло на миноносцах. Только 2 из них могли двигаться самостоятельно.

Уже до соединения кораблей командующий получил известие о гибели Первой Тихоокеанской эскадры и сдаче Порт-Артура. Такое известие не могло положительно повлиять на и без того невысокий моральный дух личного состава. В связи с этим Рожественский запросил у Петербурга новых указаний. Сам он считал, что его эскадра слишком слаба, чтобы вести борьбу с японским флотом за господство на море. Свою задачу он видел в прорыве во Владивосток если не всех, то хотя бы части кораблей. В качестве подкрепления он предлагал выслать на Тихий океан помощь с Черного моря.

Однако в Петербурге, не обращая внимания на просьбы командующего, решили направить на Дальний Восток Третью Тихоокеанскую эскадру, снова с Балтики. Первый ее отряд, состоявший из кораблей устаревших типов, вышел из Либавы 3 (16) февраля 1905 г. Не представляя боевой ценности, эти корабли в лучшем случае могли рассчитывать лишь на то, что отвлекут на себя часть японских сил. Командовал ими Н. И. Небогатов.

Моральное состояние было невысоким. Еще до выхода в море на эскадре были нелестного мнения о своем командующем. Во время похода Рожественский словно нарочно делал все, чтобы еще больше уронить в глазах подчиненных свой авторитет. Во многих письмах, дошедших до России, сообщалось о грубости адмирала, о преследовании им неугодных офицеров, о том, что некоторых специалистов он буквально изводил придирками.

Старший артиллерист с броненосца «Князь Суворов» лейтенант П. Е. Владимирский так отзывался о командующем эскадрой: «Адмирал, кажется, скоро совсем спятит... в обращении с подчиненными дошел до того, что одного командира миноносца, /329/ капитана 2-го ранга, схватил за шиворот. Вероятно, скоро начнет кусаться»9.

Эту характеристику дополняют строки из письма лейтенанта П. А. Вырубова: «В своем адмирале мы окончательно разочаровались и путного от него ничего не ждем. Это продукт современного режима. Он самодур, лишенный каких-либо талантов. Может быть, он хороший придворный, но как флотоводец — грош ему цена»10.

3 (16) марта 1905 г., после затянувшейся стоянки у Мадагаскара, Вторая Тихоокеанская эскадра, не дождавшись отряда контр-адмирала Н. И. Небогатова, вышла в океан. Ее путь лежал к берегам Индокитая.

Переход от Африки на Дальний Восток, если не считать незначительных поломок, прошел благополучно. Чтобы сохранить машины миноносцев, эти .корабли вели на буксире. 26 марта (8 апреля) прошли Сингапур. Командование эскадры надеялось привести корабли в порядок в Камранге, но под давлением французских властей вынуждено было перевести свои корабли в бухту Ван-Фонг.

26 апреля (9 мая) произошло соединение эскадры с кораблями контр-адмирала Небогатова. Небогатов за 2,5 месяца смог догнать эскадру Рожественского. Столь дальний переход его немореходных, старых кораблей специалисты признавали образцовым. Таким образом, в составе русской эскадры появились еще 3 броненосца береговой обороны, крейсер и несколько транспортов.

Из Ван-Фонга Рожественский писал в Петербург, что считает свою эскадру слишком слабой, вследствие чего она не может завоевать господство на море. Ссылаясь на пошатнувшееся здоровье, он даже просил отозвать его в столицу и назначить нового командующего эскадрой. Однако ему пришлось подчиниться указаниям из Петербурга и идти навстречу японскому флоту.

1 (14) мая русская эскадра вышла из Ван-Фонга. Хотя встреча с противником ожидалась со дня на день, шли без разведки, а во избежание столкновений ночью корабли несли кильватерные и отличительные огни.

Командующий эскадрой считал своей главной задачей прорыв во Владивосток. Осуществить это можно было через один из проливов — Корейский, Сангарский или Лаперуза. Японцы, обладая преимуществом в скорости хода, могли развернуть свои силы на любом из этих направлений.

Опасаясь нехватки топлива, командующий русской эскадрой решил прорываться кратчайшим путем — через Корейский пролив. Сознавая, что без боя с японским флотом не обойтись, и учитывая боевой опыт кораблей Первой Тихоокеанской эскадры. /330/

Рожественский считал, что потери при прорыве будут, но большая часть кораблей сможет достигнуть Владивостока.

8—12 (21—25) мая для демонстрации в Желтом море и Тихом океане командующий направил вспомогательные крейсера «Днепр», «Рион», «Кубань» и «Терек». Этой мерой он надеялся отвлечь часть сил японского флота. Но демонстрация не увенчалась успехом. Слишком ничтожны были выделенные для нее силы. Они не смогли ввести в заблуждение японское командование. Несмотря на неблагоприятные обстоятельства, беспримерный по трудности переход эскадры протяженностью 18 тыс. миль был успешно завершен.

10 (23) мая на русских кораблях последний раз приняли уголь. В ночь на 14 (27) мая эскадра вошла в Корейский пролив. Этот день был днем коронации Николая II.

Прекрасно зная о подготовке новой русской эскадры, японцы считали возможными три варианта ее использования. Во-первых, переход во Владивосток, чтобы, опираясь на эту базу, начать боевые действия против японского флота. Во-вторых, переход в Южно-Китайское море, откуда, нарушая нейтралитет Китая, эскадра начнет постепенно вытеснять японские корабли из Южно-Китайского и Желтого морей. В-третьих, захват опорного пункта близ Формозы или на одном из Японских островов и создание там базы, позволяющей эскадре проводить учения и готовиться к предстоящим боям за господство на море.

Считая, что каждый из этих вариантов вполне возможен, японское командование наметило районом сосредоточения своего флота Корейский пролив. Главные силы находились у порта Мозампо, а разведка велась как в Японском, так и в Южно-Китайском море.

Флот японцев в Корейском проливе занимал выгодную позицию. Отсюда он мог двинуться навстречу русской эскадре в любом случае: направлялась бы она к Владивостоку или в Желтое море. Флот частью сил блокировал Порт-Артур и остатки Первой Тихоокеанской эскадры. Другая часть его кораблей ремонтировалась в ближайших базах. Моряки японского флота имели хорошую специальную подготовку, прошли боевую школу, моральный дух у них в результате успешного хода войны был высоким.

Японское командование внимательно следило за русской эскадрой. 3 (16) марта главная квартира японцев получила сведения, что русские оставили Носси-Бе. 17 (30) марта стало известно о появлении кораблей в Индийском океане, 27 марта (9 апреля) — о проходе у Сингапура.

За зиму японский флот успел произвести необходимый ремонт. Корабли противника были готовы к сражению. Главные силы первой и второй эскадры адмирала X. Того базировались на /331/ Мозампо, а третья — на залив Озаки (острова Цусима). Крейсера несли дозорную службу перед Корейским и Сангарским проливами.

Уже с вечера 12 (25) мая на русской эскадре перехватили неприятельские радиограммы. Считая, что противник их еще не обнаружил, Рожественский запрещал мешать работе вражеских радиостанций, между тем как работа русских радиостанций могла бы помешать приему японских распоряжений, что усложнило бы управление развертывавшимися японскими силами. Не разрешил он сделать того же и хмурым утром 14 (27) мая, когда по резко возросшему радиообмену стало ясно, что японцы заметили противника и скрывать свое местонахождение больше не было необходимости.

В то время как русская эскадра входила в Корейский пролив, главные силы японского флота под командованием адмирала X. Того (1, 2 и 4-й боевые отряды) находились в проливе Путо (порт Мозампо), а 5, 6 и 7-й — у островов Цусима. 3-й боевой отряд поддерживал дозор, развернутый на линии остров Чечжудо (Квелпарт) — острова Гото.

Расположение японских сил позволяло им после выяснения намерений русских сосредоточиться в той части пролива, в которую направлялись русские корабли.

14 (27) мая в 2 часа 28 минут вспомогательный крейсер «Синано-Мару» обнаружил огни госпитального судна «Орел», а затем опознал всю эскадру. Об этом было доложено по радио командующему флотом. Дав радиограмму, неприятельский крейсер продолжал движение за русскими кораблями, не обнаруженный ими. Получив сообщение о приближении неприятеля, японский флот вышел навстречу.

Как доносил Рожественский морскому министру: «В исходе 7-го часа утра... из мглы стал выделяться корпус корабля, идущего одним курсом с эскадрой... Стало известно, что это крейсер «Идзуми»11. Командующий эскадрой не послал свой крейсер, чтобы уничтожить или хотя бы заставить удалиться корабль противника. Поэтому все перестроения русской эскадры происходили на виду у японских разведчиков. Это обстоятельство значительно облегчало тактическое развертывание главных сил японского флота.

МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ

Сражение между русской эскадрой и японским флотом состояло из дневного боя, разгоревшегося 14 (27) мая, ночных атак японских миноносцев, предпринятых 15 (28) мая, и боев отдельных кораблей, прошедших днем 15 (28) мая. /332/

Накануне сражения главные силы русской эскадры (броненосные корабли) были разделены на 3 отряда по 4 корабля в каждом (табл. 7). Крейсера были сведены в 2 отряда — крейсерский и разведывательный. Миноносцам была поручена охрана броненосцев и транспортов, сопровождавших эскадру. Рожественский держал свой флаг на эскадренном броненосце «Князь Суворов».

Цусимский пролив встретил растянувшуюся на несколько миль эскадру холодным ветром. С севера шла крупная зыбь. Накануне сражения коек личному составу не раздавали. Комендоры дежурили у орудий. Встречи с противником ждали с часа на час. Но ночь прошла спокойно.

В 8 часов на русских кораблях в честь дня коронации Николая II были подняты стеньговые флаги. В то же время с госпитального судна «Урал» сообщили о появлении японских крейсеров.

Около 9 часов русская эскадра перестроилась для боя в одну кильватерную колонну. Возглавлял ее I броненосный отряд во главе с флагманским броненосцем «Князь Суворов», на котором находился Рожественский, за ним следовал II броненосный отряд во главе с броненосцем «Ослябя», затем — III броненосный отряд во главе с броненосцем «Император Николай I».

В 11 часов 10 минут на русской эскадре увидели крейсера вице-адмирала С. Дева. С броненосца «Орел» через 5 минут открыли по ним огонь, вслед за тем начали стрелять и остальные броненосцы.

Японский флот был разделен на 8 отрядов. В I и II отряды входили броненосные корабли. Это были главные силы Соединенного флота. Замысел японцев сводился к тому, чтобы охватить голову русской эскадры и, открыв сосредоточенный огонь по флагманским кораблям, лишить ее управления. Артиллерийский удар должен был завершиться ночными атаками миноносцев, на которые возлагалась задача развить успех дневного боя.

Рожественский считал, что японский флот намного сильнее русской эскадры, поэтому при встрече неприятель будет диктовать свою волю. Исходя из этого, Рожественский не составил предварительного плана сражения, предполагая вести его в зависимости от действия японского флота.

Таким образом, командующий русской эскадрой заранее отказался от активных действий, полностью предоставив инициативу своему противнику.

Повторилась та же печальная картина, что и в сражении 15 (28) июля 1904 г. Впрочем, иначе и быть не могло. И контр-адмирал В. К. Витгефт, и вице-адмирал 3. П. Рожественский были представителями одной и той же школы, где исключением являлись такие талантливые флотоводцы, как С. О. Макаров. /333/

После 12 часов, воспользовавшись туманом, Рожественский попытался перестроить эскадру в строй фронта. Но туман скоро рассеялся, и приказ был отменен. К моменту встречи с главными японскими силами русская эскадра вновь двигалась в 2 кильватерных колоннах.

В 13 часов 15 минут, следуя через Корейский пролив, русская эскадра справа по носу обнаружила главные силы противника. Они шли на пересечение курса. Как уже отмечалось, японцы намеревались охватить головные русские корабли. Однако Того не рассчитал своего маневра и проскочил в 70 кабельтовых от головного корабля. Адмирал Рожественский, полагая, что японцы намерены атаковать левую колонну, состоявшую из старых кораблей, начал перестраивать эскадру в одну кильватерную колонну.

В 13 часов 49 минут японские корабли, стремясь к охвату головы колонны, стали последовательно поворачивать на обратный курс. Этот рискованный маневр, длившийся 10—15 минут, мог дорого обойтись японскому адмиралу. Поворот японских кораблей в одной точке позволял русским эскадренным броненосцам пристреляться к ней и нанести главным силам японцев значительные потери. Однако огонь с русских кораблей был открыт с запозданием.

Стремясь избежав охвата головных кораблей, командующий русской эскадрой повернул вправо и лег на курс, параллельный /335/ курсу японского флота. При этом оба японских отряда сосредоточили свой огонь на русских флагманских кораблях «Князь Суворов» и «Ослябя». По броненосцу «Князь Суворов» вели огонь 5 кораблей, а по «Ослябе» — 7.

Рожественский попытался сосредоточить огонь своих кораблей на флагманском броненосце «Микаса». Но сказалась неподготовленность русских артиллеристов к ведению огня по одной цели. Поэтому они вынуждены были перейти к рассредоточенному огню. Дистанция боя .колебалась от 28 до 34 кабельтовых. /336/

Из-за неудачного маневрирования, а также — большого расстояния до неприятеля находившиеся в конце строя русские корабли II и III отрядов в это время почти не могли вести огонь по противнику, так как передние корабли мешали их стрельбе.

С первых минут боя, находясь в исключительно тяжелых условиях вражеского обстрела, русские комендоры флагманских броненосцев показали свое умение. Эскадренный броненосец «Князь Суворов» вел огонь по вражескому броненосцу «Микаса», на котором держал свой флаг Того. По оценке самих японцев, «флагманский корабль адмирала Того «Микаса» получил более 30 снарядов. На нем была повреждена внутренность передней боевой рубки, передний и задний мостики, убита и ранена вся прислуга одного орудия, пробиты трубы, повреждены тела орудий, разбиты казематы и пробиты палубы»12. По тем же данным, более 100 человек личного состава этого броненосца в бою 14 (27) мая было убито или ранено.

Превосходство японцев в артиллерии и слабость бронирования русских кораблей сказались сразу же (табл. 8, 9). Русские флагманские броненосцы, находясь под сосредоточенным огнем противника, быстро получили серьезные повреждения.

В 14 часов 20 минут броненосец «Ослябя», принявший первый удар японской эскадры, вышел из строя. Первые же вражеские снаряды попали в носовую часть, образовав подводные пробоины; была повреждена боевая рубка; большая пробоина в носу и правом борту привела ,к крену. В течение 5 часов команда броненосца героически боролась с бушевавшими на корабле пожарами и, успешно отстреливаясь из единственной 75-мм пушки, отражала многочисленные атаки японских миноносцев. Не имея возможности продолжать стрельбу, один из офицеров-артиллеристов распустил оставшуюся в живых орудийную прислугу, а сам, считая положение броненосца безнадежным, застрелился.

От новых попаданий нескольких крупных снарядов в центральную часть броненосца корабль стал быстро крениться. Раненный в голову командир броненосца капитан 1-го ранга В. И. Бэр до последних минут мужественно распоряжался спасением команды и погиб вместе со своим кораблем. Один из участников боя писал: «Впечатление от опрокидывания этой гигантской высоты броненосца было ошеломляющим. С других кораблей было ясно видно, как с палубы люди карабкались на его борта, как они цеплялись, скользили, падали... сметались огнем вражеских снарядов»13. Около 15 часов броненосец «Ослябя» затонул.

Если по «Ослябе» вели огонь все японские броненосные крейсера, то на броненосце «Князь Суворов» сосредоточили огонь 4 новейших эскадренных броненосца и крейсер, обрушившие на него град 12-дюймовых снарядов. Большая подводная пробоина вызвала крен корабля, наличие деревянных частей приводило к /337/

Таблица 8 Мощность артиллерийского огня*
Показатели

Флот

Соотношение сил

японский

русский

Калибр орудий 305—203 мм

Всего орудий

60

42

1,43

Число выстрелов в минуту из одного орудия

1,0

0,33

3,0

Общее число выстрелов в минуту

60

14

4,29

Вес выпускаемого в минуту металла, кг

9500

3686

2,51

Вес выпускаемого в минуту взрывчатого вещества, кг

1330

92

14,45

Калибр орудий 152 — 120 мм


Всего орудий

150

83

1,8

Число выстрелов в минуту из одного орудия

2,0

1,5

1,33

Общее число выстрелов в минуту

300

125

2,4

Вес выпускаемого в минуту металла, кг

12499

4504

2,76

Вес выпускаемого в минуту взрывчатого вещества, кг

1740

113

15,37

Итоговые данные

Всего орудий

210

125

1,7

Число выстрелов в минуту

360

139

2,68

Вес металла, кг

21949

8190

2,68

Вес взрывчатого вещества, кг

3070

205

1,96

* Павлович Н. Б. Развитие тактики русского флота, с. 100.

Таблица 9 Пробивная способность русских и японских, орудий *

Флот

Вес снаряда, кг

Начальная скорость снаряда, м/сек

Пробиваемая толщина (мм) брони с дистанции в кабельтовых

0

10

20

30

40
50
60

Калибр 305 мм

Русский 331,7 792,5 381 311 251 201 159 131 92
Японский 385,4 762,0 369 306 254 218 170 140 104

Калибр 203 мм

Русский 87,9 899,1 252 182 126 88 64 50 46
Японский 113,4 756 206 176 131 97 71 56 56

* Павлович Н. Б. Указ, соч., с. 102. /338/

многочисленным пожарам, затруднявшим наблюдение и осложнявшим борьбу с японскими броненосцами.

Команда русского корабля, руководимая офицерами, мужественно боролась с водой и огнем. Однако через 45 минут после начала боя броненосец «Князь Суворов» со сбитыми мачтами, разбитой кормовой башней, перестав слушаться руля, охваченный пламенем, вышел из строя. Одним из снарядов, разорвавшихся в боевой рубке, были ранены Рожественский и командир броненосца.

Русская эскадра оказалась без руководства. Верные своей тактике — в первую очередь уничтожить головной корабль неприятельской эскадры, японские корабли, пользуясь преимуществом в скорости хода, перенесли весь огонь на следующий русский эскадренный броненосец «Император Александр III».

Между тем разбитый, окутанный дымом броненосец «Князь Суворов» представлял заманчивую добычу для противника. В целях его уничтожения были посланы миноносцы. Вражеские корабли осторожно приближались к раскачивавшемуся на зыби стальному великану. Казалось, корабль мертв. Но так только казалось. В кормовом плутонге за кают-компанией уцелела 75-мм пушка. И волонтер Максимов вместе с комендорами открыл из нее огонь по подходившим миноносцам. Огонь был настолько метким, что 4 вражеских корабля отвернули в надежде выждать более благоприятный момент для нападения.

Мимо вышедшего из строя броненосца «Князь Суворов» проходил русский миноносец «Буйный». Командир его капитан 2-го ранга Н. Н. Коломейцев так описывал вид броненосца: «Мачты сбиты, трубы сбиты, весь борт избит и продырявлен, краска на борту обгорела, а изнутри вырываются языки пламени... Картина напоминает мне жаровню с угольями» 14.

Кто-то из офицеров штаба просемафорил на миноносец «Примите адмирала». Ни на том, ни на другом корабле шлюпки не уцелели. Поэтому Н. Н. Коломейцев решил подойти к борту. На зыби это делать было весьма рискованно, так как легкий борт миноносца при ударе о бронированные борта «Князя Суворова» мог быть легко пробит. К тому же артиллерийский обстрел броненосца продолжался. Команда миноносца выстроилась вдоль борта, используя койки как кранцы. С большим трудом раненый Рожественский и часть его штаба были приняты на «Буйный». Офицерам броненосца «Князь Суворов» прапорщику В. В. Курселю и лейтенантам П. А. Вырубову и Н. П. Богданову, помогавшим переносить адмирала, было предложено перейти на миноносец. Но они отказались, предпочитая до конца оставаться на своем корабле.

Вот как описывают сами японцы последние часы русского флагманского корабля: «...корабль «Суворов», весь обгоревший /339/ и еще горящий, перенесший столько ударов, расстреливаемый всей (в полном смысле этого слова) эскадрой, имевший только одну, случайно уцелевшую пушку в кормовой части, все же открыл из нее огонь, выказывая решимость защищаться до последнего момента своего существования... Наконец в 7 часов 20 минут пополудни, после двух атак наших миноносцев, он пошел ко дну... Наши воины отдавали должное его геройскому сопротивлению» 15.

После выхода из строя броненосца «Князь Суворов» во главе русской эскадры стал броненосец «Император Александр III», настойчиво пытавшийся выполнить приказ Рожественского — прорваться во Владивосток. На этот раз на него был направлен огонь 12 японских кораблей. Весь избитый, окутанный облаком дыма, с фонтанами огня, вырывавшимися то там, то здесь, сильно накренившись, он тоже вынужден был выйти из строя, однако вскоре, кое-как справившись с пожаром и отстреливаясь, он снова вступил в строй, уступив свое место в голове колонны однотипному с ним броненосцу «Бородино».

Из-за находившего тумана бой временами прекращался. Но японцам, хотя и после длительных поисков, удавалось каждый раз обнаружить русскую эскадру, и каждый раз их корабли, используя преимущество в скорости хода, догоняли растянувшуюся русскую кильватерную колонну и, сосредоточив огонь большей части своих кораблей на очередном головном корабле, наносили ему непоправимые повреждения. В то же время японцы, находясь вне дальности огня большей части русских кораблей, несли значительно меньшие потери.

В результате дневного боя 14 (27) мая из 4 новых эскадренных броненосцев I отряда 3 («Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино») погибли, погиб флагманский броненосец II отряда «Ослябя», были потоплены вспомогательный крейсер «Урал» и транспорт-мастерская «Камчатка». Таким образом, боевое ядро Второй Тихоокеанской эскадры было уничтожено в дневном бою.

Решающую роль в этом бою сыграло отсутствие управления русской эскадрой. Мало того что сам командующий с 14 часов 30 минут перестал руководить действиями эскадры, а Небогатое только через 5 часов получил указание о передаче ему командования, в этом бою не выполнил своей функции штаб, который во время сражения не изучал обстановки и не учитывал ее изменения, в том числе ошибок японского командования. При четкой работе штаба командующий русской эскадрой мог бы воспользоваться ими. Фактически русская эскадра только слепо следовала всем эволюциям флагманского корабля, имея лишь одну задачу — во что бы то ни стало прорваться во Владивосток. Поэтому она не вела активных действий, а только /340/ оборонялась, предоставив противнику возможность навязывать свою волю.

В 19 часов 12 минут Того прекратил артиллерийский бой. С наступлением темноты на разрозненные корабли Второй Тихоокеанской эскадры было послано до 60 японских миноносцев, которые должны были торпедными ударами закрепить успех, достигнутый в результате дневного боя.

Атаки начались около 21 часа. Миноносцы охватили русские корабли с севера, юга и востока. Хотя японцы знали направление движения русских кораблей и район, в котором они находились, эти атаки не были должным образом организованы. Большое число японских миноносцев в течение ночи так и не смогли обнаружить русские корабли. Ночью происходили столкновения кораблей, от которых один японский миноносец затонул, а 6 миноносцев получили серьезные повреждения.

В результате ночных атак корабли II броненосного отряда, которые во время боя включали прожекторы, потеряли потопленным броненосец «Наварин», а броненосец «Сисой Великий», крейсера «Владимир Мономах» и «Адмирал Нахимов» от попадания торпед получили повреждения.

К утру 15 (28) мая Вторая Тихоокеанская эскадра как организованная боевая сила перестала существовать. Соединения и отдельные корабли ее были разбросаны по Корейскому проливу и не имели между собой связи.

Во время дневного боя 15 (28) мая немало мужества проявил личный состав русских кораблей. В состав Второй Тихоокеанской эскадры входили бывшие яхты «Светлана» и «Алмаз» и пароход «Урал», на которых были поставлены небольшие орудия. Эти корабли были названы крейсерами. Так как они обладали большим ходом, их предполагалось использовать в качестве разведчиков. Однако Рожественский, не веря в успешный прорыв эскадры, пренебрег разведкой.

В Цусимском сражении эти крейсера получили задание прикрывать русские транспорты. Они мужественно встретили огнем 2 отряда неприятельских крейсеров. Перевес в силах был на стороне противника. Но у моряков даже бывших яхт не было мысли сдаваться в плен. Крейсер «Светлана» вел с противником тяжелый бой. На всякий случай корабль был подготовлен к взрыву. Но до этого дело не дошло. Выручили подошедшие на помощь 4 русских крейсера из отряда контр-адмирала О. А. Энквиста.

В результате дневного боя у японцев был значительно поврежден крейсер «Такачихо». Храбро сражавшийся крейсер «Светлана» получил большую пробоину в носовой части.

Ночью, потеряв из виду другие корабли, этот поврежденный крейсер, зарывавшийся носом вследствие большого дифферента16 /341/ от поступившей в носовую часть воды, упорно продолжал двигаться, надеясь прорваться во Владивосток. Однако утром он был обнаружен японцами. 3 корабля, в которых на «Светлане» узнали крейсера «Отава» и «Нийтака» и японский миноносец, преследовали поврежденный крейсер. Исход боя не вызывал никакого сомнения.

Командир «Светланы» капитан 1-го ранга С. П. Шеин собрал военный совет. Все офицеры единодушно решили: после того как будет расстрелян оставшийся боезапас, крейсер затопить на такой глубине, чтобы неприятель не мог его поднять. Но так как затопленный минный погреб не позволял взорвать корабль, взяли курс к острову Дажелет, чтобы личный состав мог добраться до острова, когда «Светлана» с открытыми кингстонами пойдет на дно.

С приближением противника русский крейсер первым открыл огонь. Японцы долгое время не отвечали, надеясь, что корабль сдастся. Но вот и на японских кораблях появились вспышки выстрелов. Начался неравный бой. Отличная стрельба русских артиллеристов под руководством вахтенного начальника лейтенанта А. Е. Арцыбашева вызвала пожар на японском крейсере. Однако и вражеские снаряды достигали цели. Вскоре был убит Арцыбашев, его сменял мичман В. Е. Картавцев. Вражеские снаряды повредили борт, вывели из строя одну из машин. Кончились снаряды. Наводчик Мякотников, чтобы обмануть противника, открыл огонь холостыми.

Когда вышла из строя вторая машина, капитан 1-го ранга Шеин приказал открыть кингстоны. С большим упорством во время боя работал старший судовой врач Н. И. Карлов. Узнав о готовившемся затоплении, он привязывал раненых к койкам и спускал их на воду. Сам он одним из последних сошел с медленно погружавшегося крейсера.

Безмолвный, но не покорившийся русский корабль с ожесточением расстреливали японцы. Капитан 1-го ранга Шеин и старший офицер капитан 2-го ранга А. А. Зубов остались на «Светлане». Вражеские снаряды оборвали их жизнь незадолго до погружения корабля, с честью выполнившего свой долг.

Отважно вел себя личный состав броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков», входивший в эскадру Небогатова и руководимый капитаном 1-го ранга В. Н. Миклухо-Маклаем17, братом знаменитого исследователя. Накануне войны с Японией тщательно готовил он команду уже устаревшего броненосца береговой обороны «Адмирал Ушаков» к предстоявшим боям.

Этот броненосец активно участвовал в дневном бою 14 (27) мая. Он получил несколько попаданий, в результате чего скорость хода броненосца уменьшилась до 10 узлов. «Адмирал Ушаков» отстал от эскадры, и капитан 1-го ранга Миклухо-Маклай /342/ решил самостоятельно прорываться во Владивосток. Днем на горизонте были замечены дымы. Решив, что это приближаются русские корабли, броненосец направился им навстречу. Вскоре открылись новые дымы. Сомнения рассеялись: приближался неприятель.

Старый и поврежденный корабль не мог рассчитывать на успех. Но когда японские крейсера приблизились, надеясь захватить броненосец, с «Адмирала Ушакова» по ним открыли огонь.

Стрельба была точной. Первые же снаряды дали накрытие. Крейсер «Иватэ» задымил и стал отходить. Однако радость русских моряков оказалась преждевременной. Пользуясь дальнобойностью своей артиллерии, оба японских крейсера вышли — од огня броненосца и безнаказанно принялись его расстреливать.

Повреждения, наносимые вражескими снарядами, были огромными. Личный состав броненосца проявлял героизм. Дважды раненый боцман Г. Митрюков вернулся из операционного пункта и исполнял свои обязанности. Точно так же поступали и другие моряки. Как следует из воспоминаний судового врача П. В. Бодянского, даже погружавшийся броненосец вел огонь из 120-мм пушек по вновь приблизившимся японским кораблям. Это стреляли храбрые артиллеристы «Адмирала Ушакова», руководимые мичманом И. А. Дятловым.

После 40-минутного боя с развевающимся флагом, не спущенным перед неприятелем, погрузился в холодные воды русский броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков». Вместе с ним погиб и его командир капитан 1-го ранга В. Н. Миклухо-Маклай.

Эскадренный миноносец «Громкий» сопровождал крейсер «Олег», на котором шел младший флагман контр-адмирал О. А. Энквист. Командовал миноносцем опытный морской офицер капитан 2-го ранга Г. Ф. Керн. Миноносец «Громкий» после боя 14 (27) мая никаких повреждений не имел. Ночью при отражении атак японских миноносцев командир миноносца «Громкий» бесстрашно вышел на пересечку вражеской торпеды, чтобы прикрывать своими бортами крейсер «Владимир Мономах». Но торпеда шла на большом углублении. Она прошла под «Громким», не причинив ему вреда. Крейсер «Владимир Мономах» получил попадание торпедой.

Потеряв в темноте во время боя свои корабли, «Громкий» решил самостоятельно прорываться во Владивосток. Когда утром он был обнаружен 3 вражескими кораблями, миноносец смело вступил с ними в бой. 2 неприятельских миноносца вскоре отстали. В артиллерийском бою с третьим «Громкий» одержал победу. Вражеский корабль загорелся и, прекратив преследование /343/ вышел из боя. «Громкий» не получил ни одного попадания.

Вскоре на русском миноносце были замечены еще 2 вражеских корабля, один из которых нагонял «Громкий», а второй пересекал ему курс. Решив разбить неприятеля порознь, капитан 2-го ранга Г. Ф. Керн повернул на обратный курс, намереваясь потопить японский корабль торпедами. Ему удалось сблизиться с противником, однако одна из выпущенных торпед утонула, а вторая была отброшена в сторону потоками воды от винтов неприятельского миноносца.

Положение «Громкого» сразу ухудшилось. Он попал под артиллерийский огонь 2 японских кораблей. Маневрируя, «Громкий» вел артиллерийский огонь. Вражеским снарядом был выведен из строя паровой котел. Ход миноносца резко снизился. Вода, проникшая в новые пробоины, затопила оба погреба со снарядами. Однако орудия миноносца продолжали стрелять. Оказалось, что артиллеристы Федоров, Молоков и другие ныряли в погреб и таким образам снабжали пушки боезапасам.

Во время боя на русском миноносце был сбит поднятый на гафеле флаг. По распоряжению командира корабля сигнальщик Скородумов, не обращая внимания на вражеские снаряды, поднял стеньговый флаг на фок-мачте и прибил его гвоздями.

Японский генеральный штаб дал следующую оценку этому бою: «Неприятель храбро сражался. Когда нашим снарядом был сбит его флаг, он немедленно поднял его снова. Затем он ловко выпустил мину, которой «Сирануи» с трудом избежал; снаряды его ложились хорошо, и в «Сирануи» попало свыше 20 штук...» 18

Один из офицеров эскадренного миноносца «Громкий» в своем рапорте писал, что моряки «Громкого», находясь двое суток под огнем врага без сна и пищи, мужественно сражались с сильнейшим противником.

Официальные документы и воспоминания участников сохранили многочисленные примеры беззаветного героизма русских моряков, проявленного в этом сражении.

Один из наиболее старых русских крейсеров «Дмитрий Донской» в районе острова Дажелет длительное время вел бой с 6 японскими новейшими крейсерами. 10 орудиям броненосца «Дмитрий Донской» противостояло 40 японских. С наступлением темноты бой закончился. Неприятельские крейсера ушли, оставив подбитый крейсер. Они были уверены, что «Дмитрий Донской» станет легкой добычей японских миноносцев. Но русский корабль успешно отразил 3 ночные атаки миноносцев.

Получив тяжелые повреждения в бою и не имея возможности дойти до Владивостока, крейсер приблизился к острову Дажелет. По приказанию старшего офицера капитана 2-го ранга /344/ К. П. Блохина, Вступившего в командование вместо смертельно раненого командира капитана 1-го ранга И. Н. Лебедева, личный состав был свезен на остров, а на «Дмитрии Донском» открыты кингстоны. Около 6 часов 30 минут 16 (29) мая крейсер затонул.

Неоднократно отмечались случаи, когда русские моряки, несмотря на серьезные ранения, не покидали своего поста или после того, как им оказывали первую медицинскую помощь, возвращались на свое место. Так, рулевой Копылов с эскадренного броненосца «Орел», которому осколком снаряда оторвало пальцы, замотав ветошью руки, стоял за штурвалом во время боя.

На «Громком» раненый мичман Потемкин оставался в строю и вел огонь из пулемета по противнику. Позднее он принял командование миноносцем от смертельно раненого капитана 2-го ранга Г. Ф. Керна.

Осколками снаряда у сигнальщика Визуля с эскадренного миноносца «Блестящий» была ранена нога, оторван палец на одной руке и перебита ладонь другой. В это время последовал приказ сообщить адмиралу О. А. Энквисту о гибели командира капитана 2-го ранга С. А. Шамова. И сигнальщик, зная, что никто, кроме него, не может набрать сигнал, окрашивая фалы кровью, поднял сигнал. Только после этого отважный моряк ушел на перевязку.

Около 10 часов отряд контр-адмирала Небогатова, к которому присоединился поврежденный эскадренный броненосец «Орел», находился севернее острова Дажелет. Этот отряд был окружен японскими кораблями. С броненосца «Орел» по противнику был открыт огонь, но на флагманском корабле неожиданно подняли сигналы «окружен» и «сдаюсь», а затем на соседние корабли адмирал приказал передать семафором: «Окруженный превосходными силами противника, вынужден сдаться»19. Позднее Небогатов объяснял свое решение желанием избежать напрасного кровопролития и сохранить 5 тыс. жизней.

Сигналу Небогатова не подчинился крейсер «Изумруд». Он увеличил ход до полного. Японские корабли преследовали русский крейсер до 14 часов, но догнать не смогли.

Японский флот, участвовавший в Цусимском сражении, был лучше, чем русский, подготовлен к боевым действиям. В его состав входили более новые, технически оснащенные и более быстроходные корабли. Личный состав японского флота был лучше подготовлен к бою. Однако и адмирал Того допустил ряд существенных ошибок. Во время сражения не была должным образом организована разведка. Увлекшись боем с русскими транспортами, японские крейсера упустили русскую броненосную эскадру. В силу этого японский флот несколько раз терял своего противника. /345/

Нельзя признать успешными действия японских миноносцев. Несмотря на их большое количество, торпедные атаки были малоэффективными. Из выпущенных японских торпед только 6 попало в русские корабли, при этом 3 из них — в один корабль. Многие корабли японского флота в сражении получили повреждения, 3 миноносца были потоплены. Из русской эскадры, насчитывавшей более 30 вымпелов, 3 крейсера были интернированы и лишь 3 корабля (крейсер «Алмаз» под командованием капитана 2-го ранга И. И. Чачина и эскадренные миноносцы «Бравый» под командованием лейтенанта П. П. Дурново и «Грозный» под командованием капитала 2-го ранга К. Андржеевского) прорвались во Владивосток.

В Цусимском сражении погибло 5045 человек, в том числе 209 офицеров, более 800 человек было ранено и контужено20. Хотя Цусима вошла в историю как зловещий памятник царизму, в то же время она показала мужество и величие подвига русских моряков. Через три океана они успешно провели эскадру, совершив 220-дневный поход. Несмотря на то что в большинстве своем русские корабли были устаревших конструкций, что снаряды на них были с меньшим, чем у противника, весом взрывчатого вещества, что корабли имели слабое бронирование, русские моряки геройски вели неравную борьбу с превосходящими силами противника.

В Цусимском сражении полностью выявилась несостоятельность высшего командования эскадры. Не учтя боевого опыта /346/ Первой Тихоокеанской эскадры, вице-адмирал Рожественский не подготовил свои корабли к бою, который он сам считал неизбежным. План боя отсутствовал. Командиры отрядов и кораблей руководствовались одним указанием — прорываться во Владивосток. Маскировкой (русские корабли были окрашены в черный, а трубы в ярко-желтый цвет) и разведкой на эскадре пренебрегали. Последнее обстоятельство привело к тому, что появление главных сил противника для русской эскадры оказалось неожиданным. Произошло это в то время, когда корабли не завершили боевого построения.

Русский командующий отказался от организации руководства боем, не была отработана передача командования. Русская эскадра вступила в бой, находясь в невыгодном положении: артиллерийский огонь могли вести лишь головные корабли.

Разгром эскадры был обусловлен значительным превосходством противника в силах, техническим несовершенством русских кораблей, недостаточной боевой подготовкой личного состава, бездарностью командования. Словом, поражение было предопределено экономической отсталостью царской России, гнилостью ее политического строя и авантюристичностью внешней политики самодержавия.

Цусимское сражение—заключительный аккорд русско-японской войны, несмотря на героизм русских моряков, закончилось бесславно. После поражения у Цусимы (табл. 10) царскому правительству ничего не оставалось делать, как только искать заключения мира с Японией.

В статье «Разгром», давая оценку сражению, В. И. Ленин писал: «Этого ожидали все, но никто не думал, чтобы поражение русского флота оказалось таким беспощадным разгромом... Русский военный флот окончательно уничтожен. Война проиграна бесповоротно... Перед нами не только военное поражение, а полный военный крах самодержавия»21.

Глава седьмая

ОБОРОНА ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ РУБЕЖЕЙ

• Оборона Южно-Уссурийского края • Мероприятия по обороне Владивостока • Военные действия в Северной Корее • Военные действия на о. Сахалин • Подвиг защитников Камчатки •

МЕРОПРИЯТИЯ ПО ОБОРОНЕ ПРИМОРЬЯ

Важное значение в ходе русско-японской войны 1904—1905 гг. имели боевые действия, связанные с обороной дальневосточных границ России. С началом войны перед русским командованием встала задача обеспечить безопасность Приморья, Сахалина и Камчатки. Решение ее осложнялось крайним недостатком сил и средств. Это потребовало от войск и всего населения большого напряжения в борьбе с превосходящими силами противника.

В целях обороны Приморья был сформирован Южно-Уссурийский отряд. Ему надлежало прикрыть область от возможного вторжения противника из Северной Кореи и со стороны моря, а также служить подвижным резервом для гарнизона крепости Владивосток. В случае необходимости он мог быть использован для содействия войскам, находившимся в Маньчжурии. Отряд возглавлял генерал-майор А. Д. Анисимов.

Первоначально Южно-Уссурийский отряд состоял из 8 батальонов, 6 эскадронов и 32 орудий. В феврале 1905 г. отряду была поставлена задача — преградить путь японцам к Владивостоку и Никольску-Уссурийскому. Поэтому он был значительно усилен и насчитывал 10 730 штыков, 230 сабель и 48 орудий. К концу апреля 1905 г. силы отряда исчислялись в 22 660 штыков, 306 сабель и 64 орудия1. Одновременно началась постройка укреплений временного типа к югу от Никольска-Уссурийского с расчетом сдерживать противника со стороны Кореи и десант из заливов Гашкевича и Петра Великого.

Большое внимание уделялось усилению крепости Владивосток. Она была базой бронированных крейсеров «Рюрик», «Россия», «Громобой», легкого крейсера «Богатырь», вспомогательного крейсера «Лена», 10 номерных миноносцев, ледокола «Надежный» и нескольких вспомогательных судов2. Вооружение /349/ крепости не обеспечивало ее надежной обороны. В мае 1903 г. военный министр А. Н. Куропаткин после посещения Владивостока записал в своем дневнике: «Общее впечатление неблагоприятное — не вижу идеи в применении к местности. Садили укрепления и батареи там, где по местности это было выгодно, не связывая общей идеей то, что делали... Артиллерийское вооружение, в общем, устарелых образцов» 3. Однако спустя 2 месяца, по прибытии в Петербург, в докладе царю он отмечал: «Мы можем быть вполне спокойны за участь Приморского края»4. Эта уверенность Куропаткина базировалась на том, что при возможной войне с Японией Владивосток рассматривался в качестве объекта второстепенных операций противника. К началу войны Владивосток не был готов к отражению неприятеля. Главная линия обороны проходила в 3—6 км от города. Господствующие высоты не были укреплены. Бетонных сооружений было мало. Берег Уссурийского залива и Русский остров вовсе не имели обороны. По штату крепость должна была иметь не менее 12 тыс., а фактически в ней находилось 8650 человек5. Из 400 орудий, бывших на вооружении, крепостных насчитывалось лишь 80. Японцы для взятия крепости планировали использовать 80 тыс. человек, 200 осадных орудий, эскадру крейсеров и миноносцев 6.

12 (25) февраля 1904 г. японская эскадра в составе 10 кораблей впервые подошла к Русскому острову и, не сделав ни одного выстрела, ушла. Ее появление адмирал Е. И. Алексеев не признал достаточным основанием для усиления гарнизона. 6 (19) марта к югу от острова Аскольд показалась японская эскадра в составе 5 броненосцев и 2 крейсеров I ранга. В 13 часов 30 мин 5 кораблей эскадры, приблизившись к берегу на 2 мили, открыли огонь по городу и фортам Суворова и Линевича. Русские батареи на этом участке только проектировались. Форты имели лишь противоштурмовые батареи и пулеметы. Пользуясь этим, японцы безнаказанно бомбардировали город. Произведя в течение часа 200 выстрелов, они ушли на юг7. На следующий день японская эскадра прошла вдоль побережья, но, не открывая огня, повернула и снова удалилась на юг. Крепость Владивосток была объявлена на осадном положении.

К марту 1904 г. гарнизон крепости стал увеличиваться и составил 17 тыс. человек. Но этих сил было еще мало на 63 км оборонительной линии8. По-прежнему сказывался недостаток артиллерии, боеприпасов и продовольствия.

Особенно интенсивно стали готовить крепость к обороне лишь после падения Порт-Артура. Фортификационные сооружения достигли значительного развития. Количество артиллерии увеличилось до 1500 орудий. Были сооружены дороги и произведена /350/ расчистка секторов обстрела. В мае 1905 г. численность гарнизона крепости достигла 52 356 человек 9.

Действия владивостокских крейсеров иногда сопровождались неудачами. Так самый быстроходный из них «Богатырь» 3 (16) мая наскочил на камни и только в конце месяца был снят. Орудия «Канэ» пришлось снять с крейсера и поставить на полуострове Басаргина. В мае стали происходить взрывы минных заграждений, а в июле взорвалось сразу 10 мин. Комиссия установила следы умышленного перерезывания кабеля 10. Но все же к концу войны крепость Владивосток удалось привести в оборонительное состояние. Были завезены боеприпасы. Входы в Амурский и Уссурийский заливы были заграждены минами, а батареи, установленные на острове Русском, не позволяли безнаказанно подходить к Владивостоку японским кораблям.

Однако войскам, сосредоточенным в Южно-Уссурийском крае и Владивостоке, не пришлось участвовать в боевых действиях. Они остались в стороне от событий, происходивших в Маньчжурии.

Большую роль в обеспечении безопасности Приморья сыграли боевые действия русских войск в Северной Корее. В феврале 1904 г., когда стали поступать сведения о возможном появлении японских войск у русской границы, русское командование /351/ сформировало Уссурийский конный отряд под командованием полковника И. Д. Павлова. Отряд состоял из 3 сотен 1-го Нерчинского казачьего полка с 2 полковыми орудиями. Его задача заключалась в том, чтобы вести дальнюю разведку и тем предупредить вероятность внезапного удара противника со стороны Северной Кореи.

В начале февраля с согласия корейского правительства отряд Павлова перешел государственную границу и приступил к выполнению своей задачи. Русское командование постепенно усиливало отряд. Вскоре на его основе была сформирована Приамурская казачья бригада. Сначала ею командовал генерал-майор Н. И. Бернов, а затем В. А. Коссаговский.

В связи с накапливанием японских войск в Северной Корее русские также продолжали увеличивать там свою группировку. Командующим всеми русскими войсками в Северной Корее 9 (22) июня был назначен генерал-майор А. Д. Анисимов, ранее командовавший Южно-Уссурийским отрядом.

24 июня (7 июля) Анисимов отдал приказ о сформировании Корейского отряда. В него вошли 6-й и 7-й Восточно-Сибирские, 1-й Нерчинский, 6-й и 9-й Сибирские казачьи полки. Общая численность отряда составляла 7,5 батальона, 12,5 сотни, 20 орудий11. Отряду была поставлена задача возможно дольше удерживать в своих руках Северную Корею, не допускать японцев к реке Тюмень-Ула. Отступление, вызванное лишь крайними /352/ условиями, надлежало производить на Новокиевское. В случае высадки противника в тылу предписывалось срочно отходить на Хунчун и Барабаш. Основные силы Корейского отряда заняли оборону на линии Хериен, Пурьенг, Мусан, Огны протяженностью 60 км.

В течение весны, лета и начала осени 1904 г. в Северной Корее велись боевые действия между японскими и русскими войсками. Они носили ожесточенный характер. Несмотря на превосходство в силах, противнику не удалось сломить сопротивление русских и вытеснить их из Северной Кореи.

Весной 1905 г. русские войска, отошедшие с боями из Северной Кореи под давлением превосходящих сил противника, на рубеже Тюмень-Ула остановили продвижение врага. Успешной обороной русские сорвали замыслы японского командования и обеспечили безопасность Приморья с юга. Обе стороны прекратили военные действия лишь после того, как было получено известие о заключении между Россией и Японией мирного договора.

ОБОРОНА САХАЛИНА

Протяженность береговой линия Сахалина 2 тыс. км. Его население составляло тогда 30 тыс. человек12. Штаб Приамурского военного округа признавал оборону острова непосильной для войск, имевшихся в его распоряжении. Поэтому никаких мероприятий по подготовке к отражению возможного нападения японцев сначала не проводилось. Однако в 1903 г. генерал-губернатор Приамурья генерал-лейтенант Н. П. Линевич решил организовать оборону двух важных пунктов: постов Александровского и Корсаковского. Военный министр генерал-адъютант А. Н. Куропаткин, прибывший в мае 1903 г. на Сахалин, согласился с мнением Линевича. Было решено: 1) создать укрепленные пункты обороны на постах Александровском и Кор-саковском; 2) оборону в каждом из постов рассчитать на батальон пехоты и 2 тыс. дружинников, 1—2 батареи; 3) оборону рейдов, постов усилить орудиями из Владивостока; 4) соорудить укрепленные пункты и батареи, но бетонных сооружений не возводить, а использовать лес.

В январе 1904 г. приступили к формированию дружин: 8 на Северном Сахалине и 4 на Южном, по 200 человек каждая. Их было разрешено комплектовать каторжанами13. Люди, пришедшие в дружины, в большинстве были преклонного возраста и физически неполноценны14. Попытки организовать занятия оказались бесполезными, поскольку дружинники были заняты работой по тюремному ведомству. /353/

Японское командование назначило для захвата Сахалина довольно крупные силы: 15-ю дивизию генерала Харагучи (12 батальонов, эскадрон, 18 орудий, пулеметное отделение — всего 14 тыс. человек). Транспортный флот из 10 пароходов сопровождался 3-й эскадрой Катаоки в составе 40 кораблей.

Сахалин оказался плохо подготовленным к обороне15. Ввиду недостатка войск на Южном Сахалине русскому отряду, располагавшемуся в районе поста Корсаковского, предписывалось, не оказывая упорного сопротивления, перейти к партизанским действиям. Было сформировано 5 партизанских отрядов, возглавленных офицерами из маньчжурских армий16. Для каждого из них назначался район действий. Продовольствие и боеприпасы были заготовлены на 2—3 месяца. Отрядам надлежало действовать только на Южном Сахалине.

1-й отряд под командованием полковника Арцишевского насчитывал 415 человек, 8 орудий и 3 пулемета. В него входила команда крейсера «Новик» под командованием лейтенанта Максимова в составе 60 человек и 4 орудий. Этот крейсер 8 (21) августа 1904 г. вошел в залив Анива и был атакован преследовавшими его японскими крейсерами «Цусима» и «Читосе». После боя поврежденный «Новик» был затоплен командой, которая частично была оставлена на посту Корсаковском17. Районом действия отряда были назначены окрестности села Дальнего. Склады /354/ отряда располагались по реке Муравченко в 55 км от поста Корсаковского.

2-й отряд Гротто-Слепиковского в составе 178 человек и пулемета должен был действовать в районе села Чеписана до озера Тунайчи; 3-й отряд капитана Полуботко в составе 157 человек — в окрестностях села Севастьяновка; 4-й отряд Даирского в составе 184 человек — в районе реки Лютоги; 5-й отряд Быкова численностью 226 человек — в районе Найбучи. Кроме этих сил имелись незначительные посты в заливах Анива, Косунай, Сирароко.

22 июня (5 июля) 1905 г. японская эскадра из 53 судов, в том числе 12 транспортов, направилась к Сахалину, имея на борту дивизию Харагучи. Утром 24 июня (7 июля) под прикрытием огня двух судов японский десант начал высадку у деревни Мерея, расположенной на побережье залива Анива.

С целью задержать высадку японцев и дать возможность сжечь склады поста Корсаковского батарея лейтенанта Максимова заняла позиции у села Пароантомари. В 2 часа 50 минут 4 японских миноносца показались — мыса Эндума. Батарея открыла огонь. Миноносцы, ответив беглым огнем, через 7 минут скрылись за мысом, но через 15 минут появились 7 миноносцев, открывших огонь по батарее. Батарея сосредоточила огонь на миноносце, вышедшем из строя кораблей и обстреливавшем берег из пулемета, и заставила его прекратить огонь.

Затем батарея перенесла огонь на место высадки десанта, обстреливая его перекидным огнем. Во время перестрелки одно 120-мм орудие было выведено из строя, а для трех других не оказалось достаточно боеприпасов. Взорвав орудия, лейтенант Максимов собрал людей и двинулся к Соловьевской позиции, где сосредоточился весь отряд Арцишевского, за исключением наблюдателей, оставшихся у поста Корсаковского. 25 июня (8 июля) они доложили, что пост заняли японские войска.

2 японских миноносца вошли в бухту Лососей и стали обстреливать Соловьевскую позицию. Два 47-мм орудия русских стали отвечать, но миноносцы, выйдя из сферы обстрела, продолжали огонь. Отряд Арцишевского вынужден был перейти в село Хомутовка, а затем, отступив к селу Дальнему, занял там позицию. Арьергард отряда имел стычку с противником у села Ближнего и остановил его продвижение, однако вследствие понесенных потерь отошел к селу Дальнему. 28 июня (11 июля) в 3 км к северу от села отряд окопался и оказал сопротивление японцам. Артиллерия противника открыла огонь. Пехота повела наступление с фронта и стала одновременно охватывать фланги. Отряд Арцишевского вынужден был отступить в горы. Потери японцев с момента высадки составили около 70 человек, включая и офицеров. /355/

2-й отряд штабс-капитана Слепиковского 24 июня (7 июля) отошел к озеру Тунайчи, поскольку утром в 7 часов мимо села Чеписана прошла японская эскадра курсом на пост Корсаковский и возникла опасность быть отрезанным от своих продовольственных складов. Прибыв на свой 1-й склад, отряд закрепился. 20 июля (2 августа) японцы силою в 400 человек повели наступление на укрепленные позиции. В жаркой перестрелке отряд потерял 11 человек убитыми и 13 ранеными. 28 июля (10 августа), в то время как Слепяковским были сделаны попытки связаться с 5-м отрядом, японцы снова атаковали его позиции. Их пехота начала охватывать отряд с трех сторон. Открыла огонь японская батарея. Осколком снаряда был убит Слепиковский, а его заместитель вынужден был прекратить сопротивление. 38 дней продержался малочисленный отряд. Японцы похоронили Слепиковского с воинскими почестями, отдав дань мужеству и героизму русского офицера 18.

3-й отряд Полуботко первоначально находился в составе отряда Арцишевского, но согласно предписанию должен был действовать в окрестностях села Севастьяновка. Командир отряда Полуботко решил, что действия отряда будут бесполезны ввиду превосходства противника и решил снова соединиться с отрядом Арцишевского. 27 июня (10 июля) отряд взял направление на село Владимировка, но, узнав, что это село занято японцами, отряд двинулся к селу Луговое. На полпути капитан Полуботко остановил отряд и заявил, что решил сдаться. Нижние чины просили продолжать движение отряда на соединение с 5-м отрядом Быкова или дать бой японцам 19. Полуботко отказал. Во время прений японцы окружили отряд. Тогда часть людей, разобрав ружья, отступили в тайгу и впоследствии соединились с отрядом Быкова. Большая часть вместе с капитаном Полуботко сдались в плен 20.

4-й отряд штабс-капитана Даирского решил пройти к посту Александровскому, но после долгих скитаний по плохим дорогам, дойдя до реки Наиба, 10 (23) августа направился в село Отрадна, в районе которого 17 (30) августа столкнулся с японцами. Окруженный противником, он вынужден был сложить оружие. Имеются сведения, что штабс-капитан Даирский и дружинники после сдачи были перебиты японцами штыками 21.

5-й партизанский отряд Быкова с момента высадки десанта у поста Корсаковского находился в пути к селу Отрадна, куда он прибыл 25 июня (8 июля). 1 (14) июля к нему присоединились 49 человек из отряда Полуботко, не сдавшихся в плен. 5 (18) июля Быков у села Романовское устроил засаду японцам, двигавшимся из поста Корсаковского. Противник, понеся урон, отступил. Вторая засада у села Отрадна также нанесла неприятелю значительные потери. Японцы послали Быкову 2 письма /356/ с предложением о сдаче отряда в плен, но, получив отказ, больше не тревожили русских 22.

Быков решил идти на соединение с отрядами, действовавшими на Северном Сахалине. По пути в устье реки Отосан было уничтожено 30 японцев, обстреливавших отряд с кунгасов. В начале августа до Быкова дошла весть, что генерал-лейтенант Ляпунов сдался, а рота штабс-капитана Сомова, высланная на помощь Быкову, вернулась в село Онор и тоже сдалась в плен. Быков частью берегом, частью тайгой дошел до села Тихменево и на кунгасах отправился до залива Анучина. В 20-х числах августа отряд Быкова был перевезен в Николаевск. За время похода отряд потерял 54 человека.

План обороны Северного Сахалина состоял в следующем: избегая решительных столкновений на побережье с превосходящими силами противника, отходить в глубь острова, развивая партизанские действия на флангах и в тылу наступающих японцев. Войскам Северного Сахалина было предписано оказать упорное сопротивление японскому десанту на участке побережья село Арково-1, пост Дуэ. Вооруженные силы Северного Сахалина были разделены на 4 отряда.

Арковский отряд под командованием полковника Болдырева численностью 1320 человек при 4 орудиях должен был оборонять Арковский береговой участок. В случае высадки превосходящих сил противника ему надлежало отступить через Камышовый перевал к селу Дербинское, по возможности задерживая противника.

Оборона Александровского берегового участка возлагалась на Александровский отряд под командованием полковника Тарасенко в составе 2413 человек, при 4 орудиях и 6 пулеметах.

Дуйский отряд подполковника Домницкого численностью 1120 человек предназначался для обороны Дуйского участка побережья. В случае превосходства противника он должен был отступить через перевалы Верблюжий и Пиленгский к селу Рыковское. Рыковский отряд подполковника Данилова находился в селе Рыковское в качестве резерва. В его состав входило 150 человек. Все отряды, находившиеся под общим командованием генерал-лейтенанта Ляпунова, насчитывали 5176 человек.

10 (23) июля со стороны залива Де-Кастри показался японский отряд, состоявший из крейсера и 6 миноносцев. Затем 2 миноносца обстреляли Арковскую долину. 4 других миноносца, подойдя к посту Дуэ, также обстреляли его, затем был обстрелян пост Де-Кастри.

11 (24) июля японская эскадра из 70 судов, из которых было 30 транспортов и 30 миноносцев, 2 крейсера («Ниссин» и «Кассаги»), несколько канонерских лодок, развернулась фронтом параллельно берегу от села Мгачи до поста Александровского и /357/ под прикрытием артиллерийского огня начала высадку пехоты севернее Арковской долины 23. Понеся потери от артиллерийского огня, Арковский отряд отошел к селу Арково-2. Генерал Ляпунов направил резерв из села Рыковское к Камышовому перевалу. Кроме того, ожидая высадки японцев у поста Дуэ, Ляпунов приказал Домницкому оставить 2 дружины, а с остальной частью двигаться к Камышовому перевалу. Однако, боясь захвата японцами Верблюжьего перевала, Ляпунов предписал Дуйскому отряду не двигаться к Камышовому, а занять Верблюжий перевал. Александровский отряд был оттеснен японцами на Жонкиеровские высоты, а затем двигавшиеся из Арково-1 японцы в обход правого фланга, вынудили отряд отойти на Михайловские позиции. Арковский отряд Болдырева отступил к селу Дербинское. Потери русских отрядов составили убитыми 8 человек, ранеными — 10 и пропавшими без вести — 54.

12 (25) июля Александровский отряд продолжал отступать к Пиленгскому перевалу, куда направился и Дуйский отряд. Александровский отряд имел стычку с японской конницей и батальоном пехоты у села Михайловка. Русские нанесли противнику урон пулеметным огнем. По Михайловским высотам открыли /358/ огонь японские канонерки и миноносцы. Под его прикрытием начала наступать японская пехота. Александровский отряд отступил к Пиленгскому перевалу, где и сосредоточился в 2 часа дня. Узнав, что Арковский отряд, соединившись с Дуйским отрядом в селе Дербинское, отступил в Палево, генерал Ляпунов направил основные силы своего отряда в село Мало-Тымово.

13 (26) июля из села Дербинское японцы начали продвижение к селу Рыковское, угрожая помешать соединению Александровского и Арковского отрядов. Их пехота вошла в Рыковское, но Ляпунов решил выбить ее, чтобы обеспечить возможность соединения с Арковским отрядом. 14 (27) июля русские атаковали противника, охватывая село с двух сторон24. Японцы отступили к селу Дербинское, оставив трофеи и 96 человек пленных, захваченных ими накануне.

Соединенные отряды продолжали свой путь к Палево. 16 (29) июля от Харагучи пришло предложение сдаться. Ляпунов, ссылаясь на нехватку боеприпасов и продовольствия, принял его. Всего сдались в плен 64 офицера, нижних чинов, дружинников и нестроевых — 3819 человек; японцам досталось 2 орудия и 5 пулеметов.

Обособленность действий русских отрядов на Южном и Северном Сахалине, не объединенных общим командованием, а также отсутствие своевременной поддержки с материка позволили японцам оккупировать остров.

Оккупация Сахалина не оказала сколько-нибудь решающего влияния на ход и исход русско-японской войны 1904—1905 гг. Однако, согласно Портсмутскому договору, царское правительство вынуждено было уступить Японии южную часть острова до 50-й параллели. Это была единственная часть русской территории, отторгнутая Японией в результате войны.

ОБОРОНА КАМЧАТКИ

Японские империалисты издавна мечтали о захвате не только Курильских островов и Сахалина, но и Камчатки. Свои агрессивные действия они пытались оправдать якобы необходимостью расширения окраин империи. Еще в 1893 г. с одобрения правительства 120 переселенцев на шхунах отплыли из Токио на острова Шумшу и Парамушир. Возглавил эту экспедицию «типичный патриот»... Гундзи — лейтенант в отставке, основатель Патриотического общества25. Началась хищническая эксплуатация природных богатств этого региона. Японские колонизаторы вылавливали рыбу вблизи восточных и западных окраин Камчатки, истребляли морских котиков на Командорах /359/

В 1903 г. русская канонерская лодка «Манджур» вынуждена была арестовать 12 японских шхун за незаконный лов рыбы и направить их во Владивосток26.

Японское командование деятельно готовилось к нападению на Камчатку, чтобы сделать ее «землей микадо и население привести в верность Японии» 27. На островах Шумшу и Парамушир строились дороги, прокладывались линии связи, создавались склады оружия и боеприпасов.

Начальником Петропавловского уезда был А. П. Сильницкий — исследователь Дальнего Востока, литератор и этнограф. Это был человек прогрессивных взглядов; энергично борясь с казнокрадством, взяточничеством и злоупотреблениями местной администрации, он защищал население Камчатки от эксплуатации со стороны купцов. Сильницкий принимал меры по приведению края в готовность к обороне. Так, в апреле 1904 г. он объявил сбор жителей Петропавловска и поставил их в известность о приближавшейся угрозе вторжения японцев на Камчатку. Сход решил организовать дружину из 89 человек.

«Мысль о возможности защиты Камчатки собственными силами не была утопичной»,— писал Сильницкий, — так как Камчатка — страна дикая и бездорожная. Противнику трудно будет вести боевые действия, особенно использовать свою артиллерию. В то же время защитники Камчатки, отличные охотники, хорошо знали свою местность. По подсчетам А. П. Сильницкого, их можно было набрать до 2 тыс. человек. При партизанском способе действий — это серьезная сила 28.

В мае 1904 г. американский пароход «Редонда» привез неутешительные вести о почти проигранной войне. Но Сильницкий со своим помощником Викентьевым продолжал деятельно готовиться к встрече противника.

В 20-х числах мая 4 японские шхуны высадили отряд Гундзи численностью 150 человек у села Явино, жители которого ушли в горы. Противник построил лагерь, выставил полевое орудие и принялся грабить богатое село. В Явине был поднят японский флаг29.

Из Петропавловска вышла к Явино шхуна с отрядом в 32 человека под командой прапорщика Жаба, а из Болыперецка, находящегося в 100 км от села, двинулась дружина под командованием унтер-офицера запаса Сотникова 30. В Усть-Озерной оба отряда соединились. Всего было 88 человек, из них 71 камчадал и 17 русских, преимущественно казаков 31.

Русские произвели разведку, заслав в японский лагерь одного из камчадалов под видом изголодавшегося жителя. По его возвращении, на совете отряда было решено внезапно напасть на японский лагерь. 16 (29) июля 1904 г., скрытно приблизившись к лагерю, русские внезапно атаковали его. /360/

Японцы бежали в шлюпках на шхуны. Лейтенант Гундзи был взят в плен 32. Японцы потеряли в бою 32 че-ловека убитыми и ранеными. Потери русских составили 2 человека убитыми и несколько человек ранеными 33.

Попытки японцев высадиться в других пунктах Камчатки также были неудачны. В Усть-Большерецке дружина во главе с казаком Селивановым сорвала намерение японцев высадить десант. При стычке погибло 11 неприятельских солдат. У местечка Карега дружина коряков и русских разгромила десант японцев. Противник потерял 30 человек убитыми. Только 5 его солдат спаслись на шхуне. Полной неудачей окончились замыслы японцев захватить Коль, Воровское и Озерное34. Столь же неудачно для них закончилась высадка на остров Медный. Интервенты были сброшены в море алеутами.

28 июля (10 августа) японские крейсера «Сума» и «Идзума» прибыли на остров Шумшу для расследования положения дел Патриотического общества. Однако попытки узнать что-либо о событиях на Камчатке ни к чему не привели 35. Тогда 30 июля (12 августа) отряд японских кораблей снялся с якоря и пошел на север вдоль восточного берега Камчатки. На другой день «Сума» взял курс на Петропавловск, а «Идзума» — к маяку мыса Вертикальный, где, по сведениям, содержался в плену Гундзи. Маяк был пуст, и крейсер пошел на соединение с «Сумой» в Авачинскую бухту.

На подходе к Петропавловску «Сума» произвел его обстрел. После того как на крейсере убедились, что город не обороняется, на побережье высадился десант численностью 200 человек. В городе японцы никого не застали. Местные жители покинули его 36.

Десант выяснил, что лейтенант Гундзи и японские солдаты содержатся в глубине острова в Милькове, в 300 км от Петропавловска. 1 (14) августа крейсера ушли из Петропавловска на Командорские острова. Ввиду непогоды они там не задержались и вернулись 5 (18) августа в Петропавловск. Снова город оказался пустым. Не обнаружив местной администрации, японцы оставили почту, в которой просили отпустить лейтенанта Гундзи 37. Видя бесполезность своих просьб и не зная, как действовать далее, японцы 7 (20) августа покинули воды, омывающие полуостров 38.

Японское командование, опасаясь затяжных боевых действий, отказалось от дальнейших попыток вторжения. За время обороны Камчатки в 1904 г. русские уничтожили 20 японских шхун и до 200 солдат и офицеров 39. Защитники края энергично действовали против японских десантов. Они использовали свое преимущество в знании местности. Удачно применялись способы партизанской борьбы. /361/

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

• Решение сторон заключить мир • Мирная конференция • Портсмутский мир • Итоги и уроки войны • Значение русско-японской войны 1904—1905 гг. для развития военного искусства •

В ходе вооруженной борьбы на сухопутном и морском театрах Япония добилась крупных успехов. Но это потребовало огромного напряжения ее материальных и моральных ресурсов. Экономика и финансы были истощены. Росло недовольство войной среди широких слоев населения.

Состояние действующей армии также не было достаточно прочным. Несмотря на одержанные победы, боевой дух японских войск постепенно ослабевал. Это хорошо видели русские. Главнокомандующий Маньчжурской армией А. Н. Куропаткин отмечал: «Срочнослужащие в значительной части выбыли из строя, а наскоро обученные, набранные из населения новобранцы не могли в последующих боях развить ту же силу сопротивления и тот же порыв вперед, которым обладали японцы в первую кампанию. Мы осязательно чувствовали это в период боев на позициях впереди Мукдена и особенно стоя на Сыпингайских позициях. В то время когда наши охотничьи команды и находящиеся на передовых позициях части войск все смелее нападали на японцев, с их стороны мы не замечали прежней предприимчивости, отваги и даже бдительности. Южный темперамент сковывался утомлением войною. Целых шесть месяцев японцы дают время нам укрепляться и усиливаться без попытки атаковать нас, прижать к р. Сунгари, нанести решительное поражение» 1.

После отхода русских войск на Сыпингайские позиции число пленных японцев стало возрастать. Они уже не проявляли того фанатизма, как в 1904 г. «Многие из пленных,— писал Куропаткин,— откровенно признавались, что тяготятся войною. Во многих письмах с родины, находимых нами у убитых и пленных, тоже ясно сказывалось утомление войною: сообщалось о тяжелых налогах, которые возросли во время войны в чрезвычайной степени, о дороговизне предметов первой необходимости, об отсутствии заработков. Против расположения 1-го Сибирского корпуса однажды в плен сдалась японская рота полного состава, чего ранее не было» 2. /363/

Отмеченные явления не остались без внимания и иностранных наблюдателей. Так, английский военный обозреватель Норригаард, находившийся при японской армии во время осады Порт-Артура, свидетельствовал о наступившем в Японии с весны 1905 г. переломе в патриотическом настроении. По его словам, резервисты главнейших в Японии округов (Иокогама, Кобе и Осака) высказывали ему желание скорее закончить войну. Он же упоминает, что один из полков японской армии, комплектуемый из этих округов, отказался идти в атаку3.

Ухудшилось международное положение страны. Соединенные Штаты Америки, игравшие большую роль в развязывании войны, были обеспокоены успехами Японии. Ее усиление не отвечало их интересам. Поэтому они хотели, чтобы обе враждующие стороны возможно скорее примирились. Аналогичную позицию заняла Англия. Связанная союзом с Японией, она тем не менее стала отказывать ей в финансовой поддержке.

Япония попала в почти безвыходное положение. Дальнейшее продолжение войны оказывалось невозможным. Оставалось одно — искать путь к заключению мира с Россией. Сразу же после Цусимского сражения японскому послу в США было дано поручение обратиться к президенту Теодору Рузвельту с просьбой о посредничестве. Рузвельт ответил согласием. Американский посол в Петербурге получил указание склонить Россию к переговорам.

Россия находилась в ином положении, чем Япония. У нее было достаточно сил и средств, чтобы выиграть войну даже после цусимской катастрофы. Военные ресурсы были громадны 4. Однако и царское правительство было заинтересовано в скорейшем заключении мира. Решающим обстоятельством являлось стремление развязать себе руки на Дальнем Востоке для борьбы с начавшейся революцией. 24 мая (6 июня) 1905 г. Особое совещание в Царском Селе высказалось за немедленное прекращение войны 5. На следующий день Николай II сообщил послу США, что Россия готова начать с Японией переговоры.

27 июля (9 августа) 1905 г. в Портсмуте (США) открылась мирная конференция. Японскую делегацию возглавлял министр иностранных дел Комура, русскую — председатель совета министров С. Ю. Витте. Переговоры завершились 23 августа (5 сентября) подписанием мирного договора. Русская делегация вынуждена была согласиться с претензиями японской стороны: отказаться в пользу Японии от аренды Квантуна и уступить ей южную часть Сахалина до 50-й параллели. Только после второй мировой войны в результате поражения милитаристской Японии наша страна смогла восстановить свои законные права на исконно русские территории — Курильские острова и Сахалин. /364/

Несмотря на то что война, как выразился С. Ю. Витте, окончилась «благопристойным» миром, это не могло заслонить факт поражения, понесенного Россией. Виною тому было царское правительство. «Не русский народ,— писал В. И. Ленин,— а самодержавие пришло к позорному поражению» 6.

Япония сумела вовремя окончить войну. «Если бы переговоры сорвались и военные действия возобновились,— пишет американский историк X. Бартон,— то для достижения скорой победы у Японии не было бы войск» 7.

Война тяжелым бременем легла на плечи трудящихся масс. Она стоила народам обоих государств больших жертв. Россия потеряла около 270 тыс. человек, в том числе более 50 тыс. убитыми. Потери Японии исчислялись в 270 тыс. человек, включая более 86 тыс. убитыми8.

Вот чего стоила русскому и японскому народам политика их империалистических правительств.

Велики политические последствия русско-японской войны 1904—1905 гг. К началу XX в. Россия стала узловым пунктом противоречий всей системы империализма, ее наиболее слабым звеном. Сюда переместился центр мирового революционного движения. Мировой экономический кризис 1900—1903 гг., захвативший /365/ и царскую Россию, а также русско-японская война обострили до предела противоречия между господствующими классами и широкими массами трудящихся. Все это способствовало быстрому нарастанию революционного кризиса. В январе 1905 г. в России началась революция.

Революция 1905—1907 гг. — первая в истории буржуазно-демократическая революция, в которой пролетариат выступал самостоятельной политической силой, вождем угнетенных масс, борющихся за социальное освобождение. Воплощением его руководящей роли являлась большевистская партия во главе с В. И. Лениным. Эта революция нанесла мощный удар по самодержавию, господству помещиков и капиталистов, вписала яркую страницу в историю классовой борьбы.

Русско-японская война 1904—1905 гг. была крупным этапом в развитии военного искусства. Она с новой силой подтвердила верность известного положения марксизма-ленинизма об определяющем влиянии экономики на строительство вооруженных сил, ход и исход войн. «Связь между военной организацией страны и всем ее экономическим и культурным строем, — писал В. И. Ленин в 1905 г., — никогда еще не была столь тесной, как в настоящее время»9. Численный рост армий, оснащение их новейшими средствами борьбы, постройка сложных и дорогостоящих кораблей — все это подняло на небывалую высоту значение экономического потенциала.

Поражения русской армии и флота были во многом обусловлены экономической отсталостью России, что не позволило обеспечить их в достаточном количестве современным оружием и боевой техникой, наладить бесперебойное снабжение всеми видами довольствия.

Возросшая зависимость исхода войны от экономики, состояния страны в целом повлекла за собой необычайное усиление влияния народных масс на ход событий. Их отношение к войне оказало решающее влияние на результат вооруженных столкновений. Для ведения войн потребовалось развертывание миллионных армий, мобилизация в них огромного количества мужского населения. Крайняя непопулярность войны с Японией среди самых широких слоев русского народа явилась одной из важнейших причин поражения царской России: именно на опыте русско-японской войны В. И. Ленин сделал важный теоретический вывод: «Безвозвратно канули в вечность те времена, когда войны велись наемниками или представителями полуоторванной от народа касты. Войны ведутся теперь народами...»10.

Война 1904—1905 гг. обогатила все разделы военного искусства ценным и поучительным опытом. В области стратегии приобрели особое значение такие проблемы, как планирование войны, всестороннее обеспечение стратегических планов, развертывание /366/ вооруженных сил на отдаленном театре военных действий, организация стратегического руководства и др.

Отличительной чертой русской стратегии на протяжении всей войны была нерешительность, пассивность. Основным способом стратегических действий признавалась оборона. Это объяснялось не только особенностями характера лиц, стоявших у руководства армией и флотом, но и объективными условиями. Среди них немаловажную роль играла неразвитость коммуникаций. Средства сообщения — один из важнейших материальных факторов войны. Степень их развития оказывает существенное влияние на ход вооруженной борьбы различных масштабов. Особенностью русско-японской войны было то, что театр военных действий находился на большом удалении от промышленных районов.

Сухопутные и морские коммуникации отличались огромной протяженностью. Нехватка транспортных средств, плохое состояние дорог сильно затрудняли снабжение русской армии в Маньчжурии и военно-морских баз на побережье Желтого моря. Это накладывало свой отпечаток на стратегические решения русского командования.

Стратегическая инициатива постоянно находилась в руках японского командования. Однако его стратегия отличалась большой осторожностью. Главное внимание обращалось не на разгром живой силы русских, а на захват территории. Стратегическое наступление велось от рубежа к рубежу. Это позволяло русской Маньчжурской армии постепенно отходить к северу, сохраняя боеспособность и численный перевес над противником.

Необычайно возросший масштаб боевых столкновений вызвал ряд новых явлений в области военного искусства. Так, военные действия под Ляояном и на реке Шахэ свидетельствовали о зарождении армейской, а под Мукденом — фронтовой операции. Это выдвинуло задачу разработки теории их подготовки и ведения. Однако приобретенный опыт был пока недостаточен. Только советская военная наука на основе критического осмысливания опыта русско-японской и особенно первой мировой войн сумела создать стройную теорию оперативного искусства как новой области военного искусства, лежащей на стыке стратегии и тактики.

Значительные изменения произошли в области тактики. Возросшая сила обороны потребовала от наступающей пехоты самоокапывания, применения к местности. Стрелковые цепи стали более разреженными. Выявилась значение ночных боев. Военные действия на море характеризовались применением новых средств. Дальнейшее развитие флотов шло по пути создания линейных кораблей, миноносцев, минных заградителей и тральщиков. /367/

В целом русско-японская война 1904—1905 гг. явилась крупной вехой в эволюции военного искусства. Определяя роль и место войны в военной истории, В. И. Ленин относил ее к эпохе «скорострельных малокалиберных ружей, машинных пушек, сложных технических устройств на судах, рассыпного строя в сухопутных сражениях» 11.